Разное

Знак конохи: Недопустимое название — Нарутопедия

Содержание

Знак конохи – картинки

Знак конохи – картинки

Знак конохи – обоинаруто узумаки наруто саске шар знак конохи катана

1920 x 1280, 217 кБ

во весь экрансохранитьэмблема коноха черный фон наруто

1920 x 1200, 163 кБ

во весь экрансохранитьнаруто узумаки наруто саске ниндзя 4 ниндзя война 4 шиноби войны герой конохи rikudou сеннин rinnegan шаринган мангекё шаринган senjutsu senpou генин nukenin учиха узумаки hitaiate логотип konohagakur

1920 x 1287, 289 кБ

во весь экрансохранитьаниме наруто хатаке какаши пламя шаринган шиноби конохи хатаке какаши ниндзя мужчина шрам бандана

1920 x 1200, 176 кБ

во весь экрансохранитьаниме наруто хатаке какаши шаринган руины коноха арт

1920 x 1200, 420 кБ

во весь экрансохранитьнаруто узумаки наруто саске ниндзя генин nukenin учиха hitayate логотип konohagakure нет сато наруто против саске сусаноо raikiri тидори biju дама режим biju кьюби режим мальчик герой конохи чакра бор

1920 x 1284, 393 кБ

во весь экрансохранитьнаруто : последний фильм по tedeik узумаки наруто хьюга хината fukasaku герой конохи наруто кандзи ниндзя хокаге седьмой хокаге nanadaime хокаге аниме манга игра живое действие японская

2133 x 1200, 233 кБ

во весь экрансохранитьmuramasa коноха страх-в-кубе

1920 x 1200, 285 кБ

во весь экрансохранитьmuramasa коноха страх-в-кубе

1920 x 1080, 419 кБ

во весь экрансохранитьарт маруяма -jp kagerou проект амамия hibiya асахина hiyori азами ен enomoto takane кано shuuya kido tsubomi kisaragi момо kisaragi синтаро kokonose харука коноха кодзакура мэри кодзакура шион сето ко

1920 x 1266, 641 кБ

во весь экрансохранитьнаруто узумаки самурай узумаки наруто меч катана японская броня кьюби лиса . курама курама не йоко аниме манга игра лиса демон девяти хвостах герой конохи наруто манга 616

1920 x 1080, 168 кБ

во весь экрансохранитьбиологически опасных биологическая опасность знак опасности знак биологической опасности

1920 x 1280, 299 кБ

во весь экрансохранить

Ещё картинки

открыть корзинуочистить корзину

OZON.ru

Москва

  • Ozon для бизнеса
  • Мобильное приложение
  • Реферальная программа
  • Зарабатывай с Ozon
  • Подарочные сертификаты
  • Помощь
  • Пункты выдачи

Каталог

ЭлектроникаОдеждаОбувьДом и садДетские товарыКрасота и здоровьеБытовая техникаСпорт и отдыхСтроительство и ремонтПродукты питанияАптекаТовары для животныхКнигиТуризм, рыбалка, охотаАвтотоварыМебельХобби и творчествоЮвелирные украшенияАксессуарыИгры и консолиКанцелярские товарыТовары для взрослыхАнтиквариат и коллекционированиеЦифровые товарыБытовая химия и гигиенаOzon ExpressМузыка и видеоАвтомобили и мототехникаOzon УслугиЭлектронные сигареты и товары для куренияOzon PremiumOzon GlobalТовары в РассрочкуПодарочные сертификатыУцененные товарыOzon CardСтрахование ОСАГОРеферальная программаOzon TravelРегулярная доставкаОzon ЗОЖДля меняDисконтOzon MerchOzon для бизнесаOzon КлубOzon LiveМамам и малышамТовары Ozon Везде 0Войти 0Заказы 0Избранное0Корзина
  • TOP Fashion
  • Premium
  • Ozon Travel
  • Ozon Express
  • Ozon Card
  • LIVE
  • Акции
  • Бренды
  • Магазины
  • Электроника
  • Одежда и обувь
  • Детские товары
  • Дом и сад
  • Dисконт

Такой страницы не существует

Вернуться на главную Зарабатывайте с OzonВаши товары на OzonРеферальная программаУстановите постамат Ozon BoxОткройте пункт выдачи OzonСтать Поставщиком OzonЧто продавать на OzonEcommerce Online SchoolSelling on OzonО компанииОб Ozon / About OzonВакансииКонтакты для прессыРеквизитыАрт-проект Ozon BallonБренд OzonГорячая линия комплаенсПомощьКак сделать заказДоставкаОплатаКонтактыБезопасностьOzon для бизнесаДобавить компаниюМои компанииКешбэк 5% с Ozon СчётПодарочные сертификаты © 1998 – 2021 ООО «Интернет Решения». Все права защищены. OzonИнтернет-магазинOzon ВакансииРабота в OzonOZON TravelАвиабилетыOzon EducationОбразовательные проектыLITRES.ruЭлектронные книги

Символы в Наруто ← Информация ← Об Аниме

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Красные облака Акацуки

Несмотря на то, что Акацуки секретная организация, их легко можно узнать по черным плащам с принтами в виде красных облаков.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Символ Акимичи “Шоку”

Оба Акимичи – и Чоджи, и его отец Чоза – имеют канзи “Шоку” (еда) на своей одежде. То, что они очень расположены к высококалорийной еде, делает это канзи очень подходящим их клану.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Символы на плаще Йондайме

Помимо своей обычной формы, Минато носил длинный белый плащ с языками пламени на подоле. На спине этого плаща были написаны эти символы, которые в переводе означают “Четвертый Хокаге”.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Символ Гамабунты “Эби”

Жабий босс Гамабунта носит короткое кимоно с символом “Эби” на спине. Эби, в сочетании с другим канзи, образует “гама”, что означает “жаба”. Сам по себе канзи “Эби” переводится как “креветка”, что может относиться к любимой еде Гамабунты или ирония над его размерами.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Символ Хинаты Хьюга

Этот символ пришит к обоим рукавам куртки Хинаты Хьюга в районе предплечия. Он может быть связан с именем Хинты, канзи которого означает “солнечное место”.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Символ Джирайи “Абура”

Джирайя носит особый протектор на лбу с канзи “Абура”, что означает “масло”. Этот канзи возник из прозвища Джирайи – Жабий Отшельник. Считается, что масло жаб имеет особые медицинские свойства.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Символ “Чу”

Джирайя часто призывает крупную жабу, которую он использует в бою и в других целях. У этой жабы есть украшение с канзи “Чу”, что означает “дружба”, “преданность”.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Сивол Канкуро

Этот символ нарисован спереди на комбинезоне Канкуро. Точных данных относительно него нет, но можно предположить, что знак взят из Кабуки. Если сочетать с самим костюмом, то черный означает “ужас и страх”, а красный – “злобу”. Также может означать желтый и красный песок.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Символ клана Нара

Пока неизвестно, что означает этот символ. Можно предположить, что он означает свет, перечеркнутый тенью.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Символ Паккуна “Хенохеномохеджи”

Паккун носит синюю жилетку с этим символом на спине. Все символы в сочетании образуют лицо. Первые два “хе” – это брови, первые два “но” – это глаза, “мо” – это нос, слудющее “хе” – это рот, а “джи” образует подпородок. Такой символ в Японии часто рисуют вместо лица пугала (пугало – “какаши”).

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Символ Инь-Ян

Не раз встерчается в Наруто. Этот символ появляется, когда Неджи Хьюга использует свою клановую технику. Также Пятерка Звука носит вариацию этого символа. Ян несет светлое – мужское – начало и означает рай и преобладание, а инь несет темное – женское – начало и означает тьму и разрушение.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Символ Цунаде “Каке”

Одна из трех легендарных шиноби Цунаде носит этот сивол на спине своей куртки. Канзи “Каке” означает “сорвиголова”, что очень хорошо описывает ее тягу к азартным играм.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Символ Наруто и шиноби Конохи

Этот сивол изображен на куртке Наруто, а также на жилетках всех чунинов и джонинов Конохи. Такая завихрюшка может быть соотнесена с фамилией Наурто – Узумаки, что в переводе – “водоворот”, который также обозначают спиралью.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Символ Заку “Ши”

Этот символ изображен спереди на одежде Заку. Эти три канзи означают “смерть”.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Символ Джашин Хидана

Член Акацуки Хидан приверженец культа Джашин – “Бога Зла”. Символ этого культа Хидан носит на ожерелье. Этот культ проповедует живодерство и полное разрушение. Что-либо меньшее, чем убийство, расценивается, как богохульство. Когда враг побежден, Хидан рисует этот символ на земле для совершения кровавых ритуалов.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Символ полиции Конохи

Символ не существующей более полиции Конохи, образованной кланом Учиха. В символ заложен веер – принадлежность к Учихам – и четырехконечная звезда.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Символ медицинских ниндзя “И”

Все медицинские ниндзя Конохи носят этот символ с левой стороны груди. канзи “И” изначает “доктор”.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Марка кукол Сасори

Сасори Красных Песков был мастером кукловодства. Поэтому он стаивл свою официальную марку, изображающую красного скорпиона, на все куклы, которые он сделал или изобрел. На куклах Канкуро также стояла такая марка.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Символ 12 Элитных Защитников

Двенадцать Элитных Защитников – это люди, которые специально обучались для защиты дайме Страны Огня. Их можно узнать по этому символу изображенному на своеобразном поясе

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Часть 1, Знак принадлежности — фанфик по фэндому «Haikyuu!!»

Коноха закрыл за собой дверь, повернул ключ до звонкого щелчка и оставил его в замке. — Чувствуй себя как дома, — протянул он, спуская сумку с плеча. Автоматически кивнув, Акааши окинул взглядом тесное помещение: раньше здесь была клубная комната, но начатый ещё в прошлом году ремонт так и не закончили. Зато ключи до сих пор можно было заполучить, если подловить момент и незаметно пробраться в учительскую. Взгляду зацепиться было абсолютно не за что. Свет от потрескивающих ламп стекал по безупречно ровным, ничем не покрытым стенам, как ни посмотри — серая, глухая коробка, и это неожиданно прибавляло уверенности. Коноха тем временем снял пиджак, расстелил его на полу и теперь выкладывал поверх мотки верёвок, аккуратно свёрнутых виток к витку. Закончив, он тронул пол рукой — не иначе проверял температуру — и выпрямился. — Снимай обувь, штаны и пиджак, — сказал он. — Рубашку? — уточнил Акааши. — Обувь. Штаны. Пиджак, — повторил Коноха, ещё без той жёсткости в голосе, которую мог использовать, когда улавливал малейшую готовность сопротивляться. Акааши поставил свою сумку рядом с его, пиджак бросил сверху; наклонившись, стянул обувь — Коноха придержал за локоть, когда Акааши пошатнулся на одной ноге. В последнюю очередь он принялся за штаны и только тогда понял, насколько сильно на самом деле нервничал: пальцы не слушались и едва справлялись с пряжкой ремня. Ему казалось, что сюда из спортзала долетает звук ударов мяча о пол и подбадривающие голоса сокомандников. То, что дверь изнутри запиралась на замок, успокаивало, а всё равно страх и чувство стыда тянули в грудной клетке, мешая дышать. Выполнив первое указание, Акааши отошёл на середину комнаты, развёл руками, словно бы давал знак: приступай. Прежде чем поднять верёвки, Коноха приблизился, снял с него галстук и расстегнул верхние пуговицы рубашки, провёл рукой по шее и обнажившимся ключицам. Первые прикосновения — простые, лёгкие, а ощущались всегда особенно остро, отзываясь дрожью где-то глубоко внутри. Ещё не удовольствие, но уже обещание. Накладывать обвязку Коноха начал стоя — так и ему было удобнее, и у Акааши ноги не затекали слишком быстро. Правда, после нескольких минут в неподвижном состоянии пол терял твёрдость, опасно кренился, стены плыли. Акааши приходилось жмуриться и смаргивать размытые очертания, чтобы прийти в себя, а Коноха отвлекал его разговорами, не позволяя окончательно раствориться в ощущении тёплых ладоней, которые невесомо скользили по бокам и спине. — Твои семпаи сейчас тренируются, — сказал он, напоминая о том, о чём Акааши старался не думать. — А самым уставшим сегодня всё равно буду я, — ответил Акааши с полуулыбкой. — Правда? Он делал вид, что дразнит, а на самом деле ждал, что Коноха скажет ему: да. Именно так. Сегодня ты едва сможешь дойти до своего дома. В шибари Коноха наловчился быстро, как во всём, за что брался. От первых попыток накладывать функциональный бондаж он перешёл к замысловатым переплетениям, не менее эффективным и с каждым разом всё более красивым. Акааши читал узор не глядя, по ощущениям того, как горизонтальные линии ползли по плечам, а на грудь давили перекрученные стороны шестиугольника. Он угадывал, куда ляжет следующая полоса, потому что Коноха сперва оглаживал рукой, будто пробовал, подходящее ли место. Иногда он придерживал верёвку, иногда просто протягивал её, и трение обжигало кожу даже через ткань рубашки. На левой ноге, чуть выше колена, у Акааши ещё не сошёл след от прошлого раза — он тогда сам попросил Коноху оставить ожог и после то и дело незаметно прикасался к нему, сидя на уроках или в метро, через боль возвращая воспоминания. Акааши глубоко вдохнул, медленно выдохнул — обвязка натягивалась до предела и отпускала, — почти выровнял ритм дыхания, но сбился, когда Коноха обнял, стоя сбоку. Он мазнул губами по скуле, крепко сжал плечо, комкая рубашку, выдавая и жадность, и нетерпение. Потянувшись за поцелуем, Акааши мог только верить, что Коноха его удержит, если вдруг ноги подведут, потому что колени уже стали совсем мягкими. — Ложись на пол, — тихо произнёс Коноха, не отпуская от себя. Придерживая за плечи, он помог опуститься и уложил на бок. Его прикосновения едва удавалось фиксировать: вот он погладил по волосам и кончиками пальцев провёл по шее вдоль позвоночника, вот забрался под рубашку, огладив низ живота, вот накрыл колено, тронул щиколотку. Всюду оставался неисчезающий фантомный след. Пытаясь лечь удобнее, Акааши только лишний раз смещал верёвки, которые под весом тела впивались ещё глубже. Особенно ощутимо сдавливали те, что протянулись между ног, наложенные по обе стороны от паха, не слишком тугие, но осязаемые в каждом сантиметре их длины. Коноха принялся теперь за голени, связывая их вместе от коленей до самых ступней. Его руки двигались чётко, размеренно, почти гипнотически, затягивая узел за узлом. Последнюю петлю он обернул вокруг большого пальца, зафиксировал ещё одним узлом, а оставшиеся хвосты потянул вверх, заставляя согнуть колени, и подвязал где-то за спиной. Для Акааши осталось одно доступное положение, он не мог встать, пошевелиться, неспособный вообще ни на что. — Тебе идёт, — сказал Коноха. Он нависал над Акааши, опираясь на вытянутые руки, говорил над самым ухом, а кончики прядей волос щекотно кололи щёку, и их нельзя было даже смахнуть. — Шибари? — Акааши повернул голову, чтобы взглянуть в глаза. Коноха улыбался уголком рта. — Нет. Беспомощность. Акааши фыркнул, отворачиваясь, но смущение, наверное, скрыть не удалось. Коноха постоянно говорил вещи, из-за которых сердце спотыкалось и кровь ударяла в лицо. Впрочем, иногда для этого было достаточно одного его присутствия. Он склонился ниже, поцеловал за ухом, в шею. Сдвинулся, прижимаясь пахом к бедру Акааши — уже твёрдый. Его возбуждение отзывалось таким же густым жаром, как своё собственное. — Тебе придётся подождать. Сначала я собираюсь удовлетворить себя. Пока ты в таком виде. Хотелось ответить, но голос подводил. Слова и фразы бесполезно вертелись на языке. Пусть прошло уже много времени, приходилось каждый раз бороться со стыдом, чтобы делиться своими желаниями вслух. Акааши сглотнул, облизнул пересохшие губы и, наконец, произнёс: — Используйте меня, как считаете нужным. Коноха быстро справился с застёжкой штанов, приспустил их вместе с бельём, освобождая член, твёрдый и влажный от смазки — его тяжесть Акааши ощущал на своём бедре. Коноха качнулся вперёд, притираясь кожа к коже, а потом протянул руку, останавливая её в сантиметрах от лица Акааши. Тот и без слов знал, чего от него ждут: он широко провёл языком, раз, другой, кончиком проследил каждую линию на ладони, а потом вобрал пальцы в рот, пропустил их до самых костяшек и, не удержавшись, слегка прикусил. Коноха погладил его большим пальцем по щеке и напоследок по губам, размазывая слюну. Акааши рефлекторно попытался ухватить его снова, но Коноха убрал руку обратно вниз. Он уткнулся лбом в плечо Акааши, и на следующие несколько минут остались только его горячие сбивчивые выдохи, оседающие сквозь ткань на коже, влажные звуки и никуда не пропадающее давление верёвок. Коноха почти не прикасался, не просил ничего сделать, продолжал сам двигать рукой, приближая себя к разрядке, и от этого Акааши ещё сильнее ощущал себя только вещью. Он закусил губу, чтобы не застонать, не попросить прикоснуться и к нему тоже. Скоро поверх ткани трусов и по коже плеснула сперма, вязко стекая по ногам. Смутно мелькнула мысль, что не хотелось бы испачкать верёвки; одежду тоже было жаль, но если стоило о ней беспокоиться, то раньше. Да и какой это всё было неважной мелочью в момент, когда Коноха привалился своим весом, хватая ртом воздух. Какое-то время они не двигались, прижимаясь друг к другу разгорячёнными телами. Затем Коноха отстранился, натянул обратно штаны и, пошатываясь на нетвёрдых ногах, поднялся. Он отошёл сначала к своей сумке, попытался там что-то найти, снова выпрямился. Акааши воспринимал происходящее отрывочно, увязая в мыслях о том, что слишком душно, слишком долго. Он заслужил, наконец, внимания. Коноха стоял теперь перед ним с телефоном в руках, повернув его горизонтально. Прятать лицо было бесполезно да и бессмысленно, вместо этого Акааши с вызовом вскинул взгляд как раз в момент, когда раздался щелчок камеры. — А это фото я бы оставил, — вздохнул Коноха. Приблизившись, он присел на корточки и повернул экран. Глаза сфокусировались не сразу, изображение растекалось, пока не замерло наконец неподвижной картинкой. Ещё несколько мгновений понадобилось, чтобы осознать, что Акааши видит себя, что это он — с раскрасневшимся лицом, то ли от смущения, то ли от возбуждения, в сползшей набок, липнущей к телу рубашке, с белёсыми потёками на бедре. Увиденное по-странному завораживало, потому что ещё острее давало понять — это не фантазии, не фото соблазнительного парня, на месте которого он хотел бы оказаться. Это уже происходит с ним. — Удалите, — хриплым голосом попросил он, пережидая очередную волну, поднимающуюся внутри. Хранить такие фото было бы опасно, зато увиденное и без того впечаталось под веки до последней детали. Коноха запустил одну руку в волосы Акааши, перебирая влажные пряди и массируя затылок, пока второй нажимал что-то на экране телефона. — Готово, — сказал он, откладывая мобильник в сторону. Акааши не видел, как он удалял файл, но, если бы не верил даже в это, не лежал бы здесь связанный. Какое-то время Коноха продолжал смотреть на него, сидя рядом и поглаживая по колену, а Акааши косился в ответ, едва удерживая себя, чтобы не потребовать действовать — за такую наглость можно было получить лучший секс в его жизни, а можно было остаться ни с чем, и рисковать сейчас он был не готов. Наконец, Коноха поднялся на ноги, перешагнул через него и опустился позади, чтобы один за другим развязать узлы. Давление верёвок отпускало, и кровь ударяла с новой волной жара, уставшие суставы ныли. В конце концов осталась слабая обвязка на груди и плечах, всё ещё ограничивая свободу, но не сравнимо с тем, как было до этого. Перекатившись на спину, Акааши поднял руки и остановил их в воздухе, потому что не мог так просто делать то, что захочет, даже когда срывало крышу и все правила шли к чёрту — все, кроме тех, которые устанавливал Коноха. — Можно прикоснуться? — спросил он, раздвигая ноги шире, чтобы Коноха мог удобнее лечь сверху. — Ты был послушным, когда я связывал тебя. Поэтому теперь никаких запретов, можно. С глухим стоном Акааши впился пальцами в бока Конохи, вжал его в себя, вскидывая бёдра навстречу. — Сколько нетерпения, — пробормотал Коноха, уже склонившись достаточно близко, чтобы прикоснуться к его губам. Пока они целовались, жадно, влажно, Акааши гладил Коноху по спине и бёдрам, куда только мог дотянуться. Он словно испытывал необходимость наверстать каждую из минут, что провёл без возможности отвечать на прикосновения. — Если ты отпустишь меня, — проговорил Коноха, отрываясь от поцелуя, чтобы припасть губами к шее, перебивая каждое своё слово, — тебе понравится больше. Акааши рассеянно кивнул, перестал хвататься за его рубашку, и Коноха сполз ниже, сразу же цепляя край трусов, чтобы стянуть их вниз. Он, похоже, не собирался дразнить ещё дольше — и, боже, как же Акааши был благодарен за это. Он закусил губу, откидывая голову назад, когда почувствовал горячий рот Конохи на своём члене. Последнее, о чём Акааши ещё в состоянии был думать, это о том, чтобы голос не срывался слишком громко, потому что за дверью в коридоре могли оказаться люди. За это время о близком присутствии команды забыть до конца так и не удалось. На всё остальное запретов не осталось. Он запускал непослушные, немеющие пальцы в волосы Конохи, подталкивал его взять глубже, и тот поддавался. До ушей снова долетали гулкие неритмичные звуки ударов и смазанные голоса: не то слух обострился, не то воображение издевалось, но что бы там ни было — оно отвлекало, удерживало, и Акааши балансировал где-то на краю, пока Коноха не сжал его бёдра до боли, привлекая внимание. Акааши вынужден был встретить его взгляд, брошенный исподлобья, жёсткий и требовательный, будто Коноха знал, что Акааши не был с ним сейчас, не отдавался до последнего. Сохраняя зрительный контакт, он снова взял в рот, медленно, скользя губами и языком, и этого хватило, чтобы снести последние внутренние блоки. Акааши тяжело дышал, глядя в потолок, и перекатывал в полупустой голове мысль о том, как они должны отсюда выбираться в таком виде, как вообще он должен подняться на ноги и куда-то идти. Устраивать сессии вне дома было сумасшествием. Ему не верилось в происходящее, потому что, казалось, совсем недавно их отношения только начинались, и никто из них даже не предполагал, куда это может завести.

***

Началось всё на первом году старшей школы. Акааши стоял в ряду других первогодок, силился уловить каждую деталь — нового и масштабного — и запомнить имена старших. Коноху он смог назвать по фамилии с четвёртой тренировки. Тот не выделялся, не выступал на первый план, просто оказался вдруг рядом — гораздо ближе, чем стоило. На первом году они с Конохой были товарищами по клубу, просто товарищами, друзьями. Они отрабатывали связку на тренировках и выходили вместе в город по выходным. Коноха флиртовал с девушкой-менеджером — иногда шутливо, иногда почти всерьёз. Акааши был безнадёжно гей и безнадёжно влюблён. Тем, кто его сдал по крайней мере по второму пункту, стал Бокуто. Может, и остальные замечали, но не высказывали своего ценного мнения (хотя Акааши верил, что нигде крупно не прокололся). А Бокуто так при всех и объявил: — Мне кажется, Акааши влюбился. Они тогда небольшой компанией гуляли по вечернему городу. После пары часов в караоке, улицы казались необыкновенно тихими — даже рокот проезжающих мимо машин звучал мягко. И вот только резкого, чуть охрипшего голоса Бокуто здесь не хватало. — Акааши, ты стал рассеянным, — продолжал он, — с твоими пасами что-то не так. — По этой логике вы, должно быть, тоже влюбились? — произнёс Акааши, стараясь держать лицо. — Потому что ваши подачи в последнее время не попадают в цель. — Акааши! Я отрабатываю новую технику, это нечестно! Стоило только дать отпор, как в разговор втянулись другие. Их это, похоже, забавляло. — Ведь правда, он и на уроках не слушает, — сказал Сато. — Весь в своих мыслях. — Он точно влюбился в Широфуку. — А это стандартный обряд посвящения, — заговорил Коноха. — Каждый из команды хоть ненадолго должен влюбиться в менеджера. Правда, Бокуто, Сато? Эти двое мигом замолчали, и их красные уши светились даже в темноте. Они наперебой что-то принялись возражать под общий хохот и подначивания, а потом и вовсе ушли вперёд. Остальные нагнали их у реки, выискивая по пути плоские камни: намечалось соревнование. Акааши остался наверху склона, остановился у самой кромки травы. Здесь ветер бил сыростью и прохладой, над головой низко висело небо, в котором звёзды растворились без следа. Скоро нужно было возвращаться в общежитие академии, успеть ещё сделать математику, почистить обувь, если останутся силы, или идти завтра в запыленной. Акааши отстранённо наматывал в клубок мысли о повседневных делах, а то, что случилось только что, его не пугало и не волновало. Такие разговоры всплывали регулярно то об одном, то о другом. — Мне кажется, что Бокуто прав. Коноха остановился на расстоянии вытянутой руки. Его голос доносился отчётливо, свежим слоем ложился поверх криков и смеха, которые долетали с берега. Акааши присел на корточки, бездумно выдернул несколько травинок и растёр между пальцами. Отвечать было нечего, кроме не совсем вежливого «и вы туда же». — Правда, я думаю, что это не Широфуку. Если бы сказанное прозвучало другим тоном — с усмешкой, с вопросом — Акааши отмахнулся бы. Но Коноха говорил спокойно и уверенно, будто знал всё. У Акааши мигом пересохло в горле. Пульс по вискам стучал так, что перед глазами плыло — огни на другом берегу сливались в одно пятно. — И кто же тогда? — спросил он, повернув голову. Коноха пожал плечами. — Не знаю. Кто-то другой. Тебе не нравятся девушки, да? — С чего вы взяли. Если это такая провокация, чтобы я признался в чувствах к Широфуку… — А если честно? Акааши уткнулся носом в сложенные на коленях предплечья. Он был не готов — ни врать, ни признаваться. Слова никак не шли. Он почувствовал, что Коноха опустился рядом, сел прямо на траву, и его плечо было так близко, что можно коснуться, если выпрямить крепко сцепленные пальцы. — Я не стану относиться к тебе как-то по-другому. И не стану обсуждать с кем-то. Потому что это не их дело… — Он помолчал немного и добавил, уже когда шум голосов снизу начал приближаться: — Да и не моё. Извини за это любопытство. С того момента Акааши знал, что Коноха спокойно относится к однополым отношениям, но понятия не имел, готов ли тот сам встречаться с парнем. Скорее нет, чем да. Надеяться на какую-то взаимность Акааши отучил себя давно. В тринадцать и четырнадцать лет он впадал в панику, в пятнадцать строил иллюзии и пытался намекнуть о своей симпатии, в шестнадцать — просто ждал, когда пройдёт. К несчастью, именно теперь чувства больше всего напоминали серьёзную первую любовь и никак не отпускали. А в последний день золотой недели на втором учебном году Коноха его поцеловал и всё перевернулось вверх дном. «Так не бывает, — думал Акааши. — Со мной такого произойти не могло». Ещё с утра он собирался съездить домой в пригород Токио, чтобы хоть ненадолго повидаться с родителями, потому что за всю неделю из-за тренировочного лагеря возможности так и не выпало. Но когда Коноха предложил провести воскресенье за домашкой, вместе, у него в гостях, Акааши вдруг понял, что это совсем неразумно, тратить время на дорогу, если уже следующим утром придётся возвращаться. Задания на каникулы в большинстве он успел выполнить, оставалось только несколько задач по химии, которые никак не давались. Коноха помог с ними, разложил на составляющие и собрал снова в одно целое так, что не осталось непонятных моментов. Он, кажется, разбирался во всём сразу. Наверное, таким и должен быть семпай: всегда лучше и талантливее. От одних мыслей об этом пульс Акааши частил. Он выводил формулы в тетради, сидя за низким столиком в центре комнаты, Коноха наблюдал рядом, пока вдруг не положил ладонь между лопаток, привлекая внимание. Когда он за подбородок повернул к себе, Акааши даже не понял, что происходит, только рефлекторно закрыл глаза и замер, не решаясь вдохнуть. Это походило на вымысел, одну из робких, не разрешённых себе фантазий, которые то и дело возникали у него в воображении. Только сейчас было иначе: Коноха, совершенно настоящий, живой, с горячим дыханием и ледяными ладонями, обнимал за плечи и прижимался к его губам своими. Они даже не целовались, просто сидели вот так, застыв, будто ждали, что кто-то из них отстранится или, наоборот, сделает шаг вперёд. Акааши всеми силами хотел последнего, но заставить себя не мог — и из-за неверия, и из-за страха, потому что, не считая нескольких совсем ещё детских попыток, это был его первый поцелуй. Но когда Коноха вдруг начал всё-таки отклоняться назад, Акааши инстинктивно потянулся следом, напуганный, что всё закончится, рассыпется небылью и никогда-никогда больше не повторится. А поняв, что только что сделал, — испугался ещё больше и уже совсем не знал, как себя вести. Коноха не стал смеяться или отталкивать, наоборот, его руки скользнули дальше за спину, обнимая крепче. По губам влажно мазнул язык, и Акааши приоткрыл их. Получалось само собой; оказывается, стоило только начать, чтобы избавиться от сомнений. Дух захватывало, будто на крутом спуске, а отчего — понять было сложно: то ли от прикосновений, ласковых и приятных, то ли от их значения. Оторвавшись друг от друга, на этот раз одновременно почувствовав необходимость сделать паузу и просто дышать, они сидели в тишине, прижавшись лбом ко лбу. Коноха накрыл щёку ладонью и мягко поглаживал скулу, а Акааши не мог даже глаза открыть — для него время замерло, стало твёрдым, звенящим стеклом, которое держало его, как в ловушке. — Ты… — Коноха попытался заговорить, но слова рвались по швам от хрипоты. Он прочистил горло и попробовал снова: — Ты не против? Для вопроса, пожалуй, было поздно. Хотя спроси он до, после, во время — ответ был бы всё равно только один. Акааши так никогда и не узнал, догадался ли Коноха в тот момент о его влюблённости или просто был достаточно смелым, чтобы без неловких объяснений проверить взаимность. Коноха сам тогда ещё не спешил делать признаний, но предложил попробовать встречаться. После их отношения превратились в снежный ком. Чем больше времени проходило, тем чаще они виделись, тем сильнее нуждались друг в друге. Акааши начинал скучать, уже когда отводил от Конохи взгляд, находясь с ним в одном помещении. Вслух он, конечно, об этом не говорил. Свои чувства вообще проявлять оказалось нелегко. За поцелуями они тянулись молча, разрешения спрашивали действиями. Первые разы близости были нежными, медленными, но Коноху и Акааши непреодолимо тянуло друг к другу, и уже спустя пару месяцев они привыкли достаточно, чтобы действовать увереннее. Акааши удивлялся способности своего тела возбуждаться практически на ровном месте, от голоса, от мыслей о Конохе, от лёгких прикосновений; открывал неожиданные реакции — которые не ускользали и от Конохи тоже. — Интересно, — пробормотал тот однажды. Они просто целовались, но Коноха при этом обхватил запястья Акааши и сжимал их вместе, пока второй рукой придерживал за затылок — ни отстраниться, ни оттолкнуть (если бы в какой-то странной параллельной реальности Акааши вдруг захотел). Этого хватило, чтобы дыхание упало куда-то на дно лёгких и мысли поплыли. Акааши задыхался внезапным волнением, однако не пытался вырваться — наоборот, ему хотелось чувствовать на себе больше силы, будь то крепкие объятия или заломленные за спину руки. И возникновение этих желаний он наблюдал в себе в реальном времени, удивляясь не меньше Конохи. Как и с тем случаем, когда, наверное, можно было обернуть всё шуткой. — Как часто ты делаешь это без меня? — Коноха задал вопрос так обыденно, что смысл дошёл не сразу. Он сидел рядом на парковой скамейке и продолжал спокойно откусывать от цветных шариков мороженого, поворачивая их то одной, то другой стороной. Акааши смотрел, как бирюзовый след у него на губах исчез за быстрым движением языка. — Чего? — глупо переспросил он. Коноха закатил глаза. — Того, — передразнил он. — Как часто ты… — Я понял, не надо. — Акааши с силой провёл ладонью по лицу. — Почему вас это вообще интересует? — Меня интересует о тебе всё. И это вроде как моё дело, когда и с кем ты получаешь удовольствие. — Вроде как… — согласился Акааши. Он съехал по скамейке ниже, вытянутыми ногами спугнув стаю воробьёв, и те разлетелись, поднимая за собой облако пыли. Погода стояла такая сухая, что драло горло. — М-м. Но не то чтобы я мог как-то запретить тебе, — проговорил Коноха. — Или мог бы? Акааши склонен был к первому варианту, а согласился почему-то со вторым. Точнее неуверенно повёл плечом, качнул головой где-то между «да» и «нет», после чего Коноха придвинулся к нему ближе, прижимаясь бедром к бедру и закинув руку на спинку скамейки. — Например, если я попрошу, чтобы ты не прикасался к себе до нашего следующего раза. Следующий раз мог случиться завтра, а мог через неделю или через две, они никогда не знали наверняка, но в тот момент, принимая условие, Акааши готов был на любой срок. Пусть он не давал настоящего обещания, нарушить запрет не мог — это было сложнее, чем ограничивать себя. Без причин, которые бы сам понимал, он отдал Конохе власть над чем-то настолько личным. А уже при следующей встрече, тот доказал, что не зря. Иногда Коноха вот так провоцировал, а иногда, напротив, казалось, что даже не догадывался, как действует на Акааши. Они лежали на покрывале, уставшие после насыщенного дня. Коноха прижимался к спине, дыхание тёплым мазком ложилось под затылком. Всё начиналось с желания просто побыть рядом, обниматься и лениво обмениваться поцелуями. Но в какой-то момент план привычно пошёл по наклонной: Коноха через одежду притирался твёрдым членом и, спустив руку, которой обнимал за талию, ниже, гладил Акааши. Этого было слишком мало, чтобы кончить, но менять ничего не хотелось в том, как медленно, тяжело они доводили друг друга. В одежде становилось душно, в голове — пьяно, прерваться — невозможно. Коноха иногда вёл рукой обратно вверх, комкал рубашку складками, задевая обнажившуюся кожу внизу живота, но не сдвигая ткань дальше; оглаживал грудь и перекатывал под раскрытой ладонью затвердевшие соски. За горячими волнами, которые прокатывались по телу от каждого прикосновения, отчётливо проступало ещё одно навязчивое, зудящее чувство: желание потянуть Коноху за руку дальше, к шее, чтобы потерять контроль над собственным дыханием. Акааши зажмурился, пережидая приступ головокружения, которое обрушилось, наверное, из-за обыкновенного страха — не задохнуться, а поделиться такой странной, самому себе непонятной прихотью. Получалось абсурдно: Акааши готов был доверить Конохе свою жизнь, но не решался быть с ним откровенным. Он накрыл кисть Конохи своей ладонью, переплёл пальцы — чуть сжал и отпустил. Акааши в тот момент всё бы отдал, чтобы Коноха услышал его мысли, просто сделал всё сам, без просьб. Позже Акааши хорошо уяснил, что это не работает, и научился всё-таки говорить прямо. Позже у Акааши появилась уверенность, что Коноха если и не поддержит его идеи, то во всяком случае не посчитает их ненормальными.

***

Акааши не успел оглянуться вслед стремительно пронёсшемуся этапу осторожных шагов навстречу, без разговоров вслух, без уверенности в собственных желаниях и их взаимности — как вдруг осознал себя лежащим на полу с привязанными к батарее руками и куском малярной ленты, заклеивающим рот. И при этом до неприличного балдеющим от своего положения. Впрочем, осознание настигло не конкретно в тот момент — потому что в тот момент даже привычные истины ускользали, — а после, когда Коноха сказал: — Мы сделали неправильно. И добавил, прежде чем Акааши успел испугаться окончательно: — Тебе нужно стоп-слово. И стоп-знак, если говорить не можешь. Потому что, если бы сегодня что-то пошло не так, ты не смог бы даже сообщить об этом. — Всё было так, — тут же отозвался Акааши, но предложение принял. С появлением стоп-слова название и чёткость обрело многое другое. Акааши на себе проверил: речь и понимание связаны, и вперёд гораздо проще двигаться, выстраивая твёрдую дорогу из слов, а не из бесформенных интуитивных представлений. «БДСМ, значит», — думал он, поздно ночью ворочаясь в постели, уже у себя дома. Смутные отрывочные представления тяжело увязывались с его обычной жизнью, спокойной и даже скучной. Зато в этой жизни был Коноха. И батарея с малярной лентой. Акааши будто впервые смотрел на себя со стороны и искренне удивлялся, как так вышло. Он перевернулся на живот, достал из-под подушки телефон и, щурясь на свет, открыл браузер. Первым делом поисковик выдал порно-сайты, но после нескольких вариантов формулировки запроса удалось найти статьи и форумы с обсуждениями. Читать оказалось интересно, как учебник по любимому предмету, потому что здесь точно так же по пунктам объяснялись правила, техника безопасности, философия. Акааши не успел посчитать себя неправильным и испорченным (как было в момент принятия своей ориентации), как понял, что всё в порядке — если ему нравится боль, если нравится говорить своему самому близкому человеку «вы», если нравится быть слабее. Некоторые ссылки он отправлял Конохе, нервно дожидаясь ответа, пока сам не заметил, как уснул. На следующий день Коноха тему не поднимал, пока они не остались одни у того в комнате. Из кухни доносился шум воды и звон посуды, мама уже была дома, заглядывала иногда, чтобы предложить холодный лимонад или что-нибудь перекусить, поэтому они сидели друг напротив друга на достаточном расстоянии, разделённые лежащими на полу учебниками вперемешку с комиксами. Но разговаривать даже о личном им ничто не мешало, стоило только понизить голос для верности. — Хочешь это попробовать? — спросил Коноха, покачивая в воздухе телефоном, на экране которого, даже не всматриваясь, можно было узнать череду вчерашних сообщений. В лицо тут же ощутимо бросилась краска. Акааши неуверенно повёл плечом. — Не всё. — Он прикусил изнутри щёку, заставляя себя собраться. — Но мне интересно. Разговор вышел неожиданно простым. Коноха с сосредоточенным лицом обдумывал предложения, честно говорил, что ему не нравится, или наоборот улыбался в предвкушении. Говорил «А что если…» и «Представляю, как ты…», заставляя Акааши закатывать глаза, чтобы скрыть смущение. Они взаимно замолкали, чтобы вернуться к незаконченной домашке, но мысли продолжали блуждать где-то далеко от алгебры и химии, так что рано или поздно один из них снова высказывал свои идеи. Самую малость Акааши казалось странным, что в настолько интимных вещах тоже должны быть заранее оговорённые планы, однако на практике выходило, что это самый быстрый и надёжный способ найти взаимопонимание. Обсуждение вернулось и к обязательному стоп-слову, которое никак не шло в голову. — «Красный» — это же стандартный вариант. Почему нет? — Акааши растянулся на полу, накрыв лицо тетрадью по химии. Смотреть на задачи уже не осталось никаких сил. — Ты слишком особенный для стандартных вариантов, — хмыкнул Коноха. Звучало так картинно, что Акааши даже не почувствовал смущения, как бывало с другими, искренними комплиментами. — Некома? — снова предложил он, и добавил, слыша уже, как Коноху разбирает смех: — Они же наши соперники. Это слово я точно не забуду. И спорю, вас оно сразу остановит. — Уверен, что хочешь упоминать наших соперников в постели? — Коноха закусил губу, кажется, чтобы не хохотать в голос. Акааши обиженно смотрел на него одним глазом из-под тетради. — О ком ты будешь думать в этот момент? О Куроо? Или в первую очередь вспомнишь Кенму? М, или длинные ноги Льва? Да он ведь красавчик, я уже ревную! — Замолчите. Акааши потянулся рукой, чтобы пнуть его в бок, но вместо этого только мазнул пальцами и уронил ладонь на бедро. Он замер на несколько секунд, но потом руку убрал, потому что так получалось всегда: за одним непринуждённым касанием шло другое, удержаться становилось сложнее, они с Конохой вдруг оказывались ещё ближе, пока никакого расстояния не оставалось вовсе, теряли бдительность и забывались, и словно после скачка во времени первое касание вдруг превращалось в поцелуи. — Ладно-ладно, — примирительно сказал Коноха. Задумчиво помычал и добавил: — Знаю! Эйяфьядлайёкюдль. — Что? — Эйяф… Нет, второй раз я этого не осилю. Он снова засмеялся, и на этот раз Акааши подхватил, перекатываясь на живот и убирая из-под себя книги. Какое-то время они размышляли в тишине, Акааши трижды вывел ручкой в черновике формульную запись аммиака и поднял голову. — Акинори, — сказал он, мягко улыбаясь реакции. Коноха вскинул взгляд, рассеянно моргнул. Наверное, думал, не ослышался ли. — Да? — Моё стоп-слово. Акинори. Решение было совсем рядом: что-то, чего он обычно не произносит, но о чём будет помнить даже в момент, когда остатки сознания плавятся. А главное — теперь имя Конохи становилось тем, что по-особенному принадлежало Акааши, и от этого в груди разрасталось приятное тепло.

***

Чтобы сравняться с мастерством Конохи в шибари нужна была врождённая способность схватывать на лету или много кропотливых уроков. Но с базовыми вещами после нескольких интернет-туториалов Акааши тоже вполне мог справиться. Особенно когда хватало мотивации: они с Конохой не оставались наедине уже около двух недель, и нетерпение копилось статическим электричеством, готовое в любой момент ударить грозой. Наконец-то им выпал свободный от учёбы и тренировок вечер, со свободным от родителей домом. С самого утра Акааши ощущал себя рассеянным, теряясь в ожиданиях. И он не собирался мучиться в одиночку. В обеденный перерыв он ускользнул из класса раньше всех, направляясь на третий этаж, где располагались учебные комнаты старшеклассников. — Привет. — Он махнул рукой, заставая Коноху как раз в дверях. — Пойдёмте в столовую вместе? Улыбнулся дружелюбно и первым двинулся по коридору обратно. На лестничном пролёте он притормозил, пропуская идущих позади школьников, а когда те скрылись из виду, резко обернулся к Конохе, перехватывая его запястье. — Очень жду сегодняшнего вечера, — проговорил он тихо, одновременно потянув руку Конохи к себе и заводя её под полу пиджака. Удивление сменялось на лице Конохи пониманием, глаза широко распахнулись. Акааши его больше не держал, только хитро ухмылялся, пока тот шарил ладонью по животу и ощупывал верёвки, которые обвили тело под рубашкой. — Ты… — Идёмте, не то в столовой всё раскупят, — возвращая напускное равнодушие, сказал Акааши и отступил на шаг назад. Коноха его не отпустил. Коноха вцепился в его лацкан и буквально силой потащил вверх по лестнице, Акааши только и успевал смотреть под ноги, перепрыгивая ступени. Они затормозили, оказавшись на крыше, Коноха осматривался вокруг и, заметив кучку первогодок, гаркнул им, чтобы убирались. Таким он бывал редко. Акааши хотелось изумлённо смеяться, но и боязно было нарушить это настроение, поэтому он просто наблюдал. Всё шло не по плану, но так тоже неплохо. В конце концов, за планы у них обычно отвечал не он. Когда крыша опустела, Коноха выждал ещё несколько мгновений, а убедившись, что никто не решит вернуться, снова сжал пиджак Акааши в кулаке, торопливо поцеловал в губы и поволок в сторону пристройки, заходя за угол, чтобы их не было видно сразу от входа. Толкнув Акааши к стене, он привалился следом, расстегнул пуговицу пиджака, беспорядочно ощупывая бока и живот, покрывая шею над воротником поцелуями. — Идиот, это слишком туго, — прорычал он, поддевая один из узлов и оттягивая его, насколько позволяла лежащая поверх ткань. И если до этого обвязка казалась Акааши вмеру свободной, то вот теперь стало туго — сдавило над рёбрами и между ног. — Я ещё не такой способный, как вы, — сбивчиво ответил Акааши. — Дадите мне урок, мастер? Слова сами срывались с языка, должны были провоцировать Коноху, но вместо этого сильнее раскаляли нервы Акааши. — Дай мне сперва оценить. Пальцы Конохи нырнули за пояс брюк, огладили линию вдоль верёвки там, где она проходила сбоку от члена. Акааши вздрогнул и упёрся в его плечи. — Мы в школе, — зашипел он. — М-ага, я заметил: ты в шибари пришёл в школу, именно так. Коноха всё ещё не отрывался от его шеи, и Акааши кожей ощущал его улыбку так же отчётливо, как и каждый поцелуй. Колени подгибались и он цеплялся за кирпичную кладку позади себя, стараясь не думать, в каком состоянии теперь будет одежда, потому что явно не хуже, чем состояние, в котором будет он сам. Звонок к началу занятий раздался так неожиданно, что сердце оборвалось куда-то вниз. Коноха тоже вздрогнул, отстранился и покачал головой. — Я должен увидеть. Он выдернул низ рубашки из-за пояса и, скомкав её, задрал кверху насколько смог. Взгляд быстро скользнул по телу, зато вся суетливость в движениях исчезла. Акааши тоже не дёргался, решив, что так они закончат быстрее. За последние полгода он ни разу не опаздывал на уроки, потому что ненавидел входить в класс и чувствовать на себе внимание всех сразу. Сейчас этого хотелось ещё меньше. Коноха сглотнул, очертил подушечками пальцев ромб на грудной клетке, и полез в карман. — Не надо, — выдохнул Акааши, вцепившись в него, но Коноха только сильнее надавил той рукой, которой удерживал рубашку, а второй уже примерялся с телефоном. Акааши привык к фотографиям во время сессий, но сейчас игра и без того была на грани. Зато теперь Коноха отпустил его, сам одёрнул рубашку, оставив её болтаться навыпуск, застегнул пуговицу пиджака, поправил ворот, пока Акааши ошарашенно стоял на месте. — Не задерживайся, — сказал он напоследок, поцеловал в нос и собирался уйти. — Фото, — окликнул его Акааши. — Я удалю, не бойся. — Нет. Дайте посмотреть. Пожалуйста. Ухмыльнувшись, Коноха протянул свой телефон и оставил его до следующей перемены. Тихо пробравшись в класс и заняв своё место, Акааши украдкой посматривал на экран, держа мобильный под партой. У него бешено колотилось сердце от страха, что кто-то вдруг заглянет через плечо и увидит, и сразу поймёт, пусть лицо в кадр не попало. Новый всплеск адреналина примешивался к опасениям, которые не отпускали с самого начала, — что верёвки заметны под одеждой, что при неосторожном повороте плоские переплетения будут выпирать из-под ткани. И всё же сейчас он не мог ничего с собой сделать, продолжая смотреть, пока слова учителя и чьи-то ответы пролетали мимо ушей. Яркий солнечный свет выхватывал на фото одни детали, другие прятал в мягкой тени: слепяще белая, скомканная рубашка, запутавшиеся в её складках пальцы Конохи, острые костяшки и отлинеенные сухожилия. Поверх, такая же напряжённая, вцепилась рука самого Акааши. Рёбра и мышцы на втянутом животе выделялись отчётливо, а поверх лежала обвязка — симметричный рисунок, сбегающие за кромку штанов верёвки, совсем не то, что ожидаешь увидеть под униформой школьника. Глядя со стороны, Акааши чуть лучше понимал, отчего Коноха так завёлся. Со вздохом он поднял взгляд к настенным часам: ещё целая вечность до момента, когда они смогут дать выход медленно тлеющему возбуждению. Но стоило, определённо того стоило.

***

У них бывали и самые обыкновенные свидания, как у любой другой пары влюблённых друг в друга школьников. Если могли — они оставались наедине, если нет — шли куда-нибудь вместе. Без поцелуев, объятий, возможности держаться за руки — это всё равно больше не было дружескими встречами, потому что они проводили время вдвоём и только друг для друга. В планетарии они оказались почти случайно. Акааши заметил сжатую в собственной руке листовку, которую ему, видимо, впихнули по дороге, только переступив порог общежития. Буквы поплыли, намокшие под дождём; с него самого всё ещё стекала вода, одежда неприятно липла, мокрая даже под курткой. Когда Акааши отогрелся в душе, переоделся и вернулся в комнату, смятая листовка всё ещё лежала на столе. Он хотел было выбросить её, но зацепился за уцелевшие надписи: что-то о вечерних показах фильмов. Всю остальную информацию удалось найти в интернете, там же заказать билеты после звонка Конохе, а уже спустя пару часов они встретились у входа в планетарий. Дождь давно прекратился, оставив по себе лужи, сырость и непривычную ещё после лета зябкость. Зато внутри оказалось тепло и почти пусто. То ли из-за погоды, то ли из-за того, что день выпал на середину недели, кроме них на сеанс пришло всего трое подростков, расположившихся на ряд ниже. Вместо обычных сидений здесь были разбросаны кресла-мешки, вместо прямоугольного экрана — целый купол. Спустя пару минут после того, как Акааши и Коноха заняли свои места, свет потух и над головой вспыхнули звёзды. Кое-где просматривались швы потолка, но стоило потерять фокус, как обрушивалось ощущение настоящего неба, посреди которого возникали буквы начальных титров. У Акааши перехватило дыхание: таких ночей, с полной, объёмной луной, в Токио не бывало, искусственная подсветка города вытесняла собой всё. — Вау, — тихо сказал Коноха, когда пространство космоса над их головами пришло в движение, и Акааши молчаливо согласился. Размеренный мужской голос с типичной для документалок интонацией — умеренно восторженной, слегка заискивающей — рассказывал о возникновении вселенной. По куполу скользили приближенные небесные тела, уже не настолько реалистичные на вид, но всё ещё впечатляющие и почти обжигающие своим сиянием. Глядя, как умирающая звезда сбрасывает с себя отгоревшую планетарную туманность, позволяет ей постепенно растворяться, а освободившись — вспыхивает сверхновой ярче, чем вся галактика вместе взятая, Акааши испытывал странный трепет, который не складывался в слова. Он придвинулся к Конохе и вытянул руку, а тот охотно уложил на неё голову, оказываясь теперь так близко, как только возможно. Тепло его тела, ладонь, поглаживающая Акааши по колену, и немного условной веры, что в этот момент во всём мире кроме них не существовало никого, — большего Акааши и не желал. Размытое чувство постепенно обретало контуры и превращалось в мысль, наивную и слишком романтичную, чтобы когда-то поделиться ей вслух: это всё о нём — о них. Благодаря Конохе тревожное, некомфортное, спрятанное вглубине лишним грузом отделялось от Акааши, чтобы раствориться без следа, а его любовь, наоборот, продолжала разгораться с силой сверхновой.

***

— Ты не против, если я оставлю следы на видном месте? — спросил Коноха, делая шаг и оказываясь к Акааши вплотную. Тот сразу же потянулся за лёгким поцелуем, только потом ответил: — Я что-нибудь придумаю, чтобы спрятать их. Ему пришлось отступать, потому что Коноха продолжил двигаться вперёд, отталкивая вглубь тёмной комнаты. — Много следов. Я предупредил. Акааши подумал, что на самом деле это плохая затея. Он пожалеет. Обычно он не делал того, что доставит слишком много проблем. Акааши подумал об этом — и кивнул, согласно промычал, а в груди поднималось колючее предвкушение. Когда отходить стало больше некуда и Акааши наткнулся на диван, он сел, а Коноха забрался сверху к нему на колени. Сегодня весь дом был только для них двоих, поэтому они остались в гостиной, не беспокоясь, что их могут увидеть. Они снова целовались — потому что в самом деле, с Конохой этим можно заниматься вечно. Акааши гладил бока и спину, прервался только, чтобы снять с себя джемпер, и потянулся обратно, однако Коноха перехватил его руки, не отрывая от своего тела, повёл вниз, сместив их на бёдра, и сказал: — Держи их здесь. Как только я перестану чувствовать твои руки, я немедленно всё прекращу. Акааши кивнул, вписывая команду в программу своего сознания: ни за что не убирать руки. Он ещё не до конца понимал, что его ждёт, но заранее чувствовал: он не захочет, чтобы это прекращалось. Откинувшись на спинку дивана, он подставил лицо поцелуям Конохи. Тот держал обеими руками под затылком, большими пальцами оглаживал скулы и поворачивал голову, чтобы припасть губами к щеке, проследить линию челюсти. Он склонился ниже, втянул тонкую кожу под подбородком — след если и остался, то совсем слабый, какой сойдёт к концу вечера. Коноха словно примерялся, прежде чем приступить всерьёз, но каждое прикосновение было приятным. Он убрал ладони, повёл ими через грудную клетку, оглаживая рельефные дуги рёбер. Живот Акааши рефлекторно втянулся, когда Коноха царапнул короткими ногтями, и тот глухо засмеялся, как всегда, не оставляя без внимания ни одну реакцию и, наверное, предвидя их все наперёд. Сухими губами он выцеловывал шею, сначала с одной стороны, потом с другой, так нежно, что Акааши прямо сейчас готов был продать душу, лишь бы момент длился вечно. Он жалел только, что не может обнимать в ответ, чтобы поделиться теплом, которое растекалось до самых кончиков пальцев. Когда он совсем уже размяк, Коноха пустил в ход зубы, всё ещё очень осторожно, однако на фоне предыдущих прикосновений новые ощущения вспыхнули ярко, до головокружения. Закрыв глаза, Акааши потерял последнюю опору, у него не осталось ни полоски света на потолке, ни скользящих теней, ничего, чтобы отвлечься. Коноха иногда целовал в губы, вылизывал рот, заставляя выйти из оцепенения и жадно отвечать, пользуясь, наконец, возможностью дать что-нибудь взамен. А потом снова возвращался к шее, уже увереннее, настойчивее, пытаясь ухватить выскальзывающую кожу зубами и оставляя всё больше горящих следов. Скоро казалось, что не осталось ни одного пропущенного сантиметра; те места, которые Коноха задевал уже не первый раз, отзывались болью, но она только резонировала с удовольствием, позволяя ему нарастать тем сильнее, чем больше силы прикладывал Коноха. Акааши сглотнул, дёрнув кадыком прямо под языком Конохи, и задержал дыхание, чтобы эмоции, вздыбившиеся штормовой волной, хоть немного улеглись. — М-м? — Голос Конохи ощущался тактильно, передавался вибрациями. — Всё пытаешься держать контроль? Я могу сделать ещё так… Одной рукой он протолкнул пуговицу джинсов через петлю, дёрнул молнию и запустил пальцы под тесную ткань. Не давая полностью переключить внимание, он сжал зубы на изгибе плеча и не отпускал долго, пока передавленные сосуды не начали пульсировать, заглушая даже бьющее по грудине сердце. Где-то в тот момент Акааши поймал себя на том, что не ждал больше — хоть с предвкушением, хоть с разочарованием — что Коноха перейдёт к другой части тела. У того были свободные руки, которыми он пользовался, но его рот оставался там — не спускался ниже ключиц. И после десятков и десятков поцелуев казалось, Акааши должен стать невосприимчив, но вместо этого чувствительность только взлетала до какого-то невозможного уровня. Не отдавая себе отчёта, он водил руками по бёдрам Конохи, цеплялся ногтями за рельефные боковые швы джинсов и за складки жёсткой ткани, собравшиеся у паха. Он сдвигался в попытке толкнуться в руку Конохи и захлёбывался беспомощностью и неудовлетворённостью, потому что был полностью ограничен в своей свободе. — С ума сойти, — шептал Коноха, отрываясь от него лишь на секунды. — Ты будешь меня ненавидеть за это, честное слово. И снова впивался в шею так, будто мучился жаждой настолько, что готов был пить кровь, как воду (а Акааши готов был отдать её всю). — Не буду, — срывающимся, непослушным, как отбившееся от рук животное, голосом ответил он. Понимая, что всерьёз возражать нет никакой необходимости, он всё равно не мог не сказать: — Я не могу ненавидеть вас. Я могу только ещё сильнее, только любить. От смелости — пусть в миллионный раз уже — произнесённого окатывало дрожью и паникой, которой, однако, очень скоро не осталось места. Своё возбуждение Акааши то ощущал целиком, тонул в нём с головою, то терял всё, кроме одной единственной точки. Например, того места, куда Коноха прильнул губами, или там, где он гладил пальцами низ живота. И этих ощущений, от одного касания, когда всё остальное блекло и пропадало, оказывалось достаточно, много, как от самого оргазма. Акааши кусал губы, останавливая себя за секунду до того, как лопнула бы под резцом кожа, глотал горячий воздух и шумно, хрипло выдыхал вместо стонов, потому что в пересохшем горле словно что-то встало поперёк. Боль от укусов окутывала плотной, непроницаемой плёнкой и не подходила ни под какие категории — ни плохо, ни хорошо; она просто существовала, вливалась быстрее, чем Акааши успевал эти ощущения проглатывать, наваливалась шумом в ушах и размякшим, как мокрый песок, пространством вокруг, вместо устойчивого дивана под спиной и пола под ногами. Акааши выбрался из этого состояния, только чувствуя, как Коноха нежно целует его лицо, перебирая пальцами волосы, и что-то неразборчиво шепчет. По животу ползли вязкие капли собственной спермы, кисти рук свело судорогой, и Акааши с трудом разжал их, чтобы не впиваться так сильно в ноги Конохи — возможно, этим он тоже оставил ему несколько меток. — Эй, ты здесь? — позвал Коноха, заставляя смотреть на себя. Акааши отрицательно качнул головой, не желая признавать, что способен сейчас на что-то, кроме как пассивно принимать заботу. — Не хочется от тебя отрываться. Но здесь уже живого места не осталось. Когда Коноха слез с него и ушёл в ванную, Акааши растянулся на диване, двигаться и даже открывать глаза ему было решительно лень. До конца вечера он то и дело проваливался в себя, пока Коноха вытирал его тёплым полотенцем и обнимал, завернув в одеяло, чтобы унять озноб. Поэтому о фотографиях Акааши узнал только на следующий день — он совсем пропустил момент, когда Коноха успел их сделать. Файлы пришли на имейл с припиской «Подумал, ты захочешь увидеть». Прежде чем открыть их, Акааши позволил себе ещё на какое-то время не отпускать воспоминания — а те вспыхивали живыми и свежими кадрами, стоило придавить подушечками пальцев один из синяков. На фотографиях он выглядел иначе, чем в зеркале. Вспышка выхватывала из темноты острые, почти белые плечи, запрокинутое кверху лицо и один сплошной кровоподтёк со смазанными краями. Его шея была палитрой синего и фиолетового, разбитой тонкими разводами неповреждённой светлой кожи и, наоборот, почти чёрными следами зубов. Внизу цвет переходил в воспалённый красный, узор ссыпался на ключицы полумесяцами укусов. Кожа мерцала бликами, влажная от слюны — целый гребанный космос. Акааши судорожно вздохнул, отгоняя дурацкую мысль, что в таком виде его можно выставлять как произведение современного искусства. Он не жалел, что позволил сделать это с собой, хотя справляться с последствиями пришлось нелегко. Дома он ходил в водолазке с высоким горлом, в школе сидел в хорошо протопленном классе, укутавшись в шарф, и буквально каждую перемену отвечал на вопросы, как себя чувствует и где умудрился заболеть. Он прятал следы от чужих глаз, зато сам не забывал о них ни на секунду, даже по ночам просыпаясь от боли. Шея ощущалось деревянной, потому что страшно было лишний раз повернуть головой. На тренировках Акааши появился, только когда большая часть кровоподтёков сошла. Остальное он заклеил тейпом, ссылаясь на то, что простудил мышцы. За каждый напрасно обеспокоенный взгляд в свою сторону Акааши испытывал вину. И всё-таки не жалел.

***

«Секс в кинотеатре — это такое клише» — думал Акааши, убирая стакан с попкорном в держатель. Не отрывая взгляда от экрана, освободившейся рукой он скользнул по бедру Конохи и тот, ещё ничего не подозревая, сдвинул ногу чуть ближе. Акааши гладил его по колену, ненастойчиво пробегал пальцами по шву джинсов на внутренней стороне. Сердце колотилось, заглушая даже громыхающие вокруг стерео-эффекты, а происходящее казалось ещё более нереальным, чем сюжет фильма, но именно это помогало решиться. Главные герои не сомневаются. Их любовники тоже. Он провёл рукой выше, продавливая ногтями жёсткую ткань, и накрыл пах. Коноха вздрогнул, резко поворачивая голову, — движение улавливалось боковым зрением, пока глаза следили за мелькающими кадрами. Акааши нарочно не реагировал, хотя скулы уже свело от желания ухмыльнуться. Он только чуть сжал руку, будто говорил: «Да, я правда это делаю». В конце концов, не зря они брали билеты на последние ряды, когда зал был полупустым и выбора хватало. Боевик не особо располагал к романтическому настроению, зато отлично перекрывал любые звуки, и будь Акааши проклят, если не хотел Коноху независимо от обстановки. Пальцами он водил вдоль ширинки, поддел язычок — не с первого раза, потому что приходилось неудобно выворачивать руку и она не слушалась, — и медленно потянул вниз, расстёгивая молнию. Когда он взялся за пуговицу, Коноха перехватил запястье. — Прекращай, — прошипел он, наклонившись в сторону. — Держи руки при себе. И вот теперь Акааши улыбнулся уголком рта, подавшись ближе, шепнул на ухо: «Хорошо» и одним плавным движением сполз на пол. Ряды сидений располагались достаточно широко, чтобы он мог свободно стать перед Конохой на колени. И пока тот не пришёл в себя, Акааши зубами потянул за уголок ткани, освобождая уже наполовину расстёгнутую пуговицу из петли. Сразу же носом сдвинул край кофты и лизнул живот, чувствуя, как мышцы поджимаются. Он не успел продолжить: Коноха обхватил его лицо ладонями, заставляя смотреть на себя. На какую-то секунду он застыл так, потом коротко поцеловал в губы — и это, наверное, было не совсем тем, что он изначально собирался сделать. Сказал: — Что ты творишь. Сказал: — Здесь люди. Тяжело вздохнул. И откинулся обратно на спинку кресла, когда Акааши большими пальцами огладил яйца и провёл вдоль всей длины уже твердеющего члена. У Акааши самого по коже бежали мурашки от понимания, что Коноха не может сопротивляться и заводится так же легко — стоит только тронуть. — Серьёзно, нам нельзя так. — Он наклонился, чтобы возразить, ещё пытался сохранять здравый смысл. — Точно, я помню: держать руки при себе. — Акааши снова мазнул по его губам своими и опустился вниз, утыкаясь лицом ему между ног. Он нарочно медленно и горячо выдохнул и лизнул поверх ткани трусов, зубцы расстёгнутой молнии царапали по щекам. Из колонок под потолком громыхнул взрыв, а внутри пульсировало нарастающее желание. Адреналин, выплеснувшийся в кровь, превращал вены в провода под напряжением. Простора для действий открывалось не много, но руками Акааши пользоваться не пытался, он держался только за бёдра Конохи, то поглаживая их, то сминая. Тот заёрзал, тронул за плечи и наконец сдался: чуть привстал и сдвинул штаны вместе с бельём вниз. Акааши понятия не имел, сколько времени они уже провели здесь, прежде чем он осмелился, и сколько ещё оставалось до конца фильма, поэтому на долгие вступления не разменивался. Несколько раз провёл языком, смачивая слюной, взял в рот, буквально ощущая, как член постепенно наливается тяжестью, и медленно вобрал глубже. Он проследил кончиком языка крупную вену, зацепил рельефный край головки и осторожно коснулся зубами прямо под ней — не сжимая, но давая почувствовать. Коноха вскинулся, вцепился в волосы на затылке, так и не решаясь оттащить от себя. Его реакции можно было угадать заранее и играть с ними как вздумается — карты, лицом повёрнутые кверху, и все в руках Акааши. Очень редко он принимал контроль на себя, и в этом тоже было особое удовольствие, пусть взамен приходилось не переставая следить за тем, что происходило вокруг, как держался Коноха, не издавал ли он сам слишком громких звуков. Акааши двигал головой, языком прижимал член к нёбу и позволял ему скользнуть глубже, доходя до той черты, когда на ресницах против воли собирались слёзы, а горло дёргало судорогой. Он захлёбывался собственной слюной, сглатывал её, чтобы слишком не пачкать бельё. Когда хватка на затылке стала крепче, близкой к болезненной, он начал брать не так глубоко, больше дразня языком, задевая щель, сочащуюся солёными каплями. В какой-то момент Коноха согнулся едва ли не пополам, приложившись лбом о стоящее впереди кресло и съехав на самый край сиденья. Акааши пришлось сесть на пол, игнорируя впившиеся под коленями джинсы. Он вцепился в Коноху, чтобы не дать себя отстранить до самого конца; извернувшись, скользнул губами к основанию члена, осторожно, без нажима, зная, что сейчас кожа максимально чувствительна и лёгких прикосновений достаточно, чтобы провести его через оргазм. Спустя минут десять, не больше, они уже выходили из торгового центра на улицу. В ногах всё ещё ощущалась ломота, руки приходилось держать в карманах куртки, иначе они то и дело тянулись прикрыть лицо — Акааши не мог избавиться от опасения, что губы до сих пор оставались раскрасневшимися. Примерно как скулы у Конохи. Даже вечерний воздух, трескучий от первой морозцы, не помогал остыть. Они шли по улице, огибая прохожих, не сговариваясь миновали станцию метро и несколько раз столкнулись взглядами, когда невзначай смотрели друг на друга. Коноха первым нарушил молчание. — Что-то доминант из меня не очень. Ты же делаешь всё, что захочешь! Он по-доброму улыбался, а слова всё равно неприятно кольнули. Акааши остановился посреди тротуара, не в состоянии сделать ни шагу, будто споткнулся на месте, будто где-то здесь потерял правильный ответ. Коноха притормозил спустя мгновение. — Что такое? — спросил он, возвращаясь. Акааши оглянулся вокруг: мимо шли люди, на них могли обратить внимание, но он всё равно потянулся к Конохе и сжал его руку в своей, переплетая пальцы. Холодная кожа постепенно оттаивала, мысли собирались в стройные узоры. — Простите, что ослушался вас, — сказал он. — Но вините в этом, пожалуйста, только меня, а не себя. Потому что вы даёте мне всё, в чём я нуждаюсь, и я не могу представить рядом с собой никого лучше вас. Глаза Конохи распахнулись шире, он выглядел застигнутым врасплох и совершенно растерянным. Акааши наблюдал за тем, как менялось его лицо, очарованный этими новыми оттенками эмоций. — Да я же просто шучу, что ты в самом деле, — пробормотал он, смущённо потирая шею. Акааши не успевал за собственной реакцией: губы сами растянулись в улыбке, а язык жгло от желания продолжить. Он вдруг осознал, как редко хвалил Коноху вслух — не говорил ему даже трети всего, что думал. И сейчас время казалось правильным, чтобы наверстать. — Вы знаете, насколько я вам доверяю? — Догадываюсь? — неуверенно проговорил Коноха. — Так же сильно, как самому себе. — Акааши шагнул ближе, оказываясь вплотную, на границе того, что ещё считалось приличным при свидетелях. — Так было не всегда, и это больше, чем влюблённость, которая возникает без всяких причин. Я верю вам, потому что вы приучили к мысли, что я не пожалею и бояться мне нечего. Каким-то образом, вы кажетесь идеальным для меня человеком. И взамен я хочу предоставить вам себя, отдаваться полностью. Не потому что мне нужно перекладывать на кого-то ответственность, а потому что это именно вы. Я готов называть вас своим хозяином, если хотите, и мне не будет стыдно. Ветер бросал светлую чёлку на лицо Конохи и тут же сдувал её, открывая глаза, и тонкие брови, и покрасневшие кончики ушей, не оставляя, за чем прятаться. В радужках таял золотистый свет фонарей, приоткрытые губы оставались немыми. Пересохшую кожицу хотелось облизать, снова сделать мягкой и нежной. И зацеловать скулы, острые от теней. Слова продолжали звучать без заминки, будто копились давным-давно, а сердце замирало, потому что Коноха был особенно красив в момент, когда ему делали признания.

***

За всё время их игр стоп-слово так ни разу и не понадобилось, потому что в большинстве случаев хватало простого «нет» или «не так», а ещё чаще Коноха сам понимал, где нужно остановиться. Всего несколько раз они доходили до грани, когда Акааши почти был готов назвать его по имени и этим немедленно остановить всё. Акааши сам предложил попробовать что-нибудь за пределами того, на что они решались раньше. О таких вещах если он говорил вслух, то спокойно, с расстановкой, будто очерчивал задачи — пока внутренне обмирал от стыда. — Вы делали мне достаточно больно, — начал он, по привычке, не отдавая себе отчёта загибая и выкручивая пальцы. Коноха вскинул бровь, но перебивать не стал. — Я знаю, что это не предел, и я могу выдержать больше. Ему пришлось сделать паузу, чтобы глубоко вдохнуть и сломать то тяжёлое, что давило на диафрагму. Волнение путало слова и мысли. — Ещё — следы всегда сходят очень быстро. Я бы хотел, чтобы вы оставили метку, которая продержится дольше. «Может быть, навсегда» — осталось при нём, слишком неразумное, подростково-импульсивное, ему не свойственное. От шрамирования и пирсинга Коноха отказался сразу, не уверенный, что сделает их достаточно правильно, зато согласился на неглубокие порезы. Несколько дней ушло на подготовку нужных материалов и обсуждений снова и снова, когда Акааши повторял: да, он хорошо подумал, да, он хочет именно так. Воздух в комнате пропах медикаментами ещё до начала. Невольные ассоциации с больничными палатами нервировали где-то на уровне подсознания, и Акааши спрятал лицо в подушке, чтобы хоть как-то заглушить их. Кровать сбоку прогнулась — это Коноха, закончив раскладывать принадлежности на тумбочке, стал коленом на край матраса, переступил через Акааши и сел сверху, как если бы собирался делать массаж. Тяжесть его веса, давая знать, что он рядом, успокаивала. Не торопя события, сперва Коноха запустил руку в волосы Акааши, сжал кулак и слегка потянул, заставляя почти замурлыкать от удовольствия; под кожей вспыхнули искры, когда он провёл средним и указательным пальцем вдоль позвоночника до самого копчика, сдвигая резинку штанов, а потом обратно уже раскрытой ладонью, тёплой, чуть шершавой от мозолей. Хотелось выгибаться, уходить от щекотных прикосновений и плотнее прижиматься, когда они задевали чувствительное место между лопатками. Акааши буквально плавился, полностью растворяясь в такой мягкой, расслабляющей подготовке к возможно самой болезненной практике из всех, что он на себе испытывал. Склонившись, Коноха поцеловал выступающий шейный позвонок, прихватил его губами, а после, сдвинув носом пряди волос, укусил за загривок, отчего Акааши против воли приподнял бёдра, притираясь к паху Конохи. — Тихо… — шикнул тот, удерживая за бок и поглаживая большим пальцем ямочку на пояснице. — Извините, — пробормотал Акааши. Он понимал, сейчас важно лежать смирно. Не переставая гладить рукой, Коноха сдвинулся ниже, припечатывая поцелуем каждый из позвонков, не пропустив ни одного, но отвлекаясь, чтобы облизать лопатки, покусывая острые выпирающие кости. Совсем расслабившись, Акааши замечал, но не фиксировал, как Коноха отстранился и потянулся к тумбочке, как тёрпкий запах мигом стал гуще — всё это происходило будто далеко и не по-настоящему, поэтому он вздрогнул от неожиданности, когда вместо горячих губ Конохи к спине прикоснулась влажная спиртовая салфетка. Прохладные полосы тянулись сверху донизу, одна за другой, пока вся кожа не оказалась тщательно продезинфицированой. Первое касание ножа было не болезненным. Коноха будто позволял привыкнуть к ощущению твёрдой неласковой стали, положив лезвие плашмя, он водил им по спине, после — начертил несколько линий тупой стороной. Акааши приходилось контролировать своё дыхание, чтобы не забыть сделать очередной вдох — с такой осторожностью он прислушивался к собственной реакции. Страх вздымался на каких-то естественных инстинктах, но скоро притих, обманутый тем, что до сих пор обходилось без повреждений, а металл постепенно вбирал тепло, становясь практически одним единым с телом. Заточенная сторона вызывала куда более отчётливое напряжение, собирала его прямо под кромкой и вела беспорядочными, непредсказуемыми изгибами. Акааши не знал, доходит ли до царапин, потому что лезвие надолго оставляло после себя горящие следы, но и когда Коноха рисовал узоры кончиками пальцев свободной руки, это доводило до каления не меньше. Наконец, Коноха замер, убрав нож в сторону, — осталась только его ладонь, прижимающаяся к левой лопатке, и от волнения казалось, что через неё вливается ускоренный ритм чужого пульса, хотя, должно быть, это всего лишь собственное сердцебиение Акааши отдавалось эхом. — Я ещё раз спрошу. Ты не передумал? Акааши надеялся, что в этом вопросе нет ничего, кроме беспокойства о нём, потому что меньше всего он хотел заставлять Коноху делать то, чего тот боится. Насчёт самого себя он решил твёрдо. — Не передумал. Если вы не против, то позвольте… — Акааши замолчал на середине фразы, не подобрав правильных слов. Он не был сентиментальным в таких вещах, например, не мечтал о парных кольцах и прочей чепухе, но вырезанный на теле иероглиф «Коноха» казался сразу многим: и воплощением связи между ними, и знаком принадлежности, той преданности, о которой у него никогда не спрашивали. Что-то невыразимо увлекательное Акааши находил в том, чтобы отдавать себя другому человеку — не любому, именно Конохе, — вплоть до клеймения его именем, хотя бы временно. — Я не против. — Голос Конохи звучал мягко и, если слух не обманывал, с улыбкой. — Мне нравится эта идея. Но не молчи, если что-то пойдёт не так. Молчать оказалось сложно. Первый вертикальный надрез на лопатке, там, где ещё осталось фантомное тепло ладони, ужалил быстро и глубоко — на деле наверняка не больше пары миллиметров, но ощущения ударили насквозь. Акааши сцепил зубы, сжал в руках покрывало, стараясь не чертыхаться и не двигаться. Ситуация в один миг поменяла оттенок, наливаясь ярким слепящим белым — такой цвет имела боль без примесей: ни удовольствия, ни страха. Предупреждением перед следующей полосой служил приставленный край лезвия, которое после секунды выжидания опустилось, продавило всей своей длиной. На этот раз ещё хуже. Линия перечёркивала предыдущую, и в точке их пересечения рецепторы вспыхивали с двойной силой. Следующие два штриха должны были лучами спускаться от этого места, пульсирующего и отдающего белым шумом в ушах. Закусив подушку, Акааши пережидал, пока Коноха сложенным бинтом промакивал кровь, и переводил дух. Но стоило вновь ощутить прикосновение ножа, как он вскинулся, поддаваясь одним рефлексам и срываясь на хриплую сбивчивую просьбу: — Хватит, пожалуйста… — Он уронил голову обратно, шумно втягивая воздух. Коноха тут же замер, после осторожно наклонился, чтобы не тронуть, но быть ближе. — Мне остановиться? — спросил он. Акааши молчал и прислушивался к тому, как жжение на лопатке постепенно становится монотонным, превращается в фон, который можно выдержать. — Нет. Не слушайте меня, — ответил он. Какое-то время висела густая тишина, если не считать металлического звона в ушах и грохота сердцебиения. — Ты помнишь своё стоп-слово? — Коноха наклонился ещё ниже, и когда говорил, губы касались основания шеи. Акааши хотел возразить, как вообще мог его забыть, но понимал, что Коноха имеет в виду его состояние прямо сейчас, поэтому просто ответил «да». Коноха кивнул, коротко мазнул языком по шее и снова сел прямо. За следующими надрезами боль вернулась так стремительно, словно не было перерыва. Лежать спокойно становилось невыносимо, нервное возбуждение заставляло снова и снова менять положение: Акааши то вытягивал руки, цепляясь за спинку кровати, то сминал под себя подушку — тело инстинктивно искало, как избавиться от дискомфорта, а заодно сбросить напряжение, коротившее мышцы. — Блядь, — простонал Акааши, всхлипывая и давясь следующим же вдохом. — Это слишком, это хуже, чем я думал… — Ты стал разговорчивым. — Несмотря на дразнящую фразу, в голосе Конохи не было усмешки. Вообще не было эмоций. У Акааши сдавило грудную клетку от осознания, что не ему одному тяжело справляться. Возможно, Коноха сейчас боролся с внутренней паникой, чтобы оставаться собранным и сосредоточенным. — Не дёргайся, края расходятся. Рука Конохи прижала за плечо к постели, и Акааши изо всех сил старался не сопротивляться, хотя изнутри разбирало дрожью. Он не отличал, какие черты иероглифа ещё остались, вся лопатка горела так, будто с неё счесали равномерный слой кожи. Казалось, что это не закончится никогда. Акааши обещал себе, что продержится, мысленно повторял: осталось немного, но пытка тянулась и тянулась, Коноха собирал натекающую кровь и продолжал. Скоро иссякли просьбы остановиться, которые Акааши произносил беспечно, не придавая им смысла, делая уступку своей слабости, — и осталось одно, по-настоящему веское: Акинори. Нужно было собраться с духом, чтобы в первый раз использовать это имя как стоп-слово и сломать тонкую корочку неприкосновенности, которой оно было покрыто в сознании Акааши. Он знал, что не должен считать это отступлением, и Коноха бы точно не похвалил его за то, что сомневается, но отчего-то Акааши ждал до последнего, ещё секунду, ещё один шаг к своим лимитам. Он сглатывал, но в горле мгновенно пересыхало, и момент, чтобы сказать вслух, снова ускользал. Акинори. Очень просто, всего четыре слога. Он бы мог сказать, если бы правда хотел, чтобы всё прекратилось. — Хватит. — Прозвучало оглушающе. Понадобилось время, чтобы до Акааши дошло, что это не он сам произнёс. Следом раздался стук от брошенного на тумбочку ножа. Коноха возился с бинтами, добавил к ним антисептик, прохлада которого, вопреки ожиданиям, успокаивала. Постепенно весь мир вставал на место. — Ты не против, если я сделаю фото, прежде чем заклею пластырем? — спросил Коноха, перебирая волосы на затылке. — Если только я не выгляжу совсем потраченным, — отозвался Акааши. Наклонившись, Коноха поцеловал в висок и прошептал на ухо: — Ты выглядишь прекрасно, — отчего сердце явно пропустило пару ударов. Когда кровь остановилась, Коноха наклеил плёночную повязку. Пока он убирал перепачканные бинты и принадлежности, Акааши разглядывал фото, щурясь сквозь вспыхивающие перед глазами пятна. С сожалением он понимал, что второй иероглиф был закончен только наполовину. Носить на себе не доведённое до конца дело заранее казалось мучительным, но в остальном — «прекрасно», он был согласен. Ему нравилось и фото в целом — смятая простынь, колени Конохи, упирающиеся по бокам, впалый изгиб позвоночника и липнущие к шее влажные от пота волосы, — и отдельно, особенно сильно ему нравилась метка, которую он осматривал, приблизив изображение. Кожа вокруг припухла и раскраснелась, но тонкие полосы всё равно выделялись отчётливо, только немного смазанные из-за проступающей на поверхность крови в иероглифе «листва», где черты располагались совсем близко друг к другу. Он водил пальцами по экрану, сдвигая фотографию, увеличивая и возвращая общий план, не в силах оторваться, увлечённый самой мыслью о том, что они сделали это. Когда Коноха вернулся, Акааши перевернулся на правый бок, чуть сдвинулся, чтобы тот мог лечь рядом. Сердце по-прежнему колотилось как сумасшедшее. — Хочешь чего-нибудь? — спросил Коноха шёпотом, словно даже громкая речь могла причинить дискомфорт. — Воды принести? Акааши мотнул головой. — Просто побудьте со мной. — Знаешь… — Коноха придвинулся ближе, повёл рукой по бедру вверх, осторожно расположил её на талии. Какими бы нежными ни были, его объятия ещё никогда раньше не казались настолько успокаивающими и необходимыми, как в тот момент. — Я немного ошарашен. Это выглядело… больно? — Это и было. — Но я не хотел останавливаться, пока не закончу хотя бы первый иероглиф. И ты выдержал. Акааши заёрзал, уткнулся лбом в грудную клетку Конохи, потому что вот так, со спрятанным лицом, чувствовал себя защищённым. — Я мог бы ещё, — сказал он, поразмыслив и решив, что так и есть. — До самого конца. — Я знаю. Но этого не нужно. Ты показал мне достаточно, и я думаю, что ты удивительный. И сильный. И смелый. Хотя я думал так всегда. Услышанное прокручивалось в мыслях ещё десятки раз, слишком ценное, чтобы так просто отпустить. Оно притупляло боль и обнажёнными нервами наружу вынимало трепетную, как в первые дни, влюблённость. Ради таких слов Акааши выдержал бы многое. Но самое прекрасное заключалось в том, что их можно было услышать и без всяких испытаний.

***

Акааши не любил зиму за холод и отсутствие света. Вечно прятал заледеневшие пальцы в рукавах свитера и по ночам сворачивался клубком под двумя одеялами. Но с Конохой такие вещи легко забывались. У Акааши буквально горело всё тело. Он стоял коленями на жёстком полу, животом лежал на постели, время от времени утыкаясь лицом в покрывало, чтобы промокнуть со лба испарину или убрать лезущие в глаза пряди. Руками он воспользоваться не мог — кожаный ремень удерживал их за спиной, связанные предплечье к предплечью. Тело пронизывало напряжением и усталостью от неудобной позы, в которой Акааши находился уже слишком долго. Ноги, теряя опору, разъезжались шире, и он не мог их свести: переступал ближе, насколько получалось, и чувствовал, как над коленями впивались верёвки, другими концами привязанные к ножкам кровати — так что он снова оскальзывался, колени снова раздвигались. И хуже, чем тянущая боль в мышцах, было то, что он оказывался слишком открыт. Он едва ли не кожей чувствовал стекающий по бокам и ягодицам рыжий свет ночника, и ещё более отчётливо — взгляд Конохи. Тот стоял позади, уже какое-то время без движения и слов, изводя ожиданием и позволяя до последнего оттенка проникнуться собственным положением. Акааши то и дело мерещилось, что в тишине он слышит звук клавиши разблокировки — и сердце панически подскакивало в груди, потому что он не готов был видеть себя на фотографии таким. Но телефон лежал в поле его зрения на тумбочке, и сейчас, похоже, был не тот момент, чтобы отвлекаться. Достаточно насмотревшись — или что бы ещё ни держало его на расстоянии — Коноха приблизился и опустился позади Акааши. Он коснулся голени, мазнул костяшками по внутренней стороне бедра — едва ощутимо, но даже это пропускало по телу электрические разряды. Акааши дёрнулся вперёд в поисках хоть какого-нибудь контакта, член упирался в матрас, и это приносило секундное облегчение. Его уже трясло от усталости и желания кончить, но сессия на самом деле только начиналась. Коноха любил игры на выносливость. И был в них хорош. — Я могу разрешить тебе кончить сейчас. — Он обнял ладонями за талию, склонился, чтобы прижаться губами к копчику и не отрываясь повести выше, вдоль позвоночника, пока лбом не уткнулся в предплечья Акааши. — Но я не отпущу тебя потом. Буду возбуждать снова и снова, доводить тебя до сухого оргазма, пока единственным, что ты будешь помнить, не останется моё имя. Если у тебя будут силы его произнести. Он говорил нарочно медленно, понизив голос, так что приходилось заглушить все свои мысли и вслушиваться. Акааши любил заниматься с ним любовью в тишине, когда не мешал забытый на фоне телевизор или доносящаяся от соседей музыка, чтобы удавалось различить даже влажный звук прилипающей кожи и, конечно, без помех каждую интонацию Конохи, впитывать его голос, от которого ломалась последняя воля и можно было согласиться на что угодно, не вникая в значение слов. И окончательно подкупало то, что вот так — с тягучими гласными, перекатывая на языке рычащие звуки, вибрация которых надолго повисала в воздухе — так Коноха не говорил больше ни с кем. — Или ты будешь терпеливым, выдержишь всё и кончишь один раз, но только когда я позволю? Обещаю, это будет хорошо. Какой вариант ты выбираешь? Перед глазами вспыхивали яркие образы, догадки и воспоминания, и если на что Акааши был сейчас способен — то явно не на выбор. Он ждал молча, будто кто-то другой ответит за него. — Вариант? — повторил Коноха. Его пальцы вплелись в волосы, потянули назад, заставляя оторвать лицо от постели. — Второй, — выдохнул Акааши, морщась от боли. Хватка ослабела. Руки Конохи снова прошлись по бокам, спустились ниже и смяли ягодицы. Подушечкой большого пальца он обвёл вход, влажный от смазки и уже растянутый до того, как Коноха решил отойти и любоваться, оставив Акааши в этой позе. Он протолкнул внутрь два пальца, возвращая чувство заполненности, мучительно медленно начал ими двигать, вынимая полностью и снова проникая глубоко. Пальцы легко скользили, даже когда добавился третий. Это всё Акааши сегодня уже испытал, и теперь ему было мало. Он качнул бёдрами, подстраиваясь к движению, застонал сквозь стиснутые зубы. Чувствительная головка тёрлась о покрывало, отчего низ живота окатывало новыми волнами жара, а для разрядки этого не хватало — и ни за что не хватит, пока не позволит Коноха. — Ты задыхаешься, — проговорил Коноха над ухом, и Акааши понял, что до сих пор не отдавал себе отчёта в том, как отрывисто, часто дышал. — Позволь помочь. Свободной рукой Коноха погладил его по щеке, накрыл губы, давая время осознать, что собирается делать. — Подай голос, если нужно будет тебя отпустить. Акааши собирался кивнуть, собирался вдохнуть напоследок поглубже, но этой возможности ему уже не оставили. Ладонь зажала рот и нос, так крепко, что воздух никак не втянуть, сколько бы лёгкие не сокращались вхолостую. Внутри мгновенно вспыхнула паника, отдаваясь головокружением, перед глазами плыло, хотя прошло, кажется, всего несколько секунд. Коноха отпустил его, позволил сделать пару жадных глотков воздуха и снова прижал руку, пока второй продолжал растягивать. Акааши не разбирал уже ничего, от него самого не осталось цельного — только горсть смешанных эмоций и смутное, ускользающее желание подчиниться. Именно оно перекрывало инстинкты самосохранения, пересиливало эти простые и надёжные механизмы. — Достаточно, — шёпот Конохи едва пробивался через шум собственного пульса, бьющего в ушах набатом. То, что это «достаточно» касалось не только игр с дыханием, до Акааши дошло не сразу. Способность соображать восстанавливалась по осколкам. — Наконец-то… — протянул он беззвучно. Влажный от смазки, твёрдый и горячий член Конохи прижимался сзади. Он сам опирался на локти, жарко дышал в затылок. Наконец толкнулся и плавно вошёл, хорошо подготовленные мышцы принимали его податливо. Акааши дёрнулся было, забыв, что руки связаны. Инстинктивно хотелось ухватиться за что-нибудь, потому что держаться становилось невыносимо сложно. Он уже сполз бы на пол, если бы Коноха не придавливал своим весом. Колени от такого давления ломило ещё хуже, но весь этот дискомфорт не сбивал, а становился частью одного переполняющего чувства, и всё, к чему Акааши стремился, — чувствовать больше. Некоторое время Коноха будто примерялся, выходил почти полностью, оставляя внутри только головку, и снова прижимался вплотную, замирал так, пока Акааши под ним не вздрагивал, изнемогая. — Тебе что-то не нравится? — спросил Коноха голосом, в котором слышалась хрипотца и усмешка. Акааши рефлекторно мотнул головой, а поняв, что так ничего не изменится, оторвал лицо от постели и, собрав рассыпающиеся мысли, произнёс: — Сильнее, пожалуйста. Это слишком медленно. — М-м, так? Поднявшись на вытянутых руках, Коноха качнул бёдрами, и всё, что Акааши мог после — исступлённо шептать без пауз на вдохи: «Да-да-да». Его до сих пор удивляло, на каких парадоксах существовали их взаимоотношения: Коноха изводил, подчинял, устанавливал правила и отдавал приказы, но при этом единственное, что он делал, — удовлетворял Акааши и шёл навстречу его желаниям. Перехватив за руку над локтем, Коноха потянул к себе, заставляя прогнуться в спине, отчего дыхание снова спёрло. В груди стало тесно, вывернутое плечо ныло, по шее стекали капли пота. Коноха вбивался короткими резкими толчками, за каждым из которых звучал стук ударяющейся о стену кровати. Возбуждение нарастало слой за слоем, доводило до точки кипения, до черты, где не хватало единственного касания или одного слова-разрешения. Вместо этого Коноха впился в его плечо крепче, так, что Акааши чувствовал каждый палец, продавливающий мышцу, а потом навалился со спины, ещё несколько раз рвано дёрнул бёдрами, изливаясь внутрь. Акааши гортанно застонал, всё ещё до безумия разгорячённый, но одновременно испытывающий ни с чем не сравнимое удовлетворение, как всегда, когда Коноха кончал в него или на него, покрывая собой его тело, и этим всё равно, что признавая, что Акааши достаточно хорош и что именно Акааши доводит его до этого. — Сейчас, секунду, — с трудом проговорил Коноха, переводя дыхание. — Всё… в порядке, — ответил Акааши. И он врал. Всё было слишком далеко от порядка — его мысли, его ощущения, обострённые, словно кожу содрали и оставили одни голые нервы. Он едва не взвыл, когда Коноха отстранился. На какие-то мгновения, тянувшиеся вечность, прикосновения пропали вовсе, а после вернулись, задевая мимолётно, незначительно, мало, так мало, когда Коноха снимал ремень и отвязывал верёвки. Акааши готов был в ту же секунду рухнуть на пол, но его подхватили и втащили обратно на кровать, укладывая теперь на спину. Перед глазами плыло, но он видел в глухом, дрожащем свете силуэт Конохи, который оправил уже одежду и выглядел так, словно они только начинают. Сев на постель рядом, он смотрел сверху вниз, цепляясь взглядом за широкие отпечатки от ремня на предплечьях и покрасневшие колени. На одну руку он опирался, второй гладил Акааши, начиная от шеи и продолжая вниз по грудной клетке, ногтем зацепив твёрдый сосок, заставив комкать в кулаках покрывало, чтобы удержать себя и не метаться по постели. Он тронул головку члена, лежащего на животе, а потом наконец обхватил и провёл по всей длине. Из груди против воли вырвался всхлип. Этих тесных, плотных ощущений Акааши ждал слишком долго. Но Коноха не остановился — разжав руку, скользнул ниже, погрузил пальцы внутрь, снова растягивая натёртый, расслабленный вход. Сперма вперемешку со смазкой густыми потёками ползла по ягодицам и оставалась на пальцах Конохи. Он собрал на ладонь то, что успело вытечь, и вернул её на член — теперь, по влажному, двигая кулаком ещё легче. Он задерживался у края головки, очерчивал спускающиеся вниз линии вен, а смотреть продолжал на лицо, улыбаясь уголком рта. Акааши на секунды выныривал из транса, чтобы поймать этот взгляд, улыбку, дёрнувшийся кадык, и снова проваливался. Он беззвучно шевелил губами, сам не зная, что пытается сказать, должны ли это вообще быть какие-то слова — просто нужно было выплеснуть переполняющие эмоции. Только когда напряжение готово было перелиться через край, он скорее автоматически, чем осознанно, спросил: «Можно?». «Нет» отрезвило не хуже пощёчины. Акааши распахнул глаза, всё ещё не различая перед собой ничего, глубоко вдохнул. Мышцы выкручивало судорогой, желанием толкнуться бёдрами, найти чуть больше трения, ещё немного — но он держался за услышанное «нет», как за свою последнюю опору. Движения руки Конохи становились медленнее, пока он совсем её не убрал. Напряжение понизилось на какой-то ничтожный процент, Акааши попытался перевести дух — без толку — и был сосредоточен лишь на том, чтобы не прикоснуться к себе. — Проси, — сказал Коноха, поднялся с кровати и стал перед Акааши, спрятав ладони в карманах спортивных штанов. И это было хорошим знаком. Потому что если можно просить, значит совсем скоро Акааши получит то, чего хочет. Он неповоротливо сел, преодолевая внезапную тяжесть собственного тела, сполз с кровати на пол, становясь на колени. — Пожалуйста, — он запнулся, сглотнул, смачивая пересохшее горло, — хозяин. Вся окружающая реальность плавилась. Чтобы не потерять равновесие, Акааши вынужден был выставить вперёд руки, опираясь на них. Член болезненно покачивался при каждом движении. — Смотри на меня, когда просишь, — снисходительным тоном подсказал Коноха. Акааши поднял голову насколько мог высоко, отчего тянуло все мышцы. — И говори ясно, чего хочешь. — Прошу вас, позвольте мне кончить, пожалуйста. Пожалуйста… В памяти не осталось места никаким словам кроме этих. Акааши повторял просьбу, чувствуя, что, если прямо сейчас Коноха не ответит, он кончит без разрешения — и это совсем не то, чего он хочет, не то, что принесёт ему удовольствие. Он склонился, припадая губами к босой ступне Конохи, вместо всего, что мог бы сказать вслух. Поцеловал, мазнул языком по сплетению выступающих вен. — Ты можешь кончить, я разрешаю, — произнёс Коноха, и Акааши либо чудилось, либо его голос и правда звучал надломлено. Ему не пришлось даже трогать себя, сперма выливалась на пол толчками, пока он не соображая тёрся щекой о щиколотку Конохи, задыхаясь, безумея от долгожданной разрядки и слабого осознания, что сделал всё правильно. На затылок легла чужая рука, скользнула дальше, Коноха потянул его за плечи, обнял и прижал к себе, присев рядом. Он гладил по спине, унимая начинающийся озноб, и шептал на ухо: — Я очень тобой доволен, ты никогда не подводишь моих ожиданий. И Акааши чувствовал лёгкость, словно сила тяготения сбавила обороты и многотысячные слои воздуха не придавливали больше сверху. Позже, откинув грязное покрывало, они лежали рядом в привычном переплетении рук и ног, тесно придвинувшись друг к другу, вдыхая тёрпкий запах пота, не смытый даже после душа. На коже Акааши проступали, дождавшись своего времени, синяки, а в теле звенела блаженная пустота. Коноха иногда поднимал голову и оставлял невесомые поцелуи на щеке, скуле, шее, отдавая всю нежность, которой не нашлось места раньше, и Акааши лениво улыбался, довольный и счастливый.

***

Старшеклассники носились по площади перед школой словно дети, хохоча отбирали друг у друга аттестаты и собирались в кучи, чтобы сделать фото на память. После торжественной церемонии они могли выдохнуть и чувствовать себя окончательно свободными. Акааши наблюдал, стоя осторонь и не проникаясь этой суматохой. Для него пока ничего не менялось: за недолгими каникулами уроки начнутся снова, всё будет точно такое же. Совсем как раньше. — Чего такой кислый? — Коноха подошёл, оттягивая узел галстука. По его лицу заскользили тени листвы и замерли на щеках трепыхающимися серыми бабочками. Акааши отвёл взгляд. — За вас грущу. — Он пожал плечами. — Закончилась беззаботная школьная жизнь, начнутся взрослые проблемы. — Не то, — оборвал его Коноха. Они помолчали, без особого интереса поворачивая головы вслед другим ученикам. Их самих втянуть в общее веселье, к счастью, не пытались. На языке перекатывались слова, которым по-настоящему не было места — острые, неотёсанные, они не подходили этому дню, насквозь пропитанному солнцем. Наконец Акааши произнёс: — Мы ведь не станем видеться реже. — Конечно нет. Коноха приблизился ещё на шаг, провёл ладонью по спине и остановил её на затылке. У Акааши сердце сорвалось вниз, прежде чем он понял, что со стороны этот жест не выглядит таким уж странным, вряд ли хоть кто-то обратил бы внимание. И только для них двоих момент был очень личным. Акааши опустил глаза в землю, сразу забывая о том, что его окружало. Будто срабатывали приобретённые рефлексы: он чувствовал тяжесть руки на своём затылке, и беспокойство растворялось. Хорошо или плохо, но Коноха имел над ним больше власти, чем Акааши отдавал ему добровольно и осознанно — он управлял даже тем, с чем сам Акааши совладать не мог. — Иногда будем даже в волейбол играть, — сказал Коноха, большим пальцем поглаживая за ухом. — Мы так просто вас тут одних не оставим. Всё, что сам Акааши не раз проговаривал в мыслях, впервые звучало убедительно. Он улыбнулся, поворачиваясь к Конохе. — А ещё можно теперь играть в студента и преподавателя. — А студент?.. — Вы, конечно. Коноха замер с открытым ртом, попытался что-то сказать, так и не находясь, а потом взъерошил Акааши волосы. — А это интересно, — ответил он, довольный то ли идеей, то ли переменившимся настроением Акааши, — обязательно попробуем. Начинался новый год, многое менялось, но это значило лишь то, что им предстоит пережить, узнать и почувствовать что-то новое.

Кланы в мире Наруто | Все о Наруто

Кланов в мире Наруто большое количество, но больших и знаменитых не так уж и много. Зачастую большинство кланов начинали как наёмные убийцы, но в дальнейшем они влились в ту или иную скрытую деревню, правда, некоторые так и продолжают быть одиночками. Основные кланы будут перечислены здесь.

Клан Абурамэ
Особенность клана заключается в том, что они используют разных видов насекомых во время битвы. Они приручают насекомых тем, что дают им свою чакру, а насекомые взамен выполняют все приказы ниндзя.

Представители клана: Сино Абурамэ, Сиби Абурамэ, Мута Абурамэ, Сикуро Абурамэ, Торунэ Абурамэ.

Клан Акимити
Особенность клана заключается в том, что они могут увеличивать разные части своего тела. Делают они это с помощью чакры, которую преобразовывают в лишние калории. Зачастую представители этого клана весьма полные люди.

Представители клана: Чёджи Акимити, Тёдза Акимити, Торифу Акимити

Клан Инудзука
Особенность клана заключается в том, что они работают вместе с псами-ниндзя, т.е. практически живут с псами с самого рождения и могут проводить совместные атаки на противника.

Представители клана: Киба Инудзука, Хана Инудзука, Цумэ Инудзука

Клан Йотсуки
Нет информации.

Представители клана: Ино Яманака, Иноити Яманака, Фу Яманака

Клан Кагуя
Клан который погиб к второму сезону Наруто. Был знаменит из-за своей любви к жестокости. Погиб при нападении на укрепленную деревню.

Представители клана: Кимимаро Кагуя

Клан КедоинОсобенность клана – копировать лица, только лицо копируемого необходимо долго копировать и оно должно находиться рядом, но они достигли такого совершенства, что после копирования даже члены семьи не смогут различить, где настоящий человек, а где копирующий. Клан Кохаку
Нет информации Клан Курама
Ещё один сильный клан Конохи. Особенность клана заключается в том, что они были мастерами иллюзий. Клан КуросукиОдин из кланов страны Воды.

Представители клана: Киросуки Райга.

Клан Нара
Особенность клана заключается в том, что они владеют техникой теней, с помощью которых и проводят свои атаки. А так же у них есть секретный лес, где разрешено быть только их клану и они там выращивают оленей. У клана весьма высокий опыт владения медицинскими техниками.

Представители клана: Шикамару Нара, Сикаку Нара, Ёсино Нара

Клан Сарутоби
Доподлинно не известны особенности клана. Известно, что он весьма влиятельный.

Представители клана: Третий Хокагэ, Асума Сарутоби, Конохамару

Клан Сэндзю
Один из самых древнейших кланов со времен эпохи до создания скрытых деревень. Именно этот клан вместе с клано Учиха создали скрытую деревню Коноха.

Представители клана: Первый Хокагэ, Второй Хокагэ, Пятая Хокагэ, Наваки

Клан Удзумаки
Знаменитый клан из Страны Водоворотов. Особенность клана заключалась в том, что они владели запечатывающими техниками, а так же обладали большими запасами чакры. В знак дружбы и союза с Конохой символ клана используется в форме ниндзя из Конохи

Представители клана: Наруто Удзумаки, Четвертый Хокаге, Кусина Удзумаки, Мито Удзумаки, Нагато

Клан Учиха
Один из древнейших и сильнейших кланов. Особенность клана была в управлении улучшенным геномом – шаринганом. Практически все члены клана погибли от руки одного из соклановца – Учиха Итачи.

Представители клана: Мадара Утиха, Итати Утиха, Саскэ Утиха, Сисуй Утиха, Обито Утиха, Фугаку Утиха, Микото Утиха, Идзуна Утиха

Клан ХатакеОдин из известных кланов Конохи. Были талантливыми ниндзя, этим и прославились.

Представители клана: Хатаке Какаши, Хатаке Сакумо.

Клан Хьюга
Один из древнейших и уважаемых кланов Конохи. Особенность клана в том, что они обладают улучшенным геном – бьякуган, с помощью которого они могут видеть почти на 360 градусов, а так же на большое расстояние, и видеть систему чакры.

Представители клана: Нэдзи Хюга, Хината Хюга, Ханаби Хюга, Хиаси Хюга, Хидзаси Хюга

Клан Хозуки
Клан из Киригакуре.

Представители клана: Хозуки Сойгетсу, Хозуки Мангетсу, Нидаме Мизукаге

Клан ЮкиОдин из кланов Мизу но Куни

Представители клана: Хаку Куни

Клан ФуумаНесильный и небольшой по численности клан ниндзя, который находиться в стране риса.

Представители клана: Сасаме Фуума, Араши Фуума.

Клан ЦучигумаОдин из представителей клана смог создать технику, которая может уничтожить целую странцу. Третий Хокаге запретил её использовать, в замен пообещал своих людей и ниндзя для охраны клана, если в этом будет необходимость.

Представители клана: Энно Ногоджа, Хатару

Клан Яманака
Особенность клана заключается в том, что они могут манипулировать сознанием противника, обладают сенсорными и телепатическими способностями.

Представители клана: Ино Яманака, Иноити Яманака, Фу Яманака

Знаки Зодиака персонажей Наруто | СКЛАД КОНОХИ

Знаки зодиака не определяют всю личность человека, но интересно посмотреть, насколько хорошо персонажи франшизы Наруто соответствуют своим знакам.

Хотя не многие персонажи празднуют свои дни рождения во время событий манги или аниме-сериала Наруто , фанаты знают даты рождения многих персонажей. Это благодаря включению профилей персонажей в их мангу, справочники и даже журналы по аниме.

Включение дат рождения означает, что фанаты также могут узнать знаки зодиака своих любимых персонажей. Не все знаки зодиака могут создать идеальный профиль личности вымышленного персонажа, но, безусловно, интересно посмотреть, насколько хорошо персонажи франшизы Наруто соответствуют своим знакам зодиака.

10.Сакура: Овен

Сакура, родившаяся 28 марта, сильно вырастает на протяжении всего сериала. В первые дни истории она попадает в соответствие с более импульсивной стороной своего звездного знака.

Овен полон приключений, всегда готов шагнуть в мир. Хотя Сакура боится многих обстоятельств, с которыми она сталкивается в начале сериала, она продолжает настаивать, несмотря на то, что она все еще тренируется как шиноби. Точно так же она быстро делает выводы, иногда в результате реагируя агрессивно. Ей нужно время и рост, чтобы сдержать это, но она определенно соответствует своему знаку зодиака.

9.Чоджи: Телец

В серии Наруто может не быть другого персонажа, который воплощал бы свой знак зодиака так же сильно, как Чоджи . С датой рождения 1 мая он родился под знаком Тельца.

Тельцы известны своим упрямством, но они также, как правило, невероятно терпеливые люди, которые ценят в жизни прекрасные вещи. В случае с Чоджи, лучшие рестораны Конохагакуре – это лучшие рестораны. Он готов переждать врага, задерживая его, чтобы дать своим друзьям время перейти к следующему этапу их путешествия, как он это делает в миссии по возвращению Саске.

8.Неджи И Киба: Рак

Может показаться, что у Неджи и Кибы нет ничего общего, но на самом деле они оба олицетворяют защитную сторону Раков. Киба (родился 7 июля) и Неджи (родился 3 июля) даже оба склонны защищать одного и того же человека в подростковом возрасте.

Неджи и его двоюродная сестра Хината имеют свои различия, но он учится у нее и начинает по-настоящему ценить их связь. Он жертвует собой во время войны, защищая ее от надвигающегося удара. Точно так же Киба растет с Хинатой в своей команде шиноби и регулярно изо всех сил старается защитить ее в миссиях, даже если он доверяет ее навыкам.

7.Саске: Лев

Как одиночка в группе, единственный человек, который отворачивается от шиноби своего поколения, и единственный человек, который присоединяется к Орочимару, Саске кажется тем, кто подходит под самые бунтарские знаки.

Днем ​​рождения 23 июля Саске – Лев. Львы – социальные существа, которые любят быть в центре внимания. Это не совсем подходит парню, который не понимает, что одноклассники считают его соперником или не понимает, почему девушка обращает на него внимание.

6.Шикамару И Ино: Дева

Эти два товарища по команде рождаются с разницей всего в день, что делает Чоджи странным человеком в команде Асумы. Шикамару старше на день, его дата рождения – 22 сентября, и хотя он и Ино кажутся очень разными, у них больше общего со знаком Девы, чем могут подумать фанаты.

Хотя Шикамару не особо интересуется академией, его сторона планирования Девы проявляется, когда задействована стратегия. Он планирует каждый аспект атаки, миссии или дня, просто наблюдая за облаками. Ино может полагаться на планы Шикамару, когда команда выполняет совместную миссию, но у нее аналогичное умение уделять внимание деталям. Она просто использует это в первую очередь для своей внешности и своей социальной жизни, но ясно, что она могла бы быть столь же искусной в стратегии, как Шикамару, основываясь на ее матче на Экзамен на Чунина против Сакуры.

5.Наруто: Весы

Если фанаты не были уверены, когда именно девятихвостая лиса напала на Конохагакуре в прошлом, день рождения Наруто 10 октября должен дать им ключ к разгадке. Рожденный под знаком Весов, его жизнь начинается, когда Курама нападает на деревню.

Весы – все о справедливости. Они хотят, чтобы мир был сбалансирован, что легко увидеть в героической натуре Наруто , желая помочь тем, на кого нацелены более могущественные люди. Весы также очень общительны. Они могут быть очень очаровательными. Наруто быстро заводит друзей, несмотря на предвзятое мнение о нем как о джинчурики.

4.Рок Ли: Стрелец

Возбужденный и всегда готовый к вызову Ли мог восприниматься как Лев. Однако, поскольку его дата рождения приходится на 27 ноября, он вместо этого Стрелец.

Рожденные под знаком Стрельца, как правило, оптимисты и правдивые. Ли готов принять любой вызов, потому что он всегда верит, независимо от того, насколько плохи дела, что его навыки в конечном итоге будут достаточно хороши для победы, или что он может помочь своим союзникам выйти на первое место. Точно так же он всегда высказывает свое мнение, даже когда знает, что его товарищи по команде могут не смотреть на вещи его глазами.

3.Хината: Козерог

Учитывая, насколько нежной и тихой она была в начале сериала, до экзаменов на Чунина сложно разобраться в личности Хинаты . Именно тогда фанаты узнают о ней больше.

Рожденная в начале сезона Козерога (27 декабря), она может показаться не подходящей для знака зодиака, символизирующего амбиции. Хината, возможно, не захочет быть шиноби, отвечающим за свою деревню, но она определенно не лишена амбиций – или чувства долга, еще одной черты Козерога. Она ужасно хочет доказать своей семье и себе, что у нее есть все, что нужно, чтобы стать шиноби, и она работает усерднее, чем кто-либо другой в ее поколении, чтобы отточить свои навыки и сделать именно это.

2.Шино: Водолей

Рожденный всего через 27 дней после своего товарища по команде Хинаты, Шино становится Водолеем. Он часто бывает странным человеком, поскольку остальные дети его поколения не совсем понимают его. У Шино также есть одна из самых уникальных способностей в серии – его связь с насекомыми.

Рожденные под знаком Водолея часто бунтуют. Хотя это может быть больше похоже на Саске, чем на Шино, Шино действительно прокладывает свой собственный путь в мире шиноби. Поскольку он не совсем вписывается в остальную часть своего поколения, он придумывает, как поступать по-своему.

1.Тентен: Рыбы

Хотя фанаты никогда не узнают фамилию Тентен в сериале, ее день рождения отмечается 9 марта. У нее не так много рассказов, как у остальных из Конохагакуре, но аудитория многое узнает о ее личности благодаря ее взаимодействию с товарищи по команде Неджи и Ли.

Поскольку ее товарищи по команде очень сильно отличаются друг от друга, Тентен часто оказывается между ними как человеком с более практичным подходом или голосом разума. Это имеет смысл, потому что Рыбы часто невероятно созвучны своему окружению, а также людям, с которыми они сталкиваются.

Статьи публикуются каждый день, не забывайте заглянуть. Подписывайтесь, ставьте лайки или дизлайки, пишите свою точку зрения в комментариях. Спасибо, что дочитали статью до конца!!!

Наруто: Какова бы была природа вашей чакры основаная на вашем знаке зодиака?

Наруто: 10 персонажей с большей чакрой, чем у хвостатого зверя

Саске сильнее Индры Оцуцуки? Ответы на еще 9 вопросов об Учихе

Наруто: 10 непонятных фактов о чакре и их объяснения

Наруто: худшая черта каждого главного героя

Наруто: 10 шиноби, которые быстрее всех стали Джонином

Повязка из «Наруто» – не просто аксессуар

28.04.21

 

Поклонники японской манги «Наруто» знают, что одним из важных атрибутов каждого ниндзя является налобная повязка, которую еще называют протектором. Считается знаком гордости и верности своей деревне. Причем аксессуар надевают постоянно, а отказ от ношения расценивается как проявление неуважения к своим.

 

Описание повязок, их особенности

 

Повязка на голову – налобный протектор, изготовленный из ткани с металлической вставкой. На пластине выгравирован тот или иной знак, который является символом определенной деревни. Если он перечеркнут, это означает, что шиноби отрекся от своих.

 

По сюжету манги все ниндзя с большим уважением относятся к ношению такого атрибута, ведь это символ чести, уважения к родине. У каждой деревни – уникальный иероглиф. Протектор не служит заменой головному убору. Он является дополнительной защитой от злых духов и методом борьбы с ними.

 

 

Вариации, особенности ношения

 

Начать стоит именно из того, как правильно нужно носить аксессуар. Здесь вариантов довольно много:

 

  • на голове: со знаком спереди или сзади;
  • на капюшоне;
  • как повязка на глаза;
  • на шее;
  • на плече;
  • как значок на груди;
  • на поясе или вокруг талии;
  • под плащом на бедре;
  • на поясе, как брелок.

Что касается цветов, то они тоже могут быть разные. Самые распространенные варианты – синий и черный. Есть и другие цветовые вариации – алые, белые, фиолетовые, коричневые, темно-зеленые, голубые, оранжевые, светло-зеленые. Такие повязки Наруто можно купить в Украине в интернет-магазине «Лева».

 

Почему дети так любят повязки

 

Перевоплощение в любимого персонажа – это стремление многих детей, а с помощью такого простого аксессуара, как налобная повязка, можно действительно вжиться в образ. Протектор – это культовый атрибут, по которому (наравне с кольцом) идентифицируют ниндзя.

 

Чаще всего дети хотят повязки именно такие, как у Наруто, что неудивительно, ведь это главный персонаж. Но и другие герои не остаются незамеченными. К примеру, элементы образа Итачи Учиха тоже очень популярны. Он, хоть и противостоит команде Наруто, все же имеет много хороших черт.

 

Понять символику крайне сложно, если не знаете иероглифов. Но по ходу манги они расшифровываются. Особенно следует обратить внимание на отличие знаков кланов, ведь в аниме постоянно идет борьба «свой-чужой». Кланы – Хьюга (лис, свернувшийся клубочком), Учиха (веер), Сенджу (симметричный узор), Какурезато (символическое изображение капель дождя, сосудов, камней).

 

Популярны протекторы с символикой:

  • Конохи Шиноби;
  • Сунагакурэ;
  •  Амэкакурэ;
  • Такагикурэ;
  • Кусагакурэ.

 

Чаще всего повязки достаточно простые: на тканевой основе – щиток с соответствующим символом. Для более эффектного аксессуара могут применяться светящиеся элементы. Подобным атрибутом очень легко пользоваться – просто наденьте на голову. Дети постарше могут сделать это самостоятельно.

 

Чтобы в полной мере перевоплотиться в своего любимого героя, следует также приобрести плащ (халат), оружие и другие полезные атрибуты. Поверьте: ребенок будет в восторге.


Читайте также

Конохагакуре | Нарутопедия | Фэндом

Конохагакуре
Имя
Кандзи 木 ノ 葉 隠 れ の 里
Rmaji Конохагакуре но Сато
Буквальный английский Деревня, скрытая листьями деревьев
Английский ТВ Деревня, скрытая в листьях
Деревенские данные
Страна Земля Огня
Руководитель Хокаге
Символ
Статистика
Население 5/5
Военный 3/5
Экономика 2/5

Konohagakure (木 ノ 葉 隠 れ の 里, Konohagakure no Sato , English TV: «Деревня, скрытая в листьях» или «Деревня скрытых листьев», буквально означает: Деревня, скрытая листьями деревьев) это скрытая деревня Страны Огня.Как деревня одной из Пяти Великих Стран Шиноби, Конохагакуре имеет Каге в качестве своего лидера, известного как Хокаге, которых за всю его историю было семь. Коноха находится глубоко в лесу у подножия горы, известной как Скала Хокаге, на которой выгравированы лица всех тех, кто занял пост Хокаге.

[1] Он со всех сторон окружен огромными стенами. [2] Хотя обычно считается самой могущественной из деревень ниндзя, [3] Коноха уже много лет наслаждается относительным миром и стабильностью.

Стандартная одежда шиноби Конохи состоит из синих или черных рубашек, которые могут иметь или не иметь завитки на плечах, а также брюки подходящего цвета под зеленой бронежилетом, которая также имеет красный завиток на спине, и карманы на спине. область груди. Они также склонны наматывать бинты на ноги. Многие ниндзя Конохагакуре используют техники Стихии Огня.

История

Основание

Учиха и Сенджу основывают Конохагакуре.

В период Сражающихся царств ниндзя были организованы в небольшие кланы наемников, которые не знали ничего, кроме битв.Двумя сильнейшими из этих кланов были Сенджу и Учиха, которые воевали друг с другом на протяжении всей своей истории. В конце концов, намереваясь положить конец постоянному кровопролитию, Хаширама Сенджу использовал свое положение лидера своего клана, чтобы заключить перемирие с кланом Учиха через их лидера, своего друга детства Мадару Учиху. Таким образом, Сенджу, Учиха и связанные с ними кланы сформировали первую деревню шиноби: Конохагакуре – имя, придуманное самим Мадарой. [4] Другие деревни вскоре начнут формироваться, следуя примеру Конохи и, по сути, завершив Период Воюющих Государств.

Коноха, какой она появилась вскоре после основания.

Хаширама использовал свои способности Стихии Дерева для создания большей части инфраструктуры деревни. [5] Эта способность и его идеалы были двумя из причин, по которым он был выбран, чтобы стать лидером деревни: Хокаге. Мадара, однако, опасался, что Сенджу подавит его клан, и попытался заручиться поддержкой, чтобы свергнуть Хашираму. Никакой Учиха не помогал, заставляя его самому сразиться с Хаширамой. В конечном итоге Мадара потерпел поражение в том, что назовут Долиной Конца, и, как полагают, он умер.В результате битвы Коноха перешла во владение Девятихвостого. Чтобы сдержать свою огромную мощь, деревня начала свою тенденцию запечатывать зверя в Узумаки, клане, с которым Сенджу и, следовательно, остальная часть Конохи были тесно связаны. [6]

Первые три мировые войны

В какой-то момент Хаширама пришел связать большинство хвостатых зверей и продал их другим деревням во время Первой мировой войны Шиноби, чтобы способствовать миру и спокойствию. [7] Однако этот мир был недолгим.Хаширама умер во время войны, вскоре после того, как деревня начала процветать, и мантия Хокаге перешла к его брату Тобираме Сенджу, который стал Вторым Хокаге. Тобирама позже был убит Кинкаку во время той же войны, но незадолго до своей смерти назначил Хирузена Сарутоби Третьим Хокаге. Спустя годы, во время Второй мировой войны шиноби, Хирузен повел силы Конохи против Ивы и Суны, используя Амегакуре в качестве поля битвы. Лидер Амэ, Ханзо, также несколько раз сражался с Конохой, и во время одного из этих сражений дал ученикам Хирузена – Джирайе, Цунаде и Орочимару – титул Саннин.Во время Третьей Мировой Войны Шиноби Коноха сражалась с ниндзя Ивагакуре через Кусагакуре. Коноха была почти побеждена, но Минато Намикадзе и его команда помогли повернуть войну в свою пользу.

Атака Девятихвостого Демона Лиса

Основная статья: Атака Девятихвостого Демона Лиса

Девятихвостый атакует Коноху.

После окончания Третьей Мировой Войны Шиноби Хирузен выбрал Минато, чтобы заменить его в качестве Четвертого Хокаге. Однако вскоре после того, как Минато вступил в должность, мужчина в маске похитил жену Минато, нынешнего джинчуурики Девятихвостого Кушину Узумаки, после того, как она родила их сына Наруто Узумаки и удалила его из своего тела, которое он затем использовал для нападения на Коноху.Минато смог победить этого человека, но Девятихвостому оказалось труднее. Оставшись без выбора, Минато и Кушина отдали свои жизни, чтобы запечатать Девятихвостого в теле своего новорожденного сына. Многие ниндзя погибли, защищая деревню, и большинство выживших обвиняли Наруто в действиях Девятихвостого. Хирузен, снова Хокаге, запретил любое упоминание о Девятихвостом, чтобы будущие поколения не ненавидели Наруто, как их родители.

Дело Хьюги

Основная статья: Дело Хьюги Дело Хьюга (日 向 の 件, Хьюга но Кен ) – как этот инцидент сейчас известен в Кумогакуре – произошло за девять лет до начала сериала, когда Кумогакуре и Конохагакуре находились в состоянии войны.Пытаясь положить конец боевым действиям, они согласились подписать мирный договор в день, совпадающий с третьим днем ​​рождения Хинаты Хьюга. Вскоре выяснилось, что договор мог быть не более чем прикрытием, когда человек, который в то время был Главным Ниндзя Кумогакуре – который был в Конохе, чтобы подписать договор – попытался похитить Хинату, чтобы получить Бьякуган и его секреты. Шиноби был убит отцом Хинаты, Хиаши Хьюга.

Падение клана Учиха

Основная статья: Падение клана Учиха

Падение клана Учиха.

Руководство Конохи полагало, что Учиха несет ответственность за нападение Девятихвостого Демона Лиса, и таким образом отрезало Учиха от большинства дел деревни. Возмущенные таким жестоким обращением, многие Учиха начали замышлять государственный переворот, чтобы вырвать контроль над Конохой. Однако некоторые Учиха видели опасности такого предприятия. Одной из таких фигур был Итачи Учиха, который стал шпионом руководства Конохи. После того, как мирные переговоры провалились, Данзо Шимура приказал Итачи уничтожить его клан в обмен на разрешение пощадить своего младшего брата Саске.Итачи с помощью Тоби сделал, как было сказано, но организовал события так, словно действовал один и в эгоистичных целях, чтобы Саске когда-нибудь отомстил ему за то, что он сделал с их семьей.

Давка Конохи

Основная статья: Разрушение Конохи

Разрушение Конохи.

Во время Части I Коноха является местом экзаменов на Чуунина. Во время заключительного этапа экзаменов деревня захвачена ниндзя Отогакуре и Сунагакуре, попытка положить конец миру и процветанию, которые только Коноха наслаждается со времен Третьей мировой войны Шиноби.Захватчики отброшены, но Коноха несет тяжелые потери, включая Хирузена. Хотя Цунаде быстро заменяет его в качестве Пятого Хокаге, восстановление остальной части вооруженных сил Конохи идет медленно. Деревня недоукомплектована персоналом до Части II, что делает ее неспособной должным образом реагировать на события, происходящие за это время, такие как дезертирство Саске Учихи.

Нападение Пейна

Основная статья: Нападение Пейна

Коноха разрушена Пейном.

Спустя более трех лет после неудавшегося Разрушения Конохи, Шесть Путей Пейна Акацуки нападают на Коноху, пытаясь захватить Наруто.Силы Конохи добиваются определенных успехов в индивидуальной борьбе с Пейнами, но ничего не могут сделать, чтобы остановить разрушение деревни Шинра Тенсеем Пейна. Вскоре после этого Наруто возвращается в Коноху и побеждает Пейна, прежде чем противостоять Нагато, человеку, стоящему за Пейном. После того, как Наруто убеждает его, что его действия были неправильными, Нагато отдает свою жизнь, чтобы воскресить всех, кто погиб во время вторжения. Цунаде остается в коме из-за того, что изнуряет себя защитой Конохи от Пейна, из-за чего Данзо Шимура временно занимает свой пост в качестве ее замены.Данзо наблюдает за началом длительного процесса восстановления деревни и имеет дело с непосредственными последствиями нападения Пейна. Жители деревни решили восстановить свою деревню на том же месте, а не на новом месте, поскольку они чувствовали, что Коноха находится там, где находится скала Хокаге. [8]

Четвертая мировая война Шиноби

Основная статья: Четвертая мировая война Шиноби

Коноха в ловушке Бога: Рождество Мира Деревьев.

Из-за растущей агрессии Акацуки, деревни ниндзя решают сформировать Союзные Силы Шиноби, чтобы противостоять Акацуки в Четвертой Мировой Войне Шиноби.Данзо убивают вскоре после того, как был согласован Альянс, но Цунаде выходит из комы как раз вовремя, чтобы начать наблюдать за военными усилиями. Несмотря на то, что Коноха все еще строится, она используется как убежище для беженцев из стран, где ожидается большая часть боевых действий. [9] К моменту победы в войне большая часть деревни была восстановлена. [10] В результате войны население Конохи сильно пострадало, но постепенно восстановилось. [11]

Послевоенное

Коноха через пятнадцать лет после Четвёртой Мировой Войны Шиноби.

В эпоху Шестого и Седьмого Хокаге скрытая деревня, которая была Конохой, перестала быть скрытой и вместо этого стала первой столичной зоной в Стране Огня. Магазины, которые работали с момента основания деревни, превратились в круглосуточные, а благодаря кондоминиумам, в которых жили сотни людей, сюда прибыло больше иммигрантов. Население Конохи в конечном итоге стало заметно не шиноби из-за того, что Академия ввела отдел общих исследований, а его отдел ниндзюцу упал ниже квоты в мирную эпоху. [8] Считалось, что военный бюджет был сокращен, чтобы сосредоточиться на других проектах, что привело к сокращению финансирования таких организаций, как Анбу. [12] Деревня расширилась до земли за Скалой Хокаге и установила Громовую Рельсу по всей деревне, что привело к тому, что Коноха стала считаться городом, а не деревней. [13]

Коноха снова разрушена.

Через четыре года после вторжения Ооцуцуки в Коноху большая часть деревни, включая Скалу Хокаге и город за ней, была разрушена.

Филиалы

Кланы

Лидеры клана Конохагакуре во время нападения Девятихвостого Демона Лиса.

В деревне есть много могущественных и уважаемых кланов. Из них четыре клана считаются благородными. Это кланы Абураме, Акимичи, Хьюга и Учиха – последний из которых считался самым могущественным кланом в деревне. [18] [19] Все известные кланы в деревне:

Экстренные протоколы

У Конохи есть протокол на случай нападения на деревню. [21]

  1. Уничтожьте вражеские отряды.
  2. Если этап 1 невозможен, эвакуируйте всех гражданских в ближайшее убежище, спрятанное по всей деревне.
  3. Используйте все силы в деревне, чтобы уничтожить врага в полную силу, используя преимущество домашнего поля.

Общая информация

  • Хирагана あ ん (ан) нарисована на четырех воротах деревни (по одной хирагане на каждой двери). [22] Это означает «отшельник» или «отступление».В кандзи используется символ «庵». Есть также тории, построенные по периметру деревни. [23]
  • Масаси Кисимото заявил, что Конохагакуре был создан по образцу его собственного родного города.
  • В первом томе Наруто есть набросок центра Конохи. Крупным планом – рекламный щит с мультяшной версией Масаши Кисимото, держащего кисть.
  • Согласно Кай но Шо, в Конохе самое большое население из всех пяти основных скрытых деревень.
  • После разрушения Конохи было очень мало проблесков деревни во время ее реконструкции в манге до главы 616, показывающей деревню, которая выглядела так, как она была до вторжения. В аниме (а также в Ultimate Ninja Storm 3 ) большая часть деревни была построена в кратере, вызванном Пейном.
  • Курение запрещено в общественных местах поселка. [24]

См. Также

Список литературы

  1. Наруто Глава 625, страница 12
  2. Наруто Глава 116, страницы 1, 5
  3. ↑ Первый фанбук
  4. Наруто Глава 625, страница 8
  5. ↑ Второй Датабук, страница 279
  6. Наруто Глава 500, страницы 2-4
  7. Наруто Глава 648, страницы 8-15
  8. 8.0 8.1 Наруто Шинден: День семьи
  9. Наруто Глава 517, страница 2
  10. Наруто Глава 616, страница 1
  11. Саске Шинден: Книга восхода солнца
  12. Сакура Хиден: Мысли о любви, верхом на весеннем бризе
  13. Наруто Глава 700 + 2
  14. Боруто эпизод 34
  15. Боруто эпизод 67
  16. Боруто Глава 13, страница 23
  17. Наруто: Шиппууден эпизод 359
  18. ↑ Первый фанбук, страницы 28-29
  19. Наруто Глава 7, страница 2
  20. Наруто: Шиппууден эпизод 453
  21. Наруто Эпизод 79
  22. Наруто Глава 251, страница 10
  23. Наруто Глава 436, страница 8
  24. Боруто Глава 35, страница 12

Наруто: 10 вещей, которые вы никогда не знали о Конохе

В мире ниндзя Наруто были созданы специальные деревни под названием «Скрытые деревни», чтобы шиноби жили вместе в гармонии.Главный герой, Наруто, происходит из Деревни Скрытого Листа, Конохагакуре, с надеждой однажды стать ее уважаемым лидером Хокаге.

СВЯЗАННЫЙ: Наруто: 5 причин, почему Коноха – лучшая деревня (и 5 причин, почему она на самом деле худшая)

Как любимый дом Наруто, Конохагакуре довольно часто упоминается в аниме.Конохагакуре, известная тем, что преодолела множество тяжелых битв и горой легендарных лиц, вдохновленной горой Рашмор, определенно является той деревней, которую мы знаем лучше всего. В то же время есть некоторые менее известные подробности о Деревне Листа, которые мы могли упустить из виду.

Напишите нам! У вас есть проверенный опыт публикации в Интернете? Нажмите ЗДЕСЬ и присоединяйтесь к нашей команде!

10 Символ повязки на голову

Один из самых запоминающихся моментов в карьере ниндзя – это когда они сдают выпускной экзамен академии и становятся генинами.В знак своего статуса ниндзя им дают повязку на голову, которую они носят с гордостью за свою деревню. В каждой деревне есть свой уникальный символ на голове, а символ Конохагакуре либо очень очевиден и очевиден, либо просто игнорируется.

На первый взгляд, символ может напоминать птицу с острым концом в качестве клюва.Но если принять во внимание происхождение слова «Конохагакуре», становится ясно, что представляет собой этот символ. Это лист.

9 Скрытый четвертый клан трио Ино-Шика-Чо

Всем известно, что Яманаки, Нарасы и Акимичи имеют долгую историю совместной работы как ниндзя.Как проиллюстрировано Ино, Шикамару и Чоджи, три клана всегда сгруппированы вместе в силовую формацию, известную как трио «Ино-Шика-Чо».

Однако некоторые люди могут не знать, что четвертый клан, Клан Сарутоби, играет очень важную роль в этом трио.Например, Асума Сарутоби был не только лидером команды Ино-Шика-Чо, но и тем, кто подарил им подходящие серьги, символизирующие сильную связь их кланов.

8 имеет наибольшее количество каге в истории

В Скрытых деревнях есть пять Каге, которые возглавляют и представляют деревни Сунагакуре, Киригакуре, Ивагакуре, Кумогакуре и Конохагакуре.Каге часто считают одним из самых сильных ниндзя в своей деревне, и поэтому он обладает большой властью в принятии решений, направленных на улучшение положения своих людей.

СВЯЗАННЫЙ: Наруто: 5 самых сильных (и самых слабых) Каге

В частности, Конохагакуре прошел через горстку семи талантливых Хокаге с Наруто в качестве текущего.С семью Хокаге в истории деревня, кажется, проходит через них относительно быстро по сравнению с четырьмя Цучикаге Ивагакуре и пятью Казекаге Сунагакуре.

7 Вклад Тобирамы в развитие деревни

Из семи Хокаге, Второй Хокаге, Тобирама Сенджу, вероятно, наиболее упускается из виду.Он был одним из трех Хокаге, которые уже умерли до начала сериала, и его часто затмевали Хаширама, его брат и Первый Хокаге.

При этом Тобирама внес большой вклад в Конохагакуре на ранних стадиях.Он был Хокаге, который создал Академию Ниндзя, Анбу и Экзамены на Чунина, чтобы снабдить деревню хорошо обученными ниндзя и подготовиться к тяжелым битвам впереди.

6 Симбиотические отношения между Наруто и Ичираку Рамен

Ни для кого не секрет, что Наруто любит рамен.Он будет потреблять в больших количествах любой вид рамена, растворимый или нет, но его любимый магазин рамена должен быть Ичираку Рамен в Конохагакуре. С детства Наруто был постоянным клиентом Ичираку Рамен, который, кажется, вырос вместе с ним.

На ранней стадии Ичираку Рамен был очень маленьким киоском для рамена, который всегда давал юному Наруто место комфорта в его тяжелые времена.Однако, когда Наруто стал более уважаемым по всей деревне, Ичираку Рамен также процветал как ресторан, одобренный самим Хокаге.

5 Знать кланов Абураме и Акимичи

Из многих могущественных кланов Конохагакуре, клан Учиха и клан Хьюга часто называют благородными и элитными из них из-за существования их редких додзюцу, Шарингана и Бьякугана.Как оказалось, есть два других клана, которые также имеют дворянский статус в Конохагакуре, кланы Абураме и Акимичи.

СВЯЗАННЫЙ: Наруто: 10 персонажей, которые не смогли стать Хокаге

Клан Абураме известен использованием техник насекомых, в которых участвуют насекомые, живущие внутри их тел.Между тем, клан Акимичи использует свой большой вес в своих интересах, нанося мощные удары.

4 Наставника и преемника Хокаге

Со времен Второго Хокаге существует тенденция, которая передается от Хокаге к Хокаге.Было ли это совпадением или нет, каждый Хокаге когда-то был учителем или наставником Хокаге, который придет после них. Единственным несоответствием между Вторым и Седьмым Хокаге была Цунаде.

Второй Хокаге тренировал Третьего Хокаге, который тренировал Цунаде, Джираю и Орочимару.В то время как Цунаде была той, кто в конечном итоге стал Хокаге, Джирая был тем, кто тренировал Четвертого Хокаге и Наруто. Оттуда Четвертый Хокаге обучил Какаши, который затем обучил Наруто.

3 Орочимару могли быть Хокаге

Орочимару – один из самых известных злодеев в франшизе Наруто , у которого много в резюме.Он не только убил Третьего Хокаге, но и поставил перед собой задачу похитить Саске и завладеть его телом.

СВЯЗАННЫЕ: 10 веселых линий пикапа Наруто

Но до того, как он превратился в полноценного злодея, у Орочимару был большой потенциал для него как шиноби Конохи.Обученный Третьим Хокаге, Орочимару был одним из Легендарных Саннинов, которых провозгласили героями Второй Войны Шиноби. С его интеллектом и талантами Третий Хокаге считал, что Орочимару мог быть лидером Конохагакуре.

2 Значение красного вихря

Многие ниндзя Конохагакуре носят одинаковую одежду с одинаковым дизайном.Например, культовый зеленый жилет и темная одежда, которую носит Ирука, – стандартная одежда для ниндзя Конохи. Эта одежда отмечена очень ярким красным завитком.

Однако красный водоворот – это не просто стиль, а нечто гораздо более глубокое в истории Конохагакуре.Давным-давно Конохагакуре был в хороших отношениях с Узусиогакуре, домом клана Узумаки. После разрушения Узусиогакуре его культура, к счастью, сохранилась в Конохагакуре, что видно по его красным водоворотам.

1 Связи между кланами Узумаки и Сенджу

Судя по тому, как плохо относились к Наруто жители деревни в начале сериала, никто не ожидал, что главный герой-сирота будет происходить из клана, имеющего такое историческое и культурное значение для Конохагакуре.

Как оказалось, клан Узумаки по-разному связан со знаменитым кланом Сенджу. Оба происходят от Асуры Оцуцуки, кланы Узумаки и Сенджу – дальние родственники по крови.Кроме того, Хаширама Сенджу женился и имел семью с членом клана Узумаки. Это означает, что во внучке Хаширамы, Цунаде, течет кровь Узумаки.

ДАЛЕЕ: Наруто: 10 фактов, которые вы не знали о Наруто Узумаки

Следующий 10 способов, которыми Наруто сделал Сакуру лучше

Об авторе Карли Ивамаса (Опубликовано 92 статей)

Карли Ивамаса – писатель, живущий в районе залива.Она проводит большую часть своего времени, играя с кошками, потребляя здоровое количество кофеина и составляя списки развлечений для Comic Book Resources и TheGamer.

Ещё от Karli Iwamasa

Amazon.com: Наруто Коноха Анбу Аниме Токио Виниловая наклейка Стикер Ops Symbol для стены Окно автомобиля Ноутбук высечка (5,5 дюймов (черный): Кухня и столовая


Цена: 5 долларов.69 + Без залога за импорт и $ 13,88 за доставку в Российскую Федерацию Подробности
Доступно по более низкой цене у других продавцов, которые могут не предлагать бесплатную доставку Prime.

Hatake Kakashi Shirt Konoha Symbol Naruto Anime Hoodie Sweater – Gear Anime

Hatake Kakashi Shirt Konoha Symbol Naruto Anime Hoodie Sweater

Дизайн был вдохновлен персонажем Какаши Хатаке из классического аниме-сериала Масаши Кисимото Наруто

.

Все наши рубашки, толстовки и куртки с капюшоном изготавливаются на заказ и изготавливаются вручную в соответствии с высочайшими стандартами качества.

  • Каждый из наших продуктов изготовлен из смеси полиэстера премиум-класса, который является сверхмягким и невероятно удобным.
  • Специально нанесен термокраситель высокой четкости, который обеспечивает длительную яркость цвета даже после машинной стирки.
  • Ткань прочная, устойчивая к складкам, усадке и плесени.
  • Изделие напечатано, кроено и сшито специально для вас, когда вы размещаете заказ – могут быть небольшие различия в дизайне швов и / или рукавов из-за нестандартного характера производственного процесса!

Примечание :

1.Это размер унисекс (США). Указаны рост и вес. Точный размер рубашки указан по длине, груди

.

2. Ширина груди: от края до края (не по окружности) по самой полной части груди.

3. Из-за ручного измерения допускается погрешность 0,5-1,5 дюйма.

Таблица размеров здесь

ВАЖНО: ВОЗМОЖНЫЕ ЗАДЕРЖКИ ДОСТАВКИ ДОСТАВКИ 2021 Из-за COVID-19 страны ограничивают трансграничные поездки из-за пандемии и сократили разрешенные маршруты авиаперевозок в США, ЕС, Австралию и другие регионы.Номера для отслеживания будут загружены в ваши заказы вовремя и будут отображать правильные данные без задержек, однако мы можем столкнуться с задержками доставки из-за сокращения объема грузовых авиаперевозок. Доставка пакетов в страны назначения может занять дополнительно 1-2 недели из-за ограниченного количества авиамаршрутов в настоящее время.

Мы отправили в следующие страны:

США, Канада, Малайзия, Филиппины, Сингапур, Южная Корея, Тайвань, Таиланд, Австрия, Бельгия, Болгария, Хорватия, Франция, Грузия, Германия, Греция, Исландия, Ирландия, Италия, Литва, Люксембург, Нидерланды, Норвегия, Польша, Румыния, Испания, Швеция, Швейцария, Турция, Великобритания, Австралия, Новая Зеландия, Израиль, Мексика, Бразилия, Коста-Рика

Срок поставки = Время обработки + Время доставки

Время обработки: 10-15 рабочих дней (в обычное время года) или более в зависимости от сезона праздников.

Время доставки зависит от местоположения. Это наши оценки:
США: 1-2 недели
Канада, Европа: 2-4 недели
Австралия, Новая Зеландия: 2-4 недели
Мексика, Центральная Америка, Южная Америка: 2-4 недели

Политика возврата

Напоминаем, что наша политика действует 30 дней только для запроса замены / возврата. Если с момента покупки прошло 30 дней, к сожалению, мы не сможем предложить вам замену или возврат средств. Мы следим за качеством нашей продукции и гарантируем свое мастерство.Любые дефекты или ошибки с нашей стороны приведут к бесплатной замене.

Поскольку все наши продукты изготавливаются на заказ, мы обычно не принимаем возврат или обмен из-за ошибки пользователя, такой как неправильный выбор размеров, дизайна, цвета и т. Д.

Доводим до вашего сведения, что наша продукция изготавливается по индивидуальному заказу и в соответствии с требованиями рынка; таким образом, они не всегда доступны. Кроме того, рекламируемые изображения могут немного отличаться от реальных товаров по цвету из-за освещения во время фотосъемки или дисплея монитора.Следовательно, пожалуйста, учитывайте разницу в 20% между рекламируемыми изображениями и фактическим товаром, который вы получили.

Скачать STL файл символ наруто коноха • Модель 3D-принтера ・ Cults

?

Творческое качество: 5,0 / 5 (1 голосголосов)

Оценка участников по пригодности для печати, полезности, уровню детализации и т. Д.

Ваш рейтинг: 0/5 Удалить

Ваш рейтинг: 0/5

  • 753 взгляды
  • 1 как
  • 0 загрузки

Описание 3D модели

Наруто Символ Конохи 5 см в диаметре

Дизайн по запросу!

Настройки 3D-печати

Скорость: 30 мм / с

Слой: 0.20 мм

Насадка: 0,4 мм

  • Формат файла 3D : STL
  • Размер 3D-модели : X 54,3 × Y 38,3 × Z 12 мм
  • Дата публикации : 2021.05.29 в 07:58

авторское право

©

Создатель

dedicados a impresiones 3d

Бестселлеры категории Дом


Хотели бы вы поддержать культы?

Вы любите Культы и хотите помочь нам продолжить приключение самостоятельно ? Обратите внимание, что мы небольшая команда из 3 человек , поэтому очень просто поддержать нас, чтобы поддерживал активность и создавал будущие разработки .Вот 4 решения, доступные всем:

  • РЕКЛАМА: Отключите блокировщик баннеров AdBlock и нажимайте на наши рекламные баннеры.

  • ПРИСОЕДИНЕНИЕ: Делайте покупки в Интернете, нажимая на наши партнерские ссылки здесь Amazon или Aliexpress.

  • ПОЖЕРТВОВАТЬ: Если хотите, вы можете сделать пожертвование через PayPal здесь.

  • СЛОВО РОТА: Пригласите своих друзей прийти, откройте для себя платформу и великолепные 3D-файлы, которыми поделились сообщество!

Фартук с символом листьев Наруто Конохи

Выберите страну United StatesCanadaAfghanistanAlbaniaAlgeriaAmerican SamoaAndorraAngolaAnguillaAntarcticaAntigua и / или BarbudaArgentinaArmeniaArubaAustraliaAustriaAzerbaijanBahamasBahrainBangladeshBarbadosBelarusBelgiumBelizeBeninBermudaBhutanBoliviaBosnia и HerzegovinaBotswanaBouvet IslandBrazilBritish Индийского океана TerritoryBrunei DarussalamBulgariaBurkina FasoBurundiCambodiaCameroonCape VerdeCayman IslandsCentral африканских RepublicChadChileChinaChristmas IslandCocos (Килинг) IslandsColombiaComorosCongoCook IslandsCosta RicaCroatia (Hrvatska) CubaCyprusCzech RepublicDenmarkDjiboutiDominicaDominican RepublicEast TimorEcuadorEgyptEl SalvadorEquatorial GuineaEritreaEstoniaEthiopiaFalkland (Мальвинские) острова Фарерские IslandsFijiFinlandFranceFrance, MetropolitanFrench GuianaFrench PolynesiaFrench Южный TerritoriesGabonGambiaGeorgiaGermanyGhanaGibraltarGreeceGreenlandGrenadaGuadeloupeGuamGuatemalaGuineaGuinea-BissauGuyanaHaitiHeard и Острова МакдональдаГондурасГонконгВенгрияИсландияИндияИндонезияИран (Isl АМИК Республика) IraqIrelandIsraelItalyIvory CoastJamaicaJapanJordanKazakhstanKenyaKiribatiKorea, Корейская Народно-Демократическая Республика ofKorea, Республика ofKosovoKuwaitKyrgyzstanLao Народная Демократическая RepublicLatviaLebanonLesothoLiberiaLibyan арабских JamahiriyaLiechtensteinLithuaniaLuxembourgMacauMacedoniaMadagascarMalawiMalaysiaMaldivesMaliMaltaMarshall IslandsMartiniqueMauritaniaMauritiusMayotteMexicoMicronesia, Федеративные Штаты ofMoldova, Республика ofMonacoMongoliaMontenegroMontserratMoroccoMozambiqueMyanmarNamibiaNauruNepalNetherlandsNetherlands AntillesNew CaledoniaNew ZealandNicaraguaNigerNigeriaNiueNorfork IslandNorthern Mariana IslandsNorwayOmanPakistanPalauPanamaPapua Новый GuineaParaguayPeruPhilippinesPitcairnPolandPortugalPuerto RicoQatarReunionRomaniaRussian FederationRwandaSaint Киттс и NevisSaint LuciaSaint Винсент и GrenadinesSamoaSan MarinoSao Томе и PrincipeSaudi ArabiaSenegalSerbiaSeychellesSierra ЛеонеСингапурСловакияСловенияСоломоновы островаСомалиЮжная АфрикаЮжный Георгий ia Южные Сандвичевы острова, Испания, Шри-Ланка, St.Елена Пьер и MiquelonSudanSurinameSvalbarn и Ян Майен IslandsSwazilandSwedenSwitzerlandSyrian Arab RepublicTaiwanTajikistanTanzania, Объединенная Республика ofThailandTogoTokelauTongaTrinidad и TobagoTunisiaTurkeyTurkmenistanTurks и Кайкос IslandsTuvaluUgandaUkraineUnited арабских EmiratesUnited KingdomUnited Внешние малые islandsUruguayUzbekistanVanuatuVatican города StateVenezuelaVietnamVirgin острова (Британские) Виргинские острова (США) Уоллис и Футуна IslandsWestern SaharaYemenYugoslaviaZaireZambiaZimbabwe

Выберите штат AlabamaAlaskaAmerican SamoaArizonaArkansasCaliforniaColoradoConnecticutDelawareDistrict из ColumbiaFederated государств MicronesiaFloridaGeorgiaGuamHawaiiIdahoIllinoisIndianaIowaKansasKentuckyLouisianaMaineMarshall IslandsMarylandMassachusettsMichiganMinnesotaMississippiMissouriMontanaNebraskaNevadaNew HampshireNew JerseyNew MexicoNew YorkNorth CarolinaNorth DakotaNorthern Mariana IslandsOhioOklahomaOregonPalauPennsylvaniaPuerto RicoRhode IslandSouth CarolinaSouth DakotaTennesseeTexasUtahVermontVirgin IslandsVirginiaWashingtonWest VirginiaWisconsinWyoming

Количество 1234567891011121314151617181920212223242526272829303132333435363738394041424344454647484950515253545556575859606162636465666768697071727374757677787980818283848586878889909192939495969798991001011021031041051061071081091101111121131141151161171181191201211221231241251261271281291301311321331341351361371381391401411421431441451461471481491501511521531541551561571581591601611621631641651661671681691701711721731741751761771781791801811821831841851861871881891

1921931941951961971981992002012022032042052062072082092102112122132142152162172182192202212222232242252262272282292302312322332342352362372382392402412422432442452462472482492502512522532542552562572582592602612622632642652662672682692702712722732742752762772782792802812822832842852862872882892
  • 2922932942952962972982993003013023033043053063073083093103113123133143153163173183193203213223233243253263273283293303313323333343353363373383393403413423433443453463473483493503513523533543553563573583593603613623633643653663673683693 703713723733743753763773783793803813823833843853863873883893

    3923933943953963973983994004014024034044054064074084094104114124134144154164174184194204214224234244254264274284294304314324334344354364374384394404414424434444454464474484494504514524534544554564574584594604614624634644654664674684694704714724734744754764774784794804814824834844854864874884894492493494495496497498499500

    Тип упаковки

    Все сметы доставки включают время печати и обработки до 3 рабочих дней.

    Файл: Simbolo konoha.svg – Wikimedia Commons

    Резюме [править]

    Описание Simbolo konoha.svg

    Английский: Векторный символ Конохагакуре но Сато в Хи но Куни

    Français: Векторное изображение символа деревни caché de la Feuille dans le pays du Feu (Konohagakure no sato, Hi no kuni)

    Italiano: Simbolo del Villaggio della Foglia realizzato con Inkscape.L ‘Imagine – это представление о символах, которые не возникают в любой манге.

    Português: Símbolo vetorial da Vila Oculta da Folha.

    Español: Símbolo de la Aldea Oculta de la Hoja.

    Дата 2007-10-11
    Источник Исходно из it.wikipedia; страница описания есть / была здесь. Нарутопедия
    Автор DarkAp89 на it.wikipedia ShounenSuki.

    Лицензирование [править]

    Я, владелец авторских прав на это произведение, публикую его под следующими лицензиями:

    Разрешается копировать, распространять и / или изменять этот документ в соответствии с условиями лицензии GNU Free Documentation License , версия 1.2 или любой более поздней версии, опубликованной Free Software Foundation; без неизменяемых разделов, без текстов на лицевой обложке и без текстов на задней обложке.Копия лицензии включена в раздел под названием GNU Free Documentation License . Http://www.gnu.org/copyleft/fdl.htmlGFDLGNU Free Documentation Licensetruetrue

    Этот файл находится под лицензией Creative Commons Attribution-Share Alike 3.0 Unported, 2.5 Generic, 2.0 Generic и 1.0 Generic.
    Вы свободны:
    • делиться – копировать, распространять и передавать произведение
    • для ремикса – для адаптации работы
    При следующих условиях:
    • авторство – Вы должны указать соответствующий источник, предоставить ссылку на лицензию и указать, были ли внесены изменения.Вы можете сделать это любым разумным способом, но не любым способом, который предполагает, что лицензиар одобряет вас или ваше использование.
    • разделяют аналогично – Если вы ремикшируете, трансформируете или основываете материал, вы должны распространять свои материалы под той же или совместимой лицензией, что и оригинал.

    https://creativecommons.org/licenses/by-sa/3.0 CC BY-SA 3.0 Лицензия Creative Commons Attribution-Share Alike 3.0 правда правда

    Вы можете выбрать лицензию по вашему выбору.

    Исходный журнал загрузки [править]

    (Все имена пользователей относятся к it.wikipedia)

    • 11-10-2007, 16:20 DarkAp89 35 × 35 × 0 (3104 байта) {{Информационный файл | Descrizione = Simbolo del Villaggio della Foglia realizzato con Inkscape. L ‘Imagine – это представление о символах, которые не возникают в любой манге. | Fonte = Inkscape | Data = 10.11.2007 | Autore

    Щелкните дату / время, чтобы просмотреть, как тогда выглядел файл.

    Дата / время Миниатюра Размеры Пользователь Комментарий
    текущий 21:18, 15 сентября 2009 г. 100 × 100 (4 КБ) Ju gatsu mikka (обсуждение | вклад) désaturation
    12:55, 13 октября 2007 г. 35 × 35 (3 КБ) Afnecors (обсуждение | вклад)

    Вы не можете перезапишите этот файл.

  • Добавить комментарий

    Ваш адрес email не будет опубликован.

    Back To Top