Разное

Звезда и крест: Книга: “Звезда и Крест” – Дмитрий Лиханов. Купить книгу, читать рецензии | ISBN 978-5-04-109664-9

«Звезда и Крест» читать онлайн книгу 📙 автора Дмитрий Лиханов на MyBook.ru

Глубокий тектонический слом рушил страну все глубже и дальше. Опутывал города очередями. Гнал на площади протестовать против партии и власти, наивно полагая, что новая власть будет лучше прежней, дарует  вожделенную колбасу и свободу, от которых у русского человека, как известно, сплошной понос

В самом деле?  Какое интересное социально-антропологическое наблюдение. Плохо не то, что такие книжки пишутся. Хуже, что подобное кликушество пытается мимикрировать под серьезный разговор о Боге и о вере. Уровень “Звезды и креста” ближе всего к агиткам из “Похождений бравого солдата Швейка”, вроде этой: “Когда ему снесло голову, она еще некоторое время катилась и кричала: “Долг спеши, солдат, скорей исполнить свой, даже если смерть витает над тобой!” 

Гашека вспомнила не случайно, псевдоисторическая часть  сочинения Дмитрия Лиханова, представляет белетризованное переложение “Жития и страдания святого священномученика Киприана и святой мученицы Иустины”, и написана именно в таком стиле, поражая обилием чудес и диковин на погонный метр текста. Печально что скромные чудеса Христовы (замироточил крест, куст гибискуса расцвел белыми, вместо красных, цветами) – сильно уступают в описательной яркости диавольским искусам язычества. 

Нехорошо это, воля ваша.  Почему живописец, прежде чем писать лики святых, изучает канон,  постится, берет благословение, а подступаться к агиографии дозволено, не помыв рук и рта? Антиохийская часть, по правде говоря, не согласуется сколько-нибудь убедительно с современной российской. Кроме имени Киприан, взятого героем в монашестве, ничто не связывает обратившегося волхва, ставшего христианским великомучеником с героем России, принявшим постриг.

История инока Киприана, в миру Валерия Анатольевича Буркова, заслуживает того, чтобы быть рассказанной правдиво и без разлюли-малиновой сусальности. Равно как  говорить сегодня, когда есть ивановское “Ненастье” и “Жажда” Геласимова, об афганской войне с интонациями программы “Скандалы. Интриги. Расследования”, особенно если на самом деле ничего не расследуешь и никаких интриг не раскрываешь – должно быть стыдно.

Две сюжетных линии романа безуспешно пытаются свести новейшую историю России и раннее христианство (250-300 гг) натужными параллелями духовного пути героев, объединенных именем Киприан. Самое интересное, что имей Дмитрий Альбертович смелость рассказать о жизни героя без купюр, параллели могли бы быть убедительнее.  История Киприана пережила века не в последнюю очередь потому. что не боится рассказывать о вещах богомерзких и страшных, которые епископ творил до обращения.

Однако автор решил, что  умилительная сказочка в духе “когда был Ленин маленький, с кудрявой головой” будет воспринята читателем лучше, предельно выхолостив часть Сашки. Прототип, сын высокопоставленного военного (что не одно и то же с детьми писательской номенклатуры, офицеры своих детей чаще в ежовых рукавицах держат), который бунтовал против отцовского диктата и переживал период “трудной подростковости”, а после гибели отца добился отправки на войну.

И восстановился на службе  после того, как лишился обеих ног – как Маресьев выучился ходить и танцевать на протезах. Учился, а затем преподавал в Военной академии, был Советником Президента по вопросам социальной защиты лиц с ограниченными возможностями, много помогал ветеранам. И пил запоями, и жена наверняка много чего с ним пережила. Но вот про это не надо – решает автор, оставляя книжного героя холостяком. Такое себе монашество в миру, плавно перешедшее в реальное иночество.    

Взять идеальную фактуру, обвешать ее финтифлюшками, вроде демагогических рассуждений на тему “такую страну просрали” и спиритических сеансов, на которых дух Сталина (ну да, а кого же еще вызывать) предскажет, что собирателем земель русских будет Владимир, а спасителем России Алексей (какой интересно? тот-кого-нельзя-называть? да у нас фронда, господа). Ввести  линию Киприана-Иустины, не иначе обозначив культурную преемственность с “МиМ”, для чего-то предварив всякую главу эпиграфом на греческом и на латыни (прямо вот так, мда).

И получить на выходе невразумительный, стилистически скверный талмуд, который скорее позорит православие, чем содействует ему. Что ж, отрицательный результат – тоже результат. По крайней мере, у нас есть пример “как не надо писать о христианстве” 

Восточный базар – рецензии и отзывы читать онлайн

В этом году «Прочтение» — официальный инфопартнер премии «Ясная Поляна». В рамках этого партнерства мы публикуем рецензию на роман «Звезда и Крест» Дмитрия Лиханова. Читайте книги других финалистов премии 2021 года на «Литресе», следите за выходом новых рецензий на нашем сайте и голосуйте за лучшее произведение в номинации «Выбор читателей» на официальном сайте премии. 

  • Дмитрий Лиханов. Звезда и Крест. — М.: Эксмо, 2020. — 608 с.

Когда автор хочет создать масштабный, великий в его представлении роман, ему и замахнуться первым делом надо на какую-нибудь большую тему. Например, Древний Рим. Или война, революция там. Или вот, еще лучше — первые христиане.

Ну, а чтобы было не так скучно… то есть чтобы добавить еще масштаба, можно прицепить к этой линии вторую, посовременнее. Приклеить можно что угодно к чему угодно, было бы желание — но историю великих испытаний лучше всего ставить в параллель с другими страшными событиями. Конечно, без войны не обойдешься — и лучше всего подошла бы Великая Отечественная (две святые темы сразу, никто не посмеет и слова сказать). Но Великая Отечественная — тривиально, да и далековато по времени. Давайте-ка лучше Афган.

Историю священномученника Киприана и его возлюбленной Иустины можно прочитать где угодно, пересказывать ее не берусь. На фоне — сюжет об афганце Сашке, инвалиде войны, который то вспоминает беззаботное детство, то ходит на спиритические сеансы некой Лили и разговаривает там с духом Сталина:

На вопрос о судьбах перестройки поведал доверительно, что «Борис станет первым и разрушит страну», «собирать станет Владимир», а «возродит Алексей».

В общем, Сашка тоже раскаявшийся язычник: однажды покупает Библию, всю ее с трудом читает (это днем, а по вечерам изучает апокрифы и Четьи-Минеи), а в финале и вовсе принимает монашеский постриг. Очищается и все такое.

Нет, обе истории достойны рассказывания: и афганца, который сначала сомневался, а потом пришел к Богу; и тем более священномученика Киприана, который сначала был в услужении у ведьмы, потом стал жрецом, потом встретил свою любовь, а потом пришел к Богу. Но вот в чем проблема — обе они рассказаны по-разному, и оба способа равно ужасны. Так плохи, что «Прекрасный стиль» в названии книжной серии звучит насмешкой над читателем.

Античная линия стремится подражать, собственно, представлениям о текстах античности с их неторопливостью, торжественностью, приподнятостью. Но — увы! — фразы автора увесисты не за счет мастерства, а потому что облеплены ненужными архаизмами, экзотизмами и огромным количеством тяжелых метафор, как люстра в Опера Гарнье. И как эта же люстра, время от времени стиль просто падает в зал:

Случилось это через долгих три года насилий то специально изготовленным для такого рода истязаний полуметровым дубовым фаллосом, то человечьей берцовой костью с обтесанными суставами, то живыми угрями. От истязаний этих невероятных Феликс тихо превращался в постоянно стонущее, обливающееся кровью и слезами существо, от бессилия и страданий сменившее человеческий облик на животный. И все же какой-то последний, видать, лучик достоинства пробудился в нем вдруг и с нечаянной могучей силой выплеснулся на пристроившегося в очередной раз позади ветерана сокрушительным ударом валявшегося тут же дубового фаллоса.

Линия афганца Сашки ничуть не лучше: ее стоило бы, наверное, на контрасте сделать лаконичной, предельно скупой, даже рваной. Но нет — в этой части стиль автора напоминает сказ, а сказ не может быть ни по-настоящему страшным, ни торжественным. Сказ не бывает про настоящих людей, вот что.

С сумочкой старой, лаковой, какую Сашка помнил еще с пацанских своих времен, потому как тайком рылся в ней в поисках карамельки-леденца, а находил флакончики духов, губную помаду в железной блестючей гильзе, дамские перчатки, платки, чеки из магазинов, квитанции и жировки. Но иногда и кульки конфет, от сладкоежки упрятанные.

Когда переваливаешь за половину книги, понимаешь, что, кажется, для автора это главное и есть — красивости, инверсии, что там, что тут. Бывает и правда симпатично:

Богатые ковры из Персиды нещадно расстилали прямо на земле, поверх ковров — тугие подушки, выделанные шкуры тонкорунных овец, шерстяные одеяла на случай ночной прохлады. Бронзовые светильники в руку толщиной с керамическими колбами, залитыми очищенным оливковым маслом. Медные подносы размером с колесо крестьянской повозки полнились лиловыми и матовыми гроздьями винограда, треснувшими до самого алого чрева гранатами, фиолетовыми смоквами.

Ну, такая «Тысяча и одна ночь». Библия с картинками для самых маленьких, восточный базар.

Но о страшном не просто так принято писать лаконично. Иногда, пытаясь впечатлить читателя, прямо впечатать его в ужас, можно прозвучать глупо:

У гроба ее вновь прорвало. Не чувствуя близости мужа, не имея возможности коснуться дорого лица, она лила слезы прямо на цинк, гладила его непрестанно рукой и даже несколько раз ударилась в отчаянии лбом. И гроб отозвался на ее удары гулким металлическим эхом.

Или даже очень глупо:

Позади трупов расцветал пышно, дыбился в небо огненный букет, искусно сплетенный из траекторий рвущегося с глухим треском и свистом боеприпаса, оранжевых вспышек сочащейся гидравлической жидкости и масел из раскаленных узлов, изумрудных и аквамариновых протуберанцев плавящейся меди, латуни, свинца, бенгальских огней магния. Красиво горел вертолет. Скорбно.

Читатель бы рад сочувствовать, рад шо-ки-ро-вать-ся месивом тел, жестокостями там и тут, количеством оторванных ног, съеденных трупов, убитых животных и людей. Но для него зачем-то присыпают весь этот ад красивостями, сыплют на гнилое мясо сахар. Автору самому по большому счету, не так интересно, что там с первыми христианами, да и афганцы не такие уж важные ребята. Главное — он сам, его «прекрасный» язык, его велеречивость, сладкая патока слов. Вот простой парень скажет, что заразился туберкулезом, и поэтому не пошел в армию. А Дмитрий Лиханов его с удовольствием поправит: «Коварно прорвавшаяся в его плевру палочка Коха, впрочем, уже через несколько месяцев прервала его карьеру в ВВС». Он может, чего там, ему не жалко. На вклейке об авторе сказано же, что творчество Лиханова — «наследование традиции благоуханной тургеневской прозы» (нет, не шутка, так и сказано).

Была я тут на одном восточном базаре — это в Тбилиси на Сухом мосту. Куча народу, пыльные хрустальные люстры, ковры, все орут разными голосами. Колорит, в общем.

И увидела я на покрывале у торговки красивые сережки, такие все в камнях, из благородный меди. И подошла я к ней, и присела на корточки, и повертела их в ручках — и увидела, что они все в фальшивых камнях и даже с дешевыми стразами. А вместо меди там — пластик с золотой краской.
— Ну, это же не антик? — я переспросила у торговки.
— Почему не антик, слушай? — обиделась она. — Конечно, антик. Просто никто не носил.
Я положила сережки на место и разочарованно пошла дальше по барахолке. А торговка тоже разочаровалась во мне — ну как, не поверить в такую подделку. Сияет же. Красиво.
И раз она всё стоит там, на Сухом мосту, каждый день, то кому-то, наверное, нравится.

Перемена к вечному – Огонек № 48 (5643) от 07.12.2020

Роман Дмитрия Лиханова «Звезда и крест» рассказывает о судьбе советского полковника Валерия Буркова, принявшего впоследствии монашество*. Почему русская литература удовлетворительно справляется с описанием советского прошлого, но так и не научилась описывать последовавшую за ним эпоху перемен?

Андрей Архангельский

Дмитрий Лиханов — автор, не чужой «Огоньку»: он работал здесь в его звездный час, в 1985–1989 годах, был спецкором, автором ряда громких материалов. Тайная мечта почти любого журналиста, как известно, стать писателем, и это ему также удалась (в качестве автора художественной прозы Лиханов дебютировал еще в 1991 году).

Его новый роман «Звезда и крест» посвящен судьбе Героя Советского Союза, военного штурмана Валерия Буркова (родился в 1957 году), который во время афганской войны лишился обеих ног. После войны Бурков окончил военную академию, был активным участником демократических перемен, работал советником президента России Бориса Ельцина. Затем отошел от мирских дел и стал священником. Судьба Буркова действительно уникальна, но и судьба романа по-своему примечательна; языком и композицией он напоминает нам о «непрочитанных 1980-х», когда соцреалистическую прозу буквально изнутри вспарывало прозрение.

Когда читаешь, например, описание афганской войны, понимаешь, что сегодня эта тема полностью приватизирована, монополизирована людьми вроде Александра Проханова. Который превратил войну в «святое дело», в сон о «красных ракетах» и о чем-то еще красном. Милитаризм и беззастенчивое самолюбование на фоне пепелища. Первых ста страниц Лиханова вполне достаточно, чтобы развеять чары милитаристских фантазий. И это при том что он не пишет, так сказать, пацифистской прозы: и автомат Калашникова тут на своем месте, и «вертушки», и «шестьдесят шестые» (кто знает, тот поймет), но итог совсем другой.

Автор очень подробно, не жалея страниц и времени, описывает советскую жизнь героя, а также его отца — полковника, погибшего в Афгане. Как же не рваться туда же — отомстить! — сыну военного. Как не мечтать о той же судьбе, что у героических предков… Это описание попутно напоминает о поразительном «кризисе мечты» начала 1980-х: «других» судеб для мальчишек позднего СССР так и не было придумано, точнее, все другие варианты судьбы представлялись «скукой». Однако на афганской войне, с горечью замечает автор, «…у большинства советских мальчиков в песочных камуфляжах, даже у самых смелых и отчаянных из них, Бога в душе не было. Значит, и Бог был не с ними. В этой войне он был на другой стороне».

…Вскоре после тяжелого ранения Бурков был замечен и отмечен новой властью: стал Героем Советского Союза, получил погоны полковника. Время — перестроечное, но здесь происходит странный сбой в романе: повествование то замирает, то вдруг бросается вскачь. Жизнь героев, прежде степенная, теряет очертания, рассыпается на мелкие осколки. Насколько подробно описывает автор советскую жизнь героев, настолько же перестроечное и постсоветское житие становится пунктирным, прерывистым. Это можно понять: сама цельность бытия рассыпалась, однако в действиях реального Буркова тех времен никакой растерянности нет. Наоборот. Как известно, Бурков стал одним из тех офицеров, кто поддержал реформы Горбачева (в то время были популярны движения «офицеры в защиту демократии». Сегодня это звучит, прямо скажем, как оксюморон). Во время августовских событий 1991 года Бурков защищал Белый дом. Но автор романа, к сожалению, не просто не уделяет этому периоду должного внимания, но дает нам понять, что это все было для героя сиюминутным, «неважным». Невозможно представить, однако, чтобы такой цельный человек, как Бурков (а именно цельность характера и является стержнем романа), делал что-либо в своей жизни не всерьез или не по убеждению.

Почему так выходит? Это общая проблема, и она выходит далеко за пределы одной книги: проблема «потерянного времени», с 1985 по 1999 год, по-своему загадочна, но типична для всего постсоветского искусства, включая и массовые жанры. Тот же эффект, например, наблюдается и в сериалах, кино: как только дело доходит до 1985 года, условно, изображение словно бы становится зыбким, нечетким, а авторов охватывает немота. Отчего так?

Во-первых, стоит заметить, что самой традиции говорить о «смутных временах» у нас так и не появилось, не придуман для этого, собственно, язык описания. Не говоря уже о том, что перестройка и девяностые в качестве сюжета не укоренились в нашей литературе, кино, театре. Вторая проблема, которая напрямую зависит от первой: не появилось авторской позиции, соответствующей усложнившимся обстоятельствам, духу времени. Авторы — как автор этого, например, романа — предпочитают смотреть на происходящее с «высоты всепонимания и провидения» — традиция, укоренившаяся у нас еще со времен Льва Толстого (когда автор подобен высшему существу и все знает заранее). Однако при описании рассыпающегося, крошащегося на осколки времени эта манера не подходит.

Глобальные общественные перемены требуют и изменения авторской позиции, смены оптики авторского взгляда.

Здесь, условно говоря, требуется не взгляд свысока, а растворение в героях и обстоятельствах. Здесь нужен отказ от монолога и переход к многозвучию, к той самой полифонии, к умению расслышать разные и многие голоса (о чем писал еще Бахтин в своем знаменитом исследовании о Достоевском).

Понятно, что в таком случае автор ощущает то же, что и его герои,— потерю символической опоры. Дмитрий Лиханов, например, ищет опору в апелляции к вечности (в романе эта задача решена с помощью параллельного повествования — описания жития священномученика Киприана Антиохийского, конец X — начало XI века; став монахом в 2016 году, Валерий Бурков принял имя Киприан). Но это не решает «проблемы героя» в современности: в повествовании мы его буквально теряем, не можем расслышать.

Возможно, парадоксальным образом стоило бы искать такую опору именно… в неустойчивости, изменчивости времени? По принципу «то, что нам мешает, нам же и поможет»? И автору следовало бы тогда сознательно раствориться, потеряться — вместе с героями и читателями — и тем самым заново обрести новую, «сложную цельность»?

Выйти из режима монолога — это, кажется, и есть самая трудная задача для сегодняшней литературы и, шире, всего постсоветского искусства. Однако, как представляется, только так и возможно обрести новый язык и вернуть себе цельность.

Роман Дмитрия Лиханова «Звезда и крест» вышел в издательстве «Эксмо»

Дмитрий Лиханов. Звезда и крест

Лиханов Д. Звезда и крест : роман // Наш современник. – 2021. – № 6, 7.

Читать:
на сайте KNIZHNIK, на сайте журнала «Наш современник».
Роман Дмитрия Лиханова «Звезда и крест» рассказывает о судьбе советского полковника Валерия Буркова, принявшего впоследствии монашество.
Автор:
Написать эту книгу меня вдохновила жизнь и судьба старинного приятеля, Героя Советского Союза Валерия Анатольевича Буркова, с которым мы повстречались и познакомились почти тридцать лет тому назад, в начале девяностых годов. Уже и тогда жизнь его достойна была литературного осмысления, однако, как это часто бывает, минувшие годы изменили этого человека до неузнаваемости, попросту превратили его в совсем другого человека. И вот это изменение, переход от человека ветхого к человеку новому поразили меня настолько, что я не без страха взялся за трудную эту работу.
***
Я не собирался создавать образ героя, хотя на рясе прототипа моего главного героя Сашки – звезда Героя Советского Союза. Я хотел рассказать историю солдата, который воевал, убивал, а потом пришел к Богу, стал монахом. Здесь геройство духовное, не столько солдатское или политическое. Вот эти военные сцены я писал с неким страхом, поскольку сам не воевал. Человек, который не прошел через такие испытания, конечно, пишет по-другому, чем прошедший через них. Но самым важным для меня было показать бездну войны. Её ад. Люди, которые в ней участвуют, вынуждены убивать других людей, а любое убийство – грех. Солдат, которые участвовали даже в освободительных или отечественных войнах, много лет не допускаются к причастию, потому что они совершали то, что противоестественно человеческой природе. Но не пройдя через ад, нельзя попасть в рай – таков смысл всего романа.

Интервью:
– Дмитрий Альбертович, в вашей книге две сюжетные линии. Одна из них охватывает период с 1982 по 1995 год и разворачивается вначале на Афганской войне, а затем в Москве. События второй происходят в античной Антиохии с 250 по 303 год нашей эры. Приём, знакомый с булгаковского «Мастера и Маргариты». Для чего вы использовали его в своей книге?
– Эти две линии сходятся в последней главе романа, но и на всём его протяжении я намеренно выстраиваю условные параллели между главным героем – инвалидом афганской войны Сашкой и священномучеником Киприаном. Дело в том, что внутренняя трансформация человеческой души, хоть совершенно сакральное, неподвластное материальным законам таинство, по моему глубокому убеждению, происходит по одинаковым законам нравственной и духовной механики. И совсем не важно, в какое время живёт человек. В наши ли дни или тысячу лет назад. Его душа радуется, черствеет, тает и плачет всегда одинаково. И тогда, и теперь. И путь человеческий к познанию, а по сути дела к Богу, тоже почти всегда одинаков. Через собственные страдания. Через отчаяние и даже отступничество.
Рецензия:
Роман «Звезда и крест» посвящен судьбе Героя Советского Союза, военного штурмана Валерия Буркова (родился в 1957 году), который во время афганской войны лишился обеих ног. После войны Бурков окончил военную академию, был активным участником демократических перемен, работал советником президента России Бориса Ельцина. Затем отошел от мирских дел и стал священником. Судьба Буркова действительно уникальна, но и судьба романа по-своему примечательна; языком и композицией он напоминает нам о «непрочитанных 1980-х», когда соцреалистическую прозу буквально изнутри вспарывало прозрение.

Об авторе:

Лиханов Дмитрий Альбертович — российский журналист и прозаик. Сын писателя Альберта Лиханова. Родился в городе Кирове в 1959 году. Окончил международное отделение факультета журналистики МГУ. Начал публиковаться в 1982 году как корреспондент газеты «Советская Россия». В 1985—1989 гг. специальный корреспондент журнала «Огонёк», автор ряда громких материалов, в том числе по так называемому «узбекскому делу» и «делу Мосторга». Один из «пионеров жанра журналистских расследований». В 1989—1994 гг. обозреватель газеты «Совершенно секретно», в дальнейшем член её редколлегии.
Член Союза журналистов Москвы, член Союза журналистов России, член Союза писателей Москвы и Союза писателей России. Живет в Москве.

Роман Дмитрия Лиханова «Звезда и крест» издан книгой. Лиханов Д. Звезда и крест. – Москва : Эксмо, 2020. – 470 с. : ил. ISBN 978-5-04-109664-9
Аннотация:
«Звезда и Крест» – пожалуй, первый и самый психологически сильный роман о первых христианах. Дмитрий Лиханов при написании этого произведения использовал не только свой литературный дар, но и источники на древнегреческом языке, и консультации ведущих российских историков – специалистов по древним рукописям Византии, поздней Римской империи. История любви Киприана и Иустины в античности перекликается с не такой далекой современностью: советский офицер, прошедший через жестокое горнило афганской войны, постепенно приходит к богу и совершает свой подвиг веры.

“Звезда и крест” Дмитрий Лиханов

Глубокий тектонический слом рушил страну все глубже и дальше. Опутывал города очередями. Гнал на площади протестовать против партии и власти, наивно полагая, что новая власть будет лучше прежней, дарует  вожделенную колбасу и свободу, от которых у русского человека, как известно, сплошной понос.

В самом деле?  Какое интересное социально-антропологическое наблюдение. Плохо не то, что такие книжки пишутся. Хуже, что подобное кликушество пытается мимикрировать под серьезный разговор о Боге и о вере. Уровень “Звезды и креста” ближе всего к агиткам из “Похождений бравого солдата Швейка”, вроде этой: “Когда ему снесло голову, она еще некоторое время катилась и кричала: “Долг спеши, солдат, скорей исполнить свой, даже если смерть витает над тобой!”

Гашека вспомнила не случайно, псевдоисторическая часть  сочинения Дмитрия Лиханова, представляет белетризованное переложение “Жития и страдания святого священномученика Киприана и святой мученицы Иустины”, и написана именно в таком стиле, поражая обилием чудес и диковин на погонный метр текста. Печально что скромные чудеса Христовы (замироточил крест, куст гибискуса расцвел белыми, вместо красных, цветами) – сильно уступают в описательной яркости диавольским искусам язычества.

Нехорошо это, воля ваша.  Почему живописец, прежде чем писать лики святых, изучает канон,  постится, берет благословение, а подступаться к агиографии дозволено, не помыв рук и рта? Антиохийская часть, по правде говоря, не согласуется сколько-нибудь убедительно с современной российской. Кроме имени Киприан, взятого героем в монашестве, ничто не связывает обратившегося волхва, ставшего христианским великомучеником с героем России, принявшим постриг.

История инока Киприана, в миру Валерия Анатольевича Буркова, заслуживает того, чтобы быть рассказанной правдиво и без разлюли-малиновой сусальности. Равно как  говорить сегодня, когда есть ивановское “Ненастье” и “Жажда” Геласимова, об афганской войне с интонациями программы “Скандалы. Интриги. Расследования”, особенно если на самом деле ничего не расследуешь и никаких интриг не раскрываешь – должно быть стыдно.

Две сюжетных линии романа безуспешно пытаются свести новейшую историю России и раннее христианство (250-300 гг) натужными параллелями духовного пути героев, объединенных именем Киприан. Самое интересное, что имей Дмитрий Альбертович смелость рассказать о жизни героя без купюр, параллели могли бы быть убедительнее.  История Киприана пережила века не в последнюю очередь потому. что не боится рассказывать о вещах богомерзких и страшных, которые епископ творил до обращения.

Однако автор решил, что  умилительная сказочка в духе “когда был Ленин маленький, с кудрявой головой” будет воспринята читателем лучше, предельно выхолостив часть Сашки. Прототип, сын высокопоставленного военного (что не одно и то же с детьми писательской номенклатуры, офицеры своих детей чаще в ежовых рукавицах держат), который бунтовал против отцовского диктата и переживал период “трудной подростковости”, а после гибели отца добился отправки на войну.

И восстановился на службе  после того, как лишился обеих ног – как Маресьев выучился ходить и танцевать на протезах. Учился, а затем преподавал в Военной академии, был Советником Президента по вопросам социальной защиты лиц с ограниченными возможностями, много помогал ветеранам. И пил запоями, и жена наверняка много чего с ним пережила. Но вот про это не надо – решает автор, оставляя книжного героя холостяком. Такое себе монашество в миру, плавно перешедшее в реальное иночество.   

Взять идеальную фактуру, обвешать ее финтифлюшками, вроде демагогических рассуждений на тему “такую страну просрали” и спиритических сеансов, на которых дух Сталина (ну да, а кого же еще вызывать) предскажет, что собирателем земель русских будет Владимир, а спасителем России Алексей (какой интересно? тот-кого-нельзя-называть? да у нас фронда, господа). Ввести  линию Киприана-Иустины, не иначе обозначив культурную преемственность с “МиМ”, для чего-то предварив всякую главу эпиграфом на греческом и на латыни (прямо вот так, мда).

И получить на выходе невразумительный, стилистически скверный талмуд, который скорее позорит православие, чем содействует ему. Что ж, отрицательный результат – тоже результат. По крайней мере, у нас есть пример “как не надо писать о христианстве”

«Крест» и «Звезда» Виктора Цоя Текст научной статьи по специальности «Языкознание и литературоведение»

Н.К. НЕЖДАНОВА Курган

«КРЕСТ» И «ЗВЕЗДА» ВИКТОРА ЦОЯ

С древнейших времен мировосприятие человека, каким бы оно ни было, предполагает сущностное разделение вселенной на «Небо» и «Землю», «верх» и «низ», мир «ноуменов» и мир «феноменов». Эту устремленную ввысь вертикаль, соединяющую земные и надземные ценности, пересекает ось времени – «стрела истории», разделяющая проживаемую жизнь на «прежде», «сейчас» и «потом». Восприятие мира сквозь такую сетку координат – наш человеческий удел.

В Античности господствует «низ»: природность, логика. В средние века – «верх»: устремленность к сверхъестественному, предпочтение веры знанию. В эпоху Возрождения – «назад»: оглядка на образцы прошлого, возникновение исторического мышления. В Новое время – «вперед»: преобладают порыв в будущее, тяга к обновлению форм жизни и искусства.

При рассмотрении рок-культуры обращает на себя внимание вертикально-горизонтальная расчлененность – стремление к сведению антиномий «верх-низ», «небо-земля», «жизнь-смерть», «я-они», «вчера-сегодня», «день-ночь». Это членение крестообразно, и оно символизирует стремление к согласованности противоречий, к поиску гармонии. Крестообразное деление рок-культуры соответствует в целом структуре нашего сознания, воспринимающего мир в координатах пространства-времени. Но Крест -орудие казни. «Крест – есть человеческая природа, взятая на себя Господом… Человек сотворен как ноуменальный Крест» (о. П. Флоренский)1. «Крестопроявление» русской классической литературы достаточно описано. Это свойство – в новой, естественно, форме – присуще и рок-культуре.

В начале «серебряного века» вспыхнула и определилась как новая основа искусства ХХ в. – Звезда. В 1918 г. Б. Зайцев пишет «Голубую звезду», разглядев ее в созвездии Лиры, высоко над крестами российских колоколен. О том же времени – «Голый год» Б. Пильняка, где резко противопоставлены знаки Креста и Звезды. В «Белой гвардии» М. Булгакова Крест и Звезда даны в единстве и сокровенности совершающихся событий.

Поскольку мы говорим о рок-культуре как явлении, воплотившем не только судьбу, но и мироощущение поколения «семидесятников», то отражение в рок-поэзии соотношения между символами Звезды и Крестообразными пространственно-временными осями носит значимый характер и позволяет определить место рок-поэзии в системе культурных фактов ХХ столетия. Покажем это на материале текстов Виктора Цоя.

1 Флоренский П. А. Из богословского наследия. М., 1977. С.91.

2

«Крест» в поэзии В. Цоя связан с поэтикой антиномий . Антиномия проявляет диалогический характер авторской концепции. Мир воспринимается рок-поэтом как единство противоречий, многочисленных взаимоисключающих явлений, противоборствующих сил.

А.В. Яркова определяет круг устойчивых образов-символов, восходящих к архетипам, которые, как и в традиционном мифе, образуют бинарные оппозиции (день-ночь, лето-зима, свет-тьма, небо-земля) . У Цоя в этих антиномиях актуализирован архаический мифологический слой.

Вертикаль «креста» у В. Цоя соединяет «Небо» и «Землю», а горизонталь – не столько «прошлое-настоящее» или «вчера-сегодня-завтра», сколько «ночь-день», «зиму-лето». Временные антиномии во взаимодействии с пространственной вертикалью образуют крестообразное членение мира. Его стабильность и повторяемость обусловлены категориями, символизирующими вечный круговорот в природе.

Вечер наступает медленнее, чем всегда Утром ночь затухает как звезда Я начинаю день и кончаю ночь 24 круга и прочь.

(«Я – асфальт». С.207)4

Еще одна особенность пространственно-временного устройства мира Цоя – строгая фиксированность координат вертикального и линейного членения:

Синее небо да солнца круг Все на месте, да что-то не так.

(«Вера-надежда-любовь». С.360)4

Мировое пространство в поэтическом представлении В. Цоя разделено по вертикали на три плоскости- верх-середина-низ, что соответствует древнейшим мифологическим и художественным традициям. Координаты зафиксированы в устойчивых словах-символах («словах-искрах») творчества Цоя5. Часто повторяясь в текстах, они всякий раз имеют новое смысловое и образное наполнение. Цой использует слова семантически очень емкие: утро, ночь, звезда, небо, свет, солнце, тень и т.д. Их не так много, но их значение для интерпретации авторского художественного сообщения велико.

Бывает так, что ключевым в стихотворении становится стилистически нейтральное слово, но, благодаря сообщенной ему контекстом многозначности, обычное слово приобретает новые смысловые оттенки.

См. об этом: Нежданова Н.К. Антиномичность как доминанта художественного мышления рок-поэтов // Русская рок-поэзия: текст и контекст 4. Тверь, 2000. С.15-23.

См.: Яркова А. В. Мифопоэтика В. Цоя // Русская рок-поэзия: текст и контекст 2. Тверь, 1999. С.102.

4 Здесь и далее песни Виктора Цоя цитируются по: Цой В. Звезда по имени Солнце. М., 2000 – с указанием в тексте номера страницы.

5 См.: Горбачев О. А. Частотный словоуказатель текстов песен группы «Кино» // Русская рок-поэзия: текст и контекст 3. Тверь, 2000. С.54-83.

Летний дождь наливает в бутылку двора ночь.

(«Лето». С.190)

Художественные образы не могут быть простыми знаками и замещать реальные объекты или явления, они передают глубинные свойства, скрытые смыслы. Характер отражаемого и отраженного в художественном образе познается через контекст, его стилистику. От выражения боли, отчаяния до высокого романтического пафоса, светлой одухотворенности -вот крайние грани мировосприятия поэта. Их полярность прослеживается на протяжении всего творчества, являясь доказательством сложного и противоречивого восприятия поэтом действительности:

Земля.

Небо.

Между землей и небом война.

(«Война». С.220)

Мотив войны между «землей и небом» – опорный космогонический мотив, проходящий через все творчество В. Цоя. Разрабатывая оппозицию «верх-низ» («небо-земля»), поэт часто сопоставляет их по признаку подобия.

В стеклянности талой воды мы видим луну.

(«Попробуй спеть вместе со мной». С.338)

Лирический субъект в текстах В. Цоя воспринимает небо как мировую константу чистоты. Отсюда и бинарная оппозиция в описании цветовой гаммы неба. «Мое» небо – синее и голубое, «без туч».

Нам с тобой голубых небес навес…

(«Нам с тобой». С.356)

Зато «чужое небо», видимое из «чужого окна», всегда темное. В картине неба доминируют Солнце и Луна, получающие у автора многочисленные и разнообразные характеристики. Лирический субъект живет в жестком и жестоком мире, в систему оппозиций которого включаются и светила:

Снова солнца на небе нет.

Снова бой – каждый сам за себя.

И мне кажется, солнце – не больше, чем сон.

(«Странная сказка». С.344)

Солнце сопровождает человеческое бытие, ибо «каждому Солнце светит» (С.366). А потому у Цоя этот образ двойственен. С одной стороны, он несколько приземлен и бытовизирован:

Солнце в кружке пивной,

Солнце в грани стакана в руке.

(«Лето». С.190)

С другой стороны, образ Солнца имеет символическое значение и явно романтизирован («Звезда по имени Солнце»). Эпитетика образа традиционная: «жаркое солнце» («Малыш». С.90), «красное солнце» («Перемен!». С.202.). Солнце подвижно: оно встает («Игра». С.215), светит («Весна». С.104; «Когда твоя девушка больна». С.115), «сгорает дотла» вместе с днем («Перемен!». С.202). Солнце для героя В. Цоя несет положительную

семантику, хотя и лишенную мистического значения. Если «мы не видели солнца уже несколько дней» («Хочу быть с тобой». С.89), то возникает «тоска / По вам / Солнечные дни…» («Солнечные дни». С.19). Движение к Солнцу происходит как по вертикали, так и по горизонтальной плоскости. Солнце – мечта, к которой стремится герой, а поэтому он видит «Солнечный день в ослепительных снах» («Группа крови». С.219.). Образ Луны встречается реже, он чаще всего выступает элементом пейзажа:

На небе диск полной луны …И опять этот вечер, и ветер, и эта луна…

(«Твой номер». С.212)

А на небе луна,

За ней звезд стена.

(«Завтра война». С.216.)

Но луна может выступать и как образ-штамп традиционной любовной лирики:

На лунной террасе проведем всю ночь.

(«Моя королева» С.194)

А в контексте песни «Печаль» луна становится символом смерти:

А над ночью – луна.

И сегодня луна каплей крови красна.

(«Печаль». С.370)

Звезда – самый многозначный из опорных слов-образов, связанных с верхней, небесной горизонталью. Соотношение крестообразного определения координат мира и Звезды основано не на антиномии, как в большинстве текстов русской литературы 1920-х годов, а на развитии, поскольку звезда у В. Цоя – верхняя оконечность горизонтали, «вершина верха», «верхняя точка неба». В отличие от солнца и Луны, Звезда у В. Цоя редко бывает деталью пейзажа:

А на небе луна,

За ней звезд стена.

(«Завтра война». С.216)

Такие случаи единичны, хотя частотный показатель семы «Звезда» самый высокий из всех рассматриваемых словообразов («Звезда» встречается 25 раз, «Луна» – 6, «Солнце» – 19 раз)6.

В соответствии с традицией романтизма образ Звезды содержит целый спектр символических значений. В самом общем плане Звезда олицетворяет некий положительный идеал, «высоту»:

А мне приснилось миром правит мечта А над этим прекрасно горит звезда.

(«Красно-желтые дни». С.354)

Этот звездный идеал является для лирического субъекта мерилом ценности и чистоты:

Это наш день

Мы узнали его по расположению звезд

6 См.: Там же.

– особым знаком, отличающим «героя», «своего»:

На теле ран не счесть,

Нелегки шаги

Лишь в груди горит звезда.

(«Апрель». С.348)

Звездная пыль на сапогах…

(«Группа крови». С.219)

Еще одно символическое значение звезды – судьба, а герой «способен дотянуться до звезд». Поэтому для него жить означает быть («гореть») звездой; соответственно, актуализируется бинарная оппозиция – «камнем лежать» («Кукушка. С.361). Звезда определяет с рождения избранничество героя, которое выступает и в оппозиции к смерти.

Я родился на стыке созвездий, но жить не могу.

(«Хочу быть с тобой». С.89)

Ощущение, что вокруг «ни одной знакомой звезды» («Пачка сигарет». С.347), воспринимается как трагическое, а звезда оказывается источником света («В наших глазах». С.200), милосердия и добра («Вера-надежда-любовь». С.360).

В песне «Троллейбус» появляется образ путеводной звезды, возникающий и в других текстах:

Но высокая в небе звезда зовет меня в путь.

(«Группа крови». С.219)

Ты видишь мою звезду,

Ты веришь, что я пойду.

(«Дождь для нас». С.16)

Движение, путь, определяемый звездным ориентиром, может осуществляться по двум осям креста: по горизонтали (движение по жизни, движение по миру) и вертикали (движение вверх, к звезде, к идеалу и падение вниз)

…под светом звезды по имени Солнце.

(«Звезда по имени Солнце». С.341)

В этой же песне реализован мифологический сюжет об Икаре и обозначено направление пути вверх, к свободе. Такое движение вверх описано в текстах «Печаль», «Спокойная ночь», «Апрель». Однако оно также включено в бинарную оппозицию, второй полюс которой – падение звезд («звездопад») или остановка. В тексте «Пой свои песни, пей свои вина герой» присутствует движение по горизонтали и вертикали, соединенное со «звездной» символикой, причем именно звезда выступает его источником и «инициатором». Устремленность по вертикали к звезде символизирует бессмертие, которое завершает горизонтальный жизненный путь:

И звезда говорит тебе: «Полетим со мной».

Ты делаешь шаг, но она летит вверх, а ты – вниз.

Но однажды тебе вдруг удастся подняться вверх

7

См.: Яркова А. В. Указ. соч.

И ты сам станешь одной из бесчисленных звезд.

И кто-то снова протянет тебе ладонь,

А когда ты умрешь, он примет твой пост». (С.13)

Образ звезды имеет ряд тропеических соответствий, характер которых отражает приближенность светил к миру земному:

… И волками смотрели звезды из облаков.

(«Легенда». С.365)

Положительные оттенки приобретает образ, построенный на ассоциациях: «Вспоминаю собаку, она как звезда». («Камчатка». С.34).

В. Цой достаточно активно использует фразеологические ресурсы русского языка, однако идиомы у него переосмысливаются на основе ассоциаций, связанных с реалиями окружающего современного мира. Так ассоциативные образы со «звездной» семой приобретают дополнительную смысловую нагрузку:

Каждой звезде свой неба кусок…

(«Песня без слов». С.342)

Похоже, что прошлой ночью был звездопад,

Но звезды как камни упали в наш огород.

(«Жизнь в стеклах». С.213)

Если «небо» составляет верхнюю горизонталь вертикального членения мира, то нижняя горизонталь – «земля». Эта горизонталь совпадает с осью времени. С ней связаны множество образов; выделим один, доминирующий. Ночь в поэзии В. Цоя – обозначение определенного времени:

И снова приходит ночь…

(«Дождь для нас». С.16.)

Знаешь, каждую ночь Я вижу во сне море.

(«Каждую ночь». С.100)

При этом часто встречается смещение, совмещение или нарушение временной длительности или логики движения времени:

Ночь – словно час -Лето!

(«Лето». С.190)

Это время похоже на сплошную ночь.

(«Солнечные дни». С.19)

В другом случае, наоборот, подчеркнут естественный ход времени: упоминаются части суток, времена года, последовательная смена которых и есть течение жизни. Узловые переходные моменты создают пересечение пространственно-временных линий:

И как каждый день ждет свою ночь,

Я жду свое слово.

(«Пора». С.98)

Ночной пейзаж чаще всего статичен и всегда урбанизирован: ночной город, фонари, стекла витрин -А над городом – ночь.

(«Печаль». С.370)

Город стреляет в ночь дробью огней

Но ночь сильна, ее власть велика.

(«Спокойная ночь». С.217)

Отметим сочетание в поэтическом пейзаже семы «ночь» с семами «зима» и «дождь»; все вместе они создают новую тему – «темный», «долгий». В связи с этим эпитетика образа ночи решена в темных тонах:

Эта ночь слишком темна.

(«Генерал». С.94)

Черная ночь да в реке вода.

(«Нам с тобой». С.357)

В темную, темную, темную Ночь.

(«Вера-надежда-любовь». С.360)

Ночь выступает не только как конкретное время суток, но и как особый мир, мир существования лирического героя, где он может скрыться от проблем дня:

Ну а я всегда любил ночь Это мое дело – любить ночь.

… Я люблю ночь за то,

Что в ней меньше машин.

(«Ночь». С.211)

В наши окна не видно дня Наше утро похоже на ночь.

Ну а ночь – для меня.

(«Невеселая песня». С.343)

Ночь – время жизни, а значит, уснуть – «убить ночь». По определению А. В. Лексиной-Цыдендамбаевой, «ночь» выступает основным романтическим атрибутом у В. Цоя :

Я смотрю в ночь.

Я вижу, что ночь темна,

Но это не станет помехой Прогулке романтика.

(«Прогулка романтика». С.30)

Видели ночь,

Г уляли всю ночь до утра.

(«Видели ночь». С.197)

Еще более подчеркивает романтический ореол образа его соединенность с образом звезды: «В наших глазах звездная ночь» («В наших глазах».

С.201). Символика «высокого», «романтического» включает в себя и смерть – героическую гибель или добровольный уход из враждебного мира:

Ночь –

Окурок с оставленным фильтром,

Брошенный тем,

Кто хочет умереть молодым.

(«Верь мне». С.195)

8

См.: Лексина-Цыдендамбаева А. В. «Неоромантический импрессионизм» как основа художественного мира В. Цоя // Русская рок-поэзия: текст и контекст 2. С.98.

Символическое значение образа ночи раздваивается: положительной, «высокой», «романтической» семантике противопоставляется в отдельных случаях отрицательная («Спокойная ночь». С.217). В бинарной оппозиции «день-ночь» отрицательную семантику несет не «ночь» (это мир лирического субъекта), а «день», хотя его отрицательное значение смягчается образом-символом Солнца.

Ночь день, спать лень…

(«На кухне». С.99)

Оттенок антиномичности переносится даже на подругу героя: «Я – ночь, а ты – утра суть…» («Дождь для нас». С.16).

Помимо семы «ночь», категориальными для нижней горизонтали в лирике В. Цоя являются семы «путь» («уход», «движение»), «дом», «смерть». Они достаточно рассмотрены в ряде исследований9.

Горизонтали в крестообразной сетке пространственно-временных осей соединены не только мотивом движения «вверх-вниз». Вертикаль составляет ряд «сем», важнейшими из которых являются семы «дождя» и «света». В традиции мифологической дождь – принадлежность хаоса, чужого мира, враждебного свету, теплу, солнцу и человеку. А в поэзии Цоя дождь – самый амбивалентный образ:

Я хочу идти дальше, но я сбит с ног дождем.

(«Хочу быть с тобой». С.89)

А когда мы разжигали огонь,

Нам огонь тушили дождем.

(«Небесная песня». С.343)

Обратим внимание на антиномию «огонь (свет)-дождь», в которой «свое» пространство символизирует огонь (домашнего очага), а «чужое» (враждебное) – дождь. Однако в мифологии дождь есть то, что дает начало новой жизни, росту, расцвету. Такое значение реализуется в песне «Мама, мы все тяжело больны»:

Зерна упали в землю,

Зерна просят дождя,

Им нужен дождь. (С.336)

Положительная семантика образа дождя этим не исчерпывается. Дождь выступает символом очищения, обновления:

Мне дождь помыл стекла,

И это очень мило Со стороны дождя.

(«Ты есть». С.367)

Песня «Кончится лето» пронизана иронией. Иронично описание существования в покое, а значит, по Цою, в несвободе: «День едим, а три пьем / И в общем весело живем» (С.350). «Дождь за окном» свидетельствует о другом мире, где благополучие безнравственно. Лирическому герою дождь ближе, это его погода (возникает параллель «ночь-дождь». Ес-

9 См. об этом: Доманский Ю. В. «Тексты смерти» русского рока. Тверь, 2000. С.41-73; Яркова А.В. Указ. соч.

ли «ночь» – константа нижней горизонтали, а «дождь» – вертикаль, то естественное завершение триады – «небо, звезда»; крест не только выстроен, но и направлен к Звезде):

А с погодой повезло:

Дождь идет четвертый день…

(«Кончится лето». С.350)

Как следствие, в поэзии В. Цоя возникает еще одно противопоставление: «я» («мы») из тех, кто любит дождь, и «они» – те, кто прячется от него в мирке своих домов или под зонтами. Для «меня» дождь – танец, для «них» – «плохая погода» («Танец». С.208). Дождь проникает в душу героя («Подросток». С.14), создает особое настроение, близкое мироощущению лирического субъекта («Мое настроение». С.199).

М. Н. Эпштейн отмечает, что дождь – один из атрибутов унылого пей-зажа10. Дождь очень редко помогает создать идеальную картину природы, потому что он является признаком хмурого неба, но и при описании бурь не играет главной роли.

Монотонность, отсутствие и мирной завершенности, и резких порывов составляют основу пейзажа в песне «Каждую ночь»:

Третий день с неба течет вода,

Очень много течет воды.

Говорят, так должно быть здесь.

Говорят, это как всегда. (С.100)

Подобный пейзаж в песне «Время есть, а денег нет» (С.18) рассматривается как состояние мира. В ряде песен дождь – особенность осенних погодных условий: «Транквилизатор» (С.106), «Твой номер» (С.212), «Звезды остаются здесь» (С.214), «Странная сказка» (С.344), «Словно тень бегу куда-то я» (С.368), «Генерал» (С.93).

Я выхожу под поток атмосферных осадков.

Я понимаю, что это капризы природы.

Мне даже нравится чем-то эта погода.

(«Транквилизатор». С.106)

Сема «свет» завершает картину мира. Свет – символ всего высокого и духовного в человеческой жизни: истины, добра, любви. Свет вообще, независимо от его происхождения, является для героя путем к очищению, призывом к пробуждению и действию: «Пора зажигать свет» («Пора». С.98). Отсутствие света есть гибель героя: «Я слеп, я не вижу свет» («Дождь для нас». С.16).

У Цоя два света, отличающиеся по качеству и источнику. Свет природный, естественный (небесных светил, живого огня) – символ истины, духовности – окутан аурой романтики:

А если утро – должен быть свет.

(«Дети проходных дворов». С.196)

А над городом плывут облака,

Закрывая небесный свет.

10 Эпштейн М. Н. Природа, мир, тайник Вселенной… М., 1990. С.153.

(«Звезда по имени солнце». С.340)

Преобладает именно свет звезд: «Мы хотели света – не было звезды» («В наших глазах». С.200).

Свет природный противопоставлен электрическому, который символизирует пространство земное, материальное: «Электрический свет продолжает наш день» («Перемен». С.202) – и связан с образами дома и ночи:

В старых квартирах, где есть свет,

Газ, Телефон, горячая вода, радиоточка…

(«Бошетунмай». С.335)

И эта ночь и ее электрический свет.

(«Ночь». С.210)

Электрический свет – примета урбанистического пейзажа. Улицы города освещены фонарями, этот свет придает романтический ореол уличному миру героя. Горящие фонари встречаются в целом ряде песен: «Восьмиклассница» (С.24), «Прогулка романтика» (С.30), «Город» (С.111), «Печаль» (С.370).

Таким образом, крестообразная членимость поэтического мира В. Цоя очевидна. Помимо традиционной сетки пространственно-временных осей существует завершающая и объединяющая координата – Звезда, связанная с Бесконечностью и Вечностью. Варианты соотношения Креста и Звезды могут быть различны, но так или иначе это соотношение ощущается и становится дополнительным смыслопорождающим фактором в произведениях рок-поэтов.

Крест и звезда | Статьи

На башнях Московского Кремля увидели свет и вскоре будут отреставрированы надвратные иконы. Спасская башня опять явит миру образ Спасителя, Никольская – разумеется, Николая Чудотворца. Все ясно, правильно, логично. Восстанавливается должный порядок, потому как жизнь не терпит хаоса и пресекает его чуть раньше либо чуть позже. В масштабах скромного человеческого века это самое “чуть” может обернуться трагедией, однако в исторической перспективе всякий триумф хаоса ничтожно краток.

Образам предстоит соседствовать не только с крестами кремлевских соборов, но и с рубиновыми звездами. Более того, картинка ожидается – восторг интуриста, хит фотосезона. Над фреской – знаменитые часы с курантами, над часами – красная звезда. Кажется, само время разделяет звезду и икону. Или, напротив, сближает?..

Спас и звезда, звезда и крест – тандем гораздо более драматичный, нежели звезда и двуглавый орел. Те все-таки состоят в родстве как символы двух империй. “При советской власти меня называли монархистом, теперь – сталинистом”, – сказал мне однажды писатель, историк, автор книг про Столыпина, Сталина, генерала Кутепова, потомственный горняк Святослав Рыбас. В некотором смысле “сталинист” и “монархист” действительно одно и то же.

А вот крест и звезда – это две культуры, две системы координат, два календаря. К их смешению многие относятся недоверчиво. Среди самых густо оплеванных персонажей последнего двадцатилетия – так называемые подсвечники, бывшие секретари горкомов-обкомов, зачастившие в храм по праздникам. Апофеоз иронии относительно новейших “выкрестов” (из партии в православие) воплотился в анекдотической фразе: “Достроим церковь к ноябрьским!”

Но все-таки: православные прадеды и прабабки, крещеные деды и бабушки, партийные отцы и матери (пусть не партийные, просто лояльные, честно работавшие, ездившие на комсомольские стройки) – куда человеку с таким генезисом податься? Не берем уникальные семьи, где детей прятали от советской школы, где шли на муки за веру, – я про обычных людей. Как нам, потомственно обычным, выбирать между красными и белыми? Чью судьбу считать как бы не бывшей – отца или прадеда?

Пыточная дилемма. Но разве нельзя с ней разминуться?

Крест никогда не уничтожал звезду целенаправленно и жестоко. Не сводит он с ней счетов и сегодня. Истерики в блогах отдельных священнослужителей относительно “коммунистов – прислужников дьявола”, честно говоря, вызывают у меня жим плечами. Равно как попытки особо рьяных членов КПРФ вернуться к пропаганде атеизма. Я наблюдала общение нынешнего Патриарха – в ту пору митрополита Кирилла – с Геннадием Зюгановым на съемках телепроекта “Имя Россия”. Будущий глава церкви отстаивал национальное первенство Святого Благоверного князя Александра Невского, лидер компартии – Владимира Ульянова-Ленина. А беседовали и чай вместе пили за кулисами спокойно, со взаимной доброжелательностью. Не “как цивилизованные люди” – это комплимент двусмысленный, но как граждане одной страны.

Звезда – наше прошлое. Крест – прошлое, настоящее и будущее. Столкновение звезды и креста однажды породило в России страшную братоубийственную резню, но ведь есть у них и другая общая история. Миллионы защитников Отечества лежат под красными звездами. Однако и над ними, и над их без вести сгинувшими по лесам да болотам братьями сияет крест – один на всех. Не победила бы Красная армия – не выжила бы православная Русь. Не помог бы Господь – не дошли бы до Берлина солдаты, кричавшие: “За Родину, за Сталина!”

Как ни парадоксально, звезда поднялась благодаря кресту. СССР построили на христианской способности к самоотречению. Мне всегда казалось: распад империи начался не при Михаиле Горбачеве, а во времена моего детства – к концу 1970-х. К тому моменту стало уходить из жизни не только последнее поколение, родившееся и воспитанное в православной культуре, но и поколение их детей. Вымывание христианства из русской души растянулось на несколько десятилетий. Вера оставляет в человеке след, “пережитки”. Главный из таких “пережитков” – совесть, нравственный барьер, нежелание преступать. Все это было в лучших советских книгах, фильмах, песнях. А потом постепенно сошло на нет. Красивая – что бы там ни говорили – страна рухнула, потому что десять заповедей, автоматом передранные в “Моральный кодекс строителя коммунизма”, без Бога не работают. Стыдиться некого. Страну развалило прежде всего отсутствие стыда, а уж потом объективные факторы (с дефицитом стыда напрямую связанные).

При этом крест вернулся в нашу жизнь без особых препон, благо мы проедаем и все никак не проедим наследие звезды. Надрывая жилы, на третьем дыхании функционирует материальная база, которая позволяет на досуге поразмыслить о душе. Без электростанций и железных дорог, при лучине воцерковление постсоветского народа шло бы куда медленнее. Героев духа опять-таки выносим за скобки, мы про обычных людей – как договаривались:

Советское не падало с неба, не завозилось инопланетянами, оно – производное от русского. Если нынешние дети не знают, кто такой Ленин, это плохо с точки зрения системы преподавания истории. Если они не знают Бондарчука, Калатозова, Симонова, Твардовского, Бернеса, Шульженко, это лишает их духовного иммунитета. Человек должен прочитать в детстве “Тимура и его команду” и “Лето Господне” – можно только радоваться, что одно больше не исключает другого. Нам дан счастливый шанс – двойной крепости, опоры на две точки. Современные дети вряд ли научатся любить звезду – и не надо, пусть любят крест. Но уважение к лучшему, что под звездой создано, – дело святое.

На каждом шагу сталкиваюсь с интересной закономерностью: презирающие советское, как правило, равнодушны и к русскому. Их мало, их крайне мало – националистов с хоругвями, коммунистов с алыми стягами. Зато неохватна масса симулякров, наблюдающих за жизнью сквозь кухонные жалюзи. Помогавших разрушать советское – не для того, чтобы вернуть русское, а просто из мелкого пакостного любопытства. Вытягивай по кирпичику – глядишь, все здание рухнет. Когда знакомый, который сегодня поносит РПЦ, рассказывает, как в детстве его исключали из пионеров, я понимаю: биография развивается логично. Способность верить – великая способность, даже если поначалу заблуждаешься в символе веры. Это не страшно – и Савл, будущий апостол Павел, заблуждался. Страшно – когда ничего святого. “Православие головного мозга” (копирайт Андрея Кончаловского) – недуг гораздо менее опасный, чем гнойный скепсис. Даже у “подсвечника” есть надежда. При некрозе души надежды нет.

Вступаться за крест у нас уже получается. Возьмите жалкую участь Самодурова и Ерофеева. Специалисты по современному искусству не заметили, как переменилось время. Кричать здоровому человеку “Ты болен!” стало небезопасно. Здоровый может ведь развернуться и по уху засветить. Не со зла, а в чисто воспитательных целях. Ради прозрения в мозгах вопящего.

Поумнеем – научимся и звезду в обиду не давать. Читайте по губам: ни у кого не чешется идеология, зато у многих зудит целая эпоха, а с эпохой – целая страна.

Образа, кресты и звезды составляют сегодня пейзаж, естественный для нашего взгляда, и это хорошо. Крестам со звездами воевать незачем. Другая нам требуется война – с разной мерзостью в собственных душах. Мерзостью, которая и крест чернит, и звезду позорит. Бог нам в помощь, история – в назидание.

PD-TC-3-Star & Cross – TICSA USA

ИНФОРМАЦИЯ О ПРОДУКТЕ

Доступность: Все элементы изготавливаются на заказ под заказ. Отмена не допускается. Доставка может занять от 2 до 16 недель, в зависимости от заказанного товара и количества. Большинство заказов доставляется в течение 4-8 недель. Заказ продукта: При размещении заказа УКАЗЫВАЙТЕ ТЕКСТУРУ, ЦВЕТ и ОТДЕЛКУ для КАЖДОГО товара. Текстура : Все предметы, за исключением декоративных элементов и некоторых особых элементов, если они указаны, доступны с текстурой с оригинальной ручной сглаженной (OHS) или винтажной (VTG) текстурой. Поверхность: Все изделия доступны с вощеным или матовым покрытием. Вощеная отделка рекомендуется для всех внутренних полов и стен, за некоторыми исключениями, например, для стен душевых и каминов. См. Страницу рекомендуемых приложений для получения более подробной информации. Окончательная отделка: Нанесение окончательной отделки, включая заделанные участки, с рекомендованным воском (внутренняя часть) или пятно (внешняя поверхность), а также программа технического обслуживания, необходимы для достижения того же вида образцов или досок для образцов, которые использовались для определения продукта. . Цветочный белый: Цветочный белый цвет не рекомендуется укладывать в сочетании с другими цветами, так как для окончательной отделки и ухода за ним требуется другой тип воска. Наружное использование : Наружное нанесение рекомендуется ТОЛЬКО для зон с теплой погодой. Glazed Colours : Для внутренних и наружных работ (только в теплую погоду). Для наружных полов рекомендуется использовать текстуру Vintage (VTG), так как она имеет более высокое сопротивление скольжению. См. Более подробную информацию на страницах с информацией о продукте. Размеры: Все размеры являются НОМИНАЛЬНЫМИ и имеют обычные терракотовые вариации ручной формовки. Если требуется ТОЧНАЯ мера из-за макета или комбинации с другим типом материала, пожалуйста, свяжитесь с нами, чтобы оценить все возможности. Варианты цвета: Все товары производятся по заказу, поэтому каждый заказ может иметь небольшую разницу в цвете или оттенке пятна с другими предыдущими заказами. Дополнительные заказы могут отличаться от оригинальных. Варианты декоративной плитки: Все декоративные элементы изготавливаются вручную.Следует ожидать и принимать вариации цвета и дизайна в пределах одной плитки или между плитками одной партии. Цифровые цвета: Изображения продуктов должны быть максимально точными и должны рассматриваться только как приблизительные. В эстетических целях на некоторых изображениях области затирки могут быть заполнены цифровыми цветами. При принятии окончательного решения следует использовать фактические образцы и / или залитые образцы плит (с окончательной отделкой), представляющие «законченный» вид установленной плитки.

TICSA с гордостью производит широкий ассортимент продукции HAND CRAFTED и LUXURY Terracile

ручной работы, включая: Терракотовая плитка для пола и стен – Глазурованная терракотовая плитка для пола и стен ручной работы – Плитка для пола и стен с ручной росписью – Глазурованные терракотовые конструкции с ручной росписью – Терракотовые точки ручной росписи – Терракотовая мозаика ручной работы для пола и стен – Гравировка на терракоте ручной работы – Резьба по терракоте ручной работы – Рельефные терракотовые конструкции ручной работы – Терракотовые контуры ручной работы – Тисненые терракотовые конструкции ручной работы – Готовая терракотовая плитка для пола и стен ручной работы – Предварительно окрашенная терракотовая плитка для пола и стен ручной работы – Предварительно окрашенная терракотовая плитка ручной работы для пола и стен – Готовая терракотовая плитка ручной работы Напольная и настенная плитка – ручная работа с металлом Настенная плитка al Leaf – Терракота ручной работы Металлические цвета Настенная плитка – Терракота ручной работы очень больших форматов и размеров – Тонкий терракотовый кирпич ручной работы – Глазурованный тонкий кирпич ручной работы – Толстый терракотовый кирпич ручной работы – Терракотовые ступени ручной работы – Терракотовая плитка ручной работы для бассейна и террасная плитка ручной работы Отделка – Терракотовая плитка ручной работы – Терракотовая лепнина ручной работы – Глазурованная лепнина из терракоты ручной работы – Архитектурные и ландшафтные элементы ручной работы – Терракотовая плитка ручной работы Пользовательские цвета и детали – Ручная работа Терракотовая сетка для пола и стены – Терракотовая плитка ручной работы – Узоры и комбинации настенной и напольной плитки ручной работы Плитка в средиземноморском стиле – Традиционные дизайны плитки ручной работы – Классические дизайны плитки ручной работы – Плитка ручной работы в деревенском стиле – Плитка ручной работы в винтажном стиле – Плитка ручной работы в модернистском стиле – Плитка ручной работы в стиле ар-деко – Плитка ручной работы в стиле ар-нуво – Плитка ручной работы в Андалусии – Handma de Tile Spanish Designs – Плитка ручной работы в Италии – Плитка ручной работы в средневековом стиле – Плитка ручной работы по французски – Дизайн в стиле цементной плитки ручной работы – Современный дизайн плитки ручной работы – Плитка ручной работы Евразийский дизайн – Плитка ручной работы в России – Плитка ручной работы в арабском стиле – Терракотовый пол в восстановленном стиле И настенная плитка – терракотовая плитка для пола и стен – терракотовая плитка в старинном стиле для пола и стен

Храм полного Евангелия Plant of Renown, Inc.Звезда и Крест

T символ завода г. Слава, крест Христос с шестиконечным звезда Давида наложена на его центр, был принят организации в 1955 году. крест – это символ Христианство.В шестиконечная звезда известна как звезда Давида или Израиля звезда. Христос родился под этой звездой, таким образом, звезда на кресте представляет Христос. Шестиконечный звезда Ветхого Завета, соединены с крестом Новый Завет формирует все Слово Божье и Евангелие Иисуса Христа.Христос пришел в мир объединиться два. Ветхий Завет святые с нетерпением ждали Мессия; Новый Завет связывает выполнение пророческие высказывания относительно Него. В Мессия Ветхого Завета это Христос Нового.

Фигурные плитки – Звезды и кресты – Арабески

Плитка в форме арабески- Шестиугольная плитка- Плитка в форме гребешка

Свяжитесь с нами о вашем проекте

бесконечных цветов глазури доступны в этих фигурных плитках.

Плитка в форме гребешка

www.LascauxTile.net
Доступно несколько размеров

www.LascauxTile.net
Плитка в форме арабески

www.LascauxTile.net

Наша фасонная плитка в античном персидском стиле может быть изготовлена ​​почти из любых материалов. любой цвет глазурь! Матовая или глянцевая отделка.

Сообщите нам Ваши цвета и отделка, и мы сделаем образец для вашего проекта.

Плитка Ласко со звездами и крестами

Зеленый Medley HD

фасонные плитки хороши для кухонного фартука; Ванные комнаты, Пороховые комнаты, фонтаны; Плитка для бассейнов на ватерлинии и на некоторых этажах.

Amazon.com: Еврейская звезда из красного дерева из темного дерева в крестовой настенной табличке в подарочной коробке: Дом и кухня


В настоящее время недоступен.
Мы не знаем, когда и появится ли этот товар в наличии.
Марка Неизвестно
Материал Дерево
Материал рамы Дерево
Тип монтажа Настенное крепление
Тип упаковки Стандартная упаковка

Звездный крест

или Мессианский крест

Звездный крест является гибридом и символизирует христианство, занимающее центральное место в иудаизме.Вариант символа представляет собой альтернативу, в которой иудаизм занимает «центральное место» по отношению к христианству.

…. и, конечно же, любовь занимает центральное место как в христианстве, так и в иудаизме.

Звездный крест

Термин « Звездный крест » может применяться к нескольким рисункам, и в геральдике крест с заостренными руками называется звездчатым крестом . Одна такая шестиконечная звезда изображена на кресте Этуаль, а другие включают

.

На этой странице мы рассмотрим христианский крест в сочетании с Моген Давид , еврейской звездой Давида.

Звезда Давида считалась «крестом» в европейской геральдике. Его иногда называют еврейским крестом , но, как правило, это неправильное название – «эмблема», «медальон» или «значок» точнее, чем «крест».

Иудаизм отрицает, что Иисус воскрес как Христос; поэтому Крест не имеет особого значения для евреев. Однако, входя в сумеречную зону логики, поскольку Иисус был евреем, тогда крест, использованный для его распятия , можно назвать еврейским крестом.Но у нас уже есть название для этого – Истинный Крест.

Звезда Давида состоит из двух треугольников, представляющих греческую букву «D», перевернутую над другим, который, как оказалось, был царским шифром царя Давида (поскольку его имя начиналось и заканчивалось на «D»). Символ представляет собой город Вифлеем, прежде всего, место рождения Христа.

Подобно Кресту Полумесяца, Звездный Крест , показанный слева, является гибридом и символизирует христианство, занимающее центральное место в иудаизме.Символ используется еврейскими христианами; секта, которая сохраняет свое еврейское наследие, но верит в Спасение через Иисуса, а не через дела. Они склонны присоединяться к протестантским или католическим церквям.

Другая группа – это мессианских евреев , которые верят, что Иешуа (Иисус) пришел как Мессия, но продолжают поклоняться в синагоге.

Несмотря на различия между иудаизмом и христианством, эти две религии также имеют фундаментальное сходство; например, этические стандарты, священные тексты и вера в одного и того же Бога.Поэтому неудивительно, что некоторые люди решают использовать лучшее из обоих миров.

Слева показано альтернативное расположение, которое можно интерпретировать как иудаизм, занимающий центральное место в христианстве. Важной особенностью этого узора является то, что линии звезды переплетаются с линиями креста. (Щелкните изображение, чтобы увеличить его.)

Цвета, используемые для нашего изображения, произвольны, выбраны так, чтобы отображать перекрывающиеся линии, а не подразумевать какое-либо конкретное значение.Однако красный цвет довольно часто используется в христианской вере, чтобы напомнить нам о духовно очищающей крови, пролитой Иисусом, когда он был распят. Синий часто используется в иудейской вере, чтобы символизировать небо, небеса и, как следствие, Божественную природу Бога. (Синий оттенок, использованный для этого изображения, скопирован с флага Израиля. Интересную предысторию использования евреями Могена Довида см. На официальной веб-странице правительства Израиля, посвященной гербу Израиля.)

Ни звезда, ни крест не находятся перед другим, и, следовательно, символ не говорит о том, что один элемент должен иметь приоритет над другим.

Ваша собственная вера подскажет, что важнее и важнее – крест или звезда.

Другие кресты со звездами


Quaker Star

Звезда квакеров не является официальным или универсальным символом Религиозного общества друзей, но Звезда квакерской службы (черная и красная) использовалась Комитетом помощи жертвам войны друзей во время франко-прусской войны 1870–1871 гг. и используется некоторыми группами квакеров с 1917 года.


Техасская звезда

Звезда Техаса или Кефаль Звезда на логотипе Общей баптистской конвенции Техаса техасских баптистов.орг. (Пятиконечная звезда в геральдике называется «кефаль».)

… и крест внутри звезды довольно причудливого логотипа Raelian.

См. Также Крест Святого Давида и Крест Ниндзя

И если вы придумали загадку, попробуйте объяснить, почему звезда находится на этом надгробии.

В центре внимания: The Star Cross Fold

Стиль складывания: Star Cross Fold
Подкатегория: Cross Fold
Уровень: Средний
Использует: Маркетинговые материалы, продвижение мероприятий, анонсы продуктов

Вот креатив вариация Креста – Звездный Крест.У Cross Folds есть панели, которые складываются в центр с разных сторон. Наиболее распространенным поперечным сгибом является квадратный крест, но существует множество других вариаций, таких как Т-образный крест и, конечно же, звездный крест, которые мы исследуем здесь.

Дизайн Star Cross – хороший вариант для начала, если вы ищете более простой способ перейти в категорию. Что делает Star Cross проще, чем некоторые другие версии, так это то, что он обычно складывается в единую конфигурацию панели. Если вы когда-либо изучали другие версии Cross Fold, такие как Square Cross, вы заметите, что панели могут открываться во многих различных конфигурациях (например, по часовой стрелке или вверх, вниз, вправо, влево), что немного более сложный дизайн для.При проектировании Звездного Креста у вас есть особое решение по компоновке (за одним исключением – см. Видео с идеей ниже).

Звездный крест в раскрытом состоянии выглядит как звезда, а в закрытом – как конверт. Это достигается за счет уникальной формы звезды по периметру, точек и складок. Вот как выглядит dieline Star Cross:

Star Cross имеет угловые панели, поэтому он идеально подходит для дизайнов, которые не имеют большого количества письменных копий, или дизайнов, которые могут использовать нижнюю панель в качестве бесклеевого кармана для вставки, которая несет большую часть контента.Вот действительно хороший пример приглашения на мероприятие от Гилсона. Это изделие было напечатано цифровым способом с индивидуальной настройкой. Вставка была отличным дополнением к изделию и служила напоминанием о памятном событии.

Помимо уникальной формы звезды в разложенном виде, одной из самых крутых особенностей Star Cross является заправленная (или заблокированная) крышка. Верхняя треугольная панель предназначена для закрывания в глубокую букву «V» нижней панели. Эффект похож на конверт и делает открытие очень особенным, поскольку “конверт” превращается в звезду.

Формат может быть маленьким и размером для почты, или большим, например, как упаковка каталога или творческий способ доставки письма о принятии.

Звездный крест, сложенный 4 способами

Звездный крест – уникальный и интересный формат, но вам может быть интересно, где он может вписаться в ваш маркетинговый комплекс. Ниже вы найдете четыре реальных способа использования Звездного креста, в том числе один способ его сложить.

Звездный крест для маркетинга и мероприятий:

Образец № 1 Gilson / № 2: Iseman Design / № 3 Гарвардская медицинская школа / № 4 Всемирный зал славы гольфа и музей

Первые два примеры в видео показывают Звездный Крест того же размера и удобной для почты пропорции.Прежде всего, это образец Гилсона, который был показан на изображении выше. Оно было отправлено как персональное приглашение на мероприятие Lunch & Learn. Мне нравится использование штриховых рисунков с обеих сторон и то, как они обрамляют сообщение на внутренней центральной панели и вставке. Второй образец был разработан Iseman Design и отправлен Eaton Roofing & Exteriors в качестве благодарности за сотрудничество с ними.

Третий представленный образец демонстрирует отличное использование формата в качестве негабаритного носителя с письмом о сборе средств для потенциальных спонсоров выпускников.Произведение действительно драматично и стильно в большом масштабе, но при этом его так же легко открыть и испытать. При большем масштабе вы определенно можете получить больше контента на наклонных панелях. Этот образец был отправлен в фирменном конверте большого размера.

Четвертый пример предлагает интересную, более бюджетную модификацию дизайна. В этом великолепном приглашении из Всемирного Зала славы гольфа и Музея используется базовая форма периметра, однако они добавили счетчик на панелях, чтобы создать глубину для толстого набора вставок, изменили порядок открытия панелей и добавили точку на липучке. уплотнить, а не заправлять крышку.Элегантные детали, такие как тиснение медной фольгой, специальная бумага и лента, завершают упаковку. Красивый! Если вы хотите узнать больше об этом дизайне приглашения, оно было показано в эпизоде ​​№ 440 журнала Fold of the Week.

Обожает это? Сделайте свой звездный крест

Итак, теперь, когда вы увидели четыре креативных способа использования этой складки, не хотели бы вы попробовать создать один для себя? Хорошо! Создайте и распечатайте свою собственную перекрестную фальцовку в виде звезды здесь – вы можете бесплатно скачать шаблон и получить мгновенные расценки.

Подвеска-крест Lone Star с синим сапфиром

210,00

Артикул: PNX011A-SB

Подвеска-крест «Одинокая звезда» цвета «Синий сапфир» вам понравится – символ веры в техасском стиле! Наслаждайтесь фирменной 3D-звездой с камнями ваших любимых цветов!

Серебро

пробы, желтое золото 1/10 10 карат и розовое золото с синим сапфировым цирконием и черным антиквариатом.

Высота: 2 1/4 дюйма
Ширина: 1 3/4 дюйма

Щелкните здесь, чтобы просмотреть руководство по размещению заказа на цепочку.

В наличии

Дополнительная информация

Цвет камня

Сапфирово-синий

Фон

Черный

Коллекция

Фирменный стиль

Месяц рождения

Сентябрь

Вам также может понравиться

Множество
(
    [pa_color] => Массив
        (
            [name] => pa_color
            [значение] =>
            [позиция] => 0
            [is_visible] => 1
            [is_variation] => 1
            [is_taxonomy] => 1
        )

    [pa_background] => Массив
        (
            [name] => pa_background
            [значение] =>
            [позиция] => 1
            [is_visible] => 1
            [is_variation] => 0
            [is_taxonomy] => 1
        )

    [pa_collection] => Массив
        (
            [name] => pa_collection
            [значение] =>
            [позиция] => 2
            [is_visible] => 1
            [is_variation] => 0
            [is_taxonomy] => 1
        )

    [pa_gender] => Массив
        (
            [name] => pa_gender
            [значение] =>
            [позиция] => 3
            [is_visible] => 0
            [is_variation] => 0
            [is_taxonomy] => 1
        )

    [pa_occasion] => Массив
        (
            [name] => pa_occasion
            [значение] =>
            [позиция] => 4
            [is_visible] => 1
            [is_variation] => 0
            [is_taxonomy] => 1
        )

    [pa_product-type] => Массив
        (
            [name] => pa_product-type
            [значение] =>
            [позиция] => 5
            [is_visible] => 1
            [is_variation] => 0
            [is_taxonomy] => 1
        )

    [pa_birth-month] => Массив
        (
            [name] => pa_birth-month
            [значение] =>
            [position] => 6
            [is_visible] => 1
            [is_variation] => 0
            [is_taxonomy] => 1
        )

)
 
.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Back To Top