Разное

Mortem effugere nemo potest: Mortem effugere nemo potest. – это… Что такое Mortem effugere nemo potest.?

Глава 4. Mortem effugere nemo potest, Время меняет всё — фанфик по фэндому «Кантриболс (Страны-шарики)»

2.09.1945. 9:02 по токийскому времени, Токийский залив, линкор* Миссури — Итак, Японская Империя, наконец-то мы пришли к соглашению. Вы подписываете акт о капитуляции, – спокойный, невозмутимый голос Великобритании эхом отдавался в голове Японской Империи, сидящей за противоположным концом стола. В груди что-то оборвалось с громким ударом рухнув вниз. Вот и всё. Конец. — Впрочем, выбора у Вас особо нет. Подписывайте, – холодный, чуть надломленный голос Китайской Республики. Перед женщиной, в изуродованном лице которой с трудом угадывались черты некогда великой Японской Империи, шурша, опустился лист. Рука предательски дрожит, исцарапанные губы нервно поджимаются. “— Это ради Японии”, – проскальзывает мысль. Росчерк пера — Прекрасно. СССР, Вам слово, – мужчина встал с места, указывая на вторую страницу договора. — Согласно Постдамской декларации я требую возврата под моё влияние острова Карафуто и южный архипелаг Тисима ретто**. — Хорошо. Ещё росчерк. Японская Империя как официальное государство перестаёт существовать.
— Остальное предоставим правительству. Собрание окончено.       РСФСР всё это время находилась в зале, наблюдая со стороны и не вмешиваясь. Она видела состояние Империи, видела, что с ней сделали проклятые атомные бомбы! При взгляде на женщину, а потом на виновника её состояния – США, по спине и кончикам пальцев пробежалась волна холодной ярости, на пару мгновений вытягивая зрачок и удлиняя клыки. По мнению самой республики, в отличие от своего отца Америка был слишком наглым, слишком много себе позволял. Но окружающее его на данный момент общество вынуждало соблюдать рамки приличия. Сброс атомных бомб потрясло весь мир. Ещё ни одна страна не подвергалась ядерной атаке, все знали об опасности этого мероприятия, но США переплюнул всех. России не впервой видеть человеческую жестокость, но чтоб настолько. Девушка усилием воли заставила себя успокоиться, подавляя желание вцепиться кому-нибудь в глотку. “— Человеческая жестокость не знает границ. Зная о влиянии ядерного оружия, он всё равно спустил бомбы, – мысли сменяли одна другую с немыслимой скоростью, — Несмотря на все свои поступки, она не заслужила такой участи.”       Уйдя в себя, РСФСР не сразу обратила внимание, что уже минут пять смотрит в одну точку. Очнулась она от того, что отец тряс её за плечо, обеспокоенно заглядывая в глаза. В карих, отливающих золотом, глазах отца девушка видела искреннее волнение с безграничным теплом, будто бы освещающем всю его сущность. Теплотой, которой ему хватало абсолютно на всех. РСФСР чуть улыбнулась, резко вскакивая с кресла и обнимая его, зарываясь лицом в воротник потрёпанного пальто. Теперь у неё никого нет кроме семьи. Пожалуй нет, она ещё не готова принять на себя ответственность самостоятельной страны. Да если честно, не особо и хотелось. Теперь, её главная задача – защитить свою семью и свой дом.       Выйдя на палубу, девушка вдохнула свежий морской воздух. Она любила запах моря, пусть и росла среди лесов. Было в зеркальной глади что-то… волшебное. РСФСР, прикрыв глаза, чуть улыбнулась, вспоминая свои детские фантазии и рассказы отца про волшебный лес, в котором живут необычные звери. А в тринадцать лет она выяснила, что не является обычной республикой. За спиной послышались шаги, а затем чей-то вкрадчивый голос прошептал: — Наслаждаешься, Российская СФСР? – республика дернулась, кожей ощущая мороз. Резко развернувшись, она столкнулась с Японской Империей, что стояла перед ней с болезненной ухмылкой на лице. — Простите? — Ты никогда не думала, что вот сейчас ты стоишь и любуешься океаном, а уже завтра потеряешь всё и всех, кто тебе дорог? А ты не сможешь им помочь, – истерический смешок вырвался наружу. Девушка напряжённо следила за действиями Империи. Та, видимо, почувствовав это, закрыла глаза и засмеялась. Только. Смех этот звучал горестно. — Неважно. Не смотри на меня так, я уже ничего не смогу сделать, – под конец фразы голос стал тише. РСФСР смотрела на женщину, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. Слова вырвались сами по себе: — Мне искренне жаль Вас! Вы ведь просто хотели защитить Японию… А получили атомными бомбами, – Империя застыла на месте, а девушка начала жалеть о своих словах. Женщина подошла ближе и склонилась к её уху. Уж на что РСФСР редко чувствовала ужас, но сейчас это ощущение проникло в каждую клеточку тела, заставляя настороженно замереть и слушать биение собственного сердца. Страна тихо и вкрадчиво прошептала республике на ухо: — Я не нуждаюсь в жалости врагов, хоть конкретно ты таковой и не являешься. Это признак слабости. Mortem effugere nemo potest, ロシア***. Запомни мои слова. Это настигнет и тебя, – и Японская Империя удалилась.       Республика некоторое время стояла в странной задумчивости, а мозг прокручивал фразу женщины. Россия машинально повторила : — Смерти никто не избежит…

****

      Лёгкий ветерок, донося тот самый аромат тёплого майского вечера с примесью запаха дыма, чуть шуршал нежными листьями деревьев, окружающих дом и чудом уцелевших во время войны. Невдалеке слышалось тихое журчание родника. О недавних событиях напоминали воронки бомб, взрыхленная земля и видневшиеся вдали верхушки разваленных зданий. Солнце уже склонялось к закату, окрашивая небо на западе в розовые и алые тона. Красиво. Даже очень. Природа и понимание того, что самое страшное позади приносили душе умиротворение, а значит можно было, как в старые добрые времена, тайком залезть на крышу дома и насладиться покоем, которого так не хватало последние четыре года.       Скрип деревянных досок заставил республику обернуться. Это был старший брат. Он тоже часто приходил сюда, когда хотелось просто посидеть и подумать. Привести, так сказать, мысли в порядок. Казах уселся рядом с сестрой и посмотрел вдаль. Тишина вовсе не мешала. В такие моменты долго подбираешь слова, чтоб выразить свою мысль. — Ну что? Вот и всё закончилось. — Да.., – РСФСР пребывала где-то далеко в своих мыслях. КазССР замолчал. Порыв ветра всколыхнул пепельные волосы сестры и помчался дальше. Он устроился поудобнее и продолжил: — Так и будешь по ночам в лес убегать? — Воз… Погоди, что?! – ошеломлённая до глубины души республика слишком резко обернулась к брату. — Откуда ты.?! — Да брось, – казах махнул рукой. — Ты думаешь, я не узнаю те сапфировые глаза, тогда, около Волги? Твои глаза можно узнать из тысячи. Думаешь, я не узнаю их в лице белой волчицы? Россия, я же не настолько дурак. Девушка сидела в полнейшем шоке. Она и не думала, что её можно узнать. Прерывая следующий вопрос, парень сказал, что никому ничего не расскажет и сохранит это в тайне. — Откуда у тебя это? — Не знаю. Впервые проявилось в тринадцать. И с тех пор я скрываю эту способность. — Слышал я когда-то от отца, Казахского Ханства, легенду о волках, что обитают глубоко в лесу, и увидеть их дано не каждому. Говорят, что после того, как одна из них вышла замуж за человека, то род волков прокляли. И теперь неизвестно, живы ли они. Больше ничего не помню. Давно это было, – казах вздохнул, обнимая себя крыльями.       Россия молчала. Может ли быть, что она одна из тех оборотней? Нет, вряд ли. Однако, тогда откуда у неё эти способности? Да и отец практически никогда не упоминал о матери, ограничиваясь фразой, что она была самой чудесной женщиной, что он встречал. И всё. Ни имени, ни истории – ничего. А ведь если задуматься – что вообще известно об их семье, помимо того, что рассказывал отец? А рассказывал он крайне мало, будто что-то скрывал. Ей казалось, что ответ надо искать в месте, откуда началась легенда – лес. А там ей помогут.       Тряхнув головой, РСФСР встала, ловя слегка усталый взгляд брата. Ему тоже требовался отдых. — Я, пожалуй, пойду. Здесь будешь? – получив утвердительный кивок, девушка подошла к краю крыши и легко спрыгнула, нахмурившись.       Солнце скоро должно было зайти, а значит у неё было мало времени, чтобы добраться до своего друга. На поляну попадать лишний раз не хотелось. Крикнув Казахстану, что б прикрыл её, и услышав недовольное бурчание, вызвавшее на лице республики улыбку, РСФСР рванула в сторону леса, в мгновение ока превратившись.        А тьма медленно, но верно начала подкрадываться к семейному дому, незримо окутывая его паутиной тревоги и близкой бури.

сохраняйте спокойствие. , mortem effugere nemo potest. — фанфик по фэндому «Neo Culture Technology (NCT)»

– это вирус? – мы не знаем. – это заразно? – на данном этапе возможно все. – а будут ли задействованы наши вооруженные силы? – разумеется. – эти люди живые или мертвые? – мы не знаем. (с)

/ Стекол у окон нет. Они заколочены кое-как деревяшками, но сквозь толстые и рваные дыры просачивается апрельская стужа. отопление на минимуме, зима – почему-то на максимуме. Тэен надевает третий свитер и заваривает сотую чашку кофе. У него под глазами – молотые зерна, и сам он горчит не хуже своего напитка, словно весь пропитался. Он обесцвечивается быстро и внезапно. Джехен уходит из своего родного дома за вещами первой необходимости, а возвращается на Аляску – безумный холод окутывает с головы до ног, мутировавшая в февраль весна глушит. Тэен заставляет себя не включать телевизор, чтобы не видеть всего того, от чего он скрывается за тяжелыми дверьми, но не может: щелкает с канала на канал, все программы сливаются в одно большое, написанное жирными буквами по тугому воздуху: “
выжить
“. Смерть гуляет по новостям. Картинки быстро сменяются: переполненные больницы, пустые и брошенные дома, бегущие в никуда люди, оружие и пятнистая форма солдат. И глаза, глаза, глаза. Кроваво-безумные, покрытые жидкой пылью и совсем одичалые. (джехену эти глаза снятся на лице тэена, и каждый раз, просыпаясь у него под боком, он не может нормально дышать, словно легкие проткнули – воздух больше не задерживается там надолго) (а еще джехен думает, что не сможет дальше жить, если с тэеном что-нибудь случится) – Если вы хотите жить, не контактируйте с людьми, заприте все двери и окна. Врачи ищут способ победить болезнь, а вы ищите способ не заразиться. (если вы
хотите жить
– не дышите) – Молитесь о спасении. Джехен в старых вещах находит крестик, который носил до четырнадцати лет. Как сейчас помнит, что стянул его с себя в тот момент, когда Енхо насмешливо сказал, что верят во всевышнего только слабые люди. Джехен слабым быть не хотел, но, наверное, всегда таким и являлся, ведь только слабые скрывают слабость, сильные же не боятся показать ее. Крест прожигает грудную клетку. Джехен молится. Не за себя, а за Тэена, потому что жить он достоин больше, чем Джехен. И если кто-то наверху слушает надрывные шепотки, уходящие мокрыми следами в подушку, то. Пусть спасут Тэена. Джехен свою черную душу положит на священные кости церкви, если это даст гарантию. / У них заканчивается еда и воля к жизни. Тэен анорексичными руками водит по костлявой спине Джехена и говорит, что, наверное, это конец. Он не имеет в виду только их вдвоем, он указывает взглядом на окна, где просветы красятся в огненный цвет. Пахнет гарью невыносимо, и в уши бьется надрывный плач-крик, который обрывается резко. – Нужно просто ждать, – говорит Джехен сухими губами, – просто ждать. Только вот чего? Они с Тэеном вместе смотрят последние новости: Тэен жмется к нему, мелко дрожит от холода-страха и закрывает глаза, когда на экране появляются больные. У Джехена сердце крошит ребра в пыль, потому что это так напоминает прошлое, когда они вместе смотрели всякие хорроры по ночам, чтобы нервы пощекотать. Тэен всегда глаза закрывает, когда боится; Джехену было смешно наблюдать за ним. Сейчас нет. – Неизвестная эпидемия выходит из-под контроля, – вещает репортер, у него за спиной смеется хаос, руша все на своем пути. Тэен глазам поверить не может, когда видит улицы, по которым ходил в университет, у него горло сжимается, и мысли вопят, что не может такого быть.
Мир так быстро не меняется.
– Было принято решение установить на территории Сеула и близлежащих городов в радиусе десяти миль карантинную зону. Как только врачи найдут способ справиться с болезнью, и ситуация стабилизируется, с территории снимут статус биологической угрозы. Джехена мутит, к горлу подкатывает желчный комок. Он оглядывает родной-чужой дом, который превратился в самодельную крепость, где поселились серость и безысходность. Они шепчут на ухо, что выхода больше нет, как и спасения. Никто не поможет. Тэен их слушает внимательно и едва не ломается под тяжестью пустых слов, верит им, не Джехену. Где-то в глубине души Джехен тоже хочет смириться. – Что нам делать? – шепчет Тэен, заламывая узловатые пальцы. – Боже, Джехен, неужели мы тоже… Джехен прячет его бледное лицо у себя в груди, дышит горячо в макушку и говорит: – Я тебя спасу. Обещаю, что спасу. / Джехен в перерывах между беспокойными снами слушает тэеновские вдохи и выдохи, считает их и успокаивается. Ночь сменяется еще одной ночью; солнце прячется от людей за темными тучами. Тэен два дня кряду отказывается куда-либо уходить из дома, смотрит на Джехена плывущими глазами и прячет дрожащие губы за высоким горлом кофты. Он не представляет, каков мир снаружи, даже к окну не подходил с тех пор, как стекла треснули и лопнули осколками. А Джехен – знает, поэтому и надо уходить. Снаружи не страшно и смерть не ждет за каждым углом. Все, что нужно – быть осторожным. Снаружи даже безопаснее, потому что в четырех стенах рождается смесь паники, страха и безумия – и от этого никуда не денешься. Пустота начинает играть в игры, в которые заведомо нельзя победить; Тэен ставит на кон две жизни. Джехену удается увести его прежде, чем над их домом повисает апокалипсис, капая вязкой слюной на крышу от предвкушения. На лицах – медицинские маски, и Тэену ломают ребра воспоминания: усталая улыбка Донена, желтовато-рваная кожа и “все нормально, я в порядке“. Донен заболел, наверное, одним из первых, когда еще никто не предполагал, что “все нормально” выльется в массовую эпидемию. “Простудился просто”, – говорил Донен, откашливаясь кровью. Наверное, это к лучшему? Донен бы не вынес этого нового мира, который слишком неправилен и жесток, а Донен был тем, кто спустился с небес. (И его забрали обратно, потому что он не заслужил страданий) Тэен открывает глаза. Апрельский Сеул искажается до ада. – Мы найдем безопасное место, – тяжело говорит Джехен, – и постараемся переждать это неспокойное время. Тэен сглатывает липкий страх, ногами топчет кости родного города и старается не дышать, потому что цена вдоха может быть слишком велика. Скулы сводит болью, и кончики пальцев немеют. Слишком много тел: скрючившихся в неестественных позах, надломанных пополам, с трупными язвами по всему телу и закатанными глазами. Тэен давится кислой желчью и плюется сизой реальностью, которая не может в нем ужиться: Тэен хочет вернуться туда, где будет думать только о хорошем, да только после этого не поможет уже ничего. В паре кварталов слышатся выстрелы – Джехен тянет в обратную сторону, петляет между вывернутыми наизнанку домами и повторяет, словно заведенный: не смотри. не смотри. ничего не говори. и не дыши. Свинцовая дробь не прекращается, и Тэену кажется, словно все пули летят в него: и душа в решето, как рваное ночное небо в дырах-звездах. В глазах плывет. Тэен ловит ушами далекое “Сычен, просто беги!” и крепче сжимает руку Джехена. Собственные шаги мешаются с глухим перестуком чужих. / У Сычена два автомата; он напряженно говорит, что подобрал у трупов солдат, патронов немного, но хватит на первое время. Донхек неуверенно смотрит то на Тэена, то на Джехена, трет кулаками опухшие глаза и только сильнее прячется за спиной Сычена. Джехен подбрасывает бумагу в костер. Они разбивают временное укрытие в старой библиотеке с разломанной крышей, книги жечь жалко – настоящий акт вандализма и неуважения к культурному наследию, поэтому в ход идут старинные газеты и всякие журналы не из глянца. – Вы друзья? – тихо интересуется Тэен, словно боится спугнуть играющие на стенах блики и тени. Сычен едва заметно дергает плечами. – Знакомы несколько дней. Я подобрал Донхека возле моста. Донхек согласно кивает, греет красный нос в плече Сычена и сонно мямлит: – Без хена я бы пропал. У Тэена щиплет в глазах. Донхеку едва шестнадцать, а выглядит так, словно полвека держал на себе тяжесть небес, обманутый титаном Атласом из старых мифов. Будучи подростком, кажется, что сможешь все, но стоит столкнуться с чем-то серьезным – и ломаешься сухой веткой под ботинком. Тэен такое проходил и не раз, но сейчас все не так: в прошлом ни разу жизнь не находилась под угрозой. – Спасибо, что предложили нам свою помощь, – Донхек чуть склоняет голову. – Хен сам никогда не попросит, но ему сейчас нужен хоть какой-нибудь врач, нам очень повезло с вами. Сычен хмурится, на его бледное лицо ложится прозрачная тень. – Хен из тех людей, которые язык проглотят, но не скажут ничего. Тэен едва заметно улыбается, Джехен даже думает, что ему показалось, но у него в голосе сквозит теплота: – Не волнуйся, будет твой хен в порядке. Я не “хоть какой-нибудь врач”, а, можно сказать, без пяти минут с дипломом, так что можешь доверить Сычена мне. Уголки губ дергаются, Джехен решает промолчать, что Тэен вообще-то на педиатра учился, а не на хирурга, который раны штопает за минуту. Да и неважно это. – С тех пор, как окрестили это место карантинной зоной, все пошло крахом, – начинает Сычен, когда Донхек засыпает, прижавшись к теплому боку, чтобы не пугать его еще больше. – И без того было шаткое положение, а сейчас будто сказали: творите анархию, все равно все подохните здесь. Думаете, спасение есть? Да, оно есть, только не у нас с вами, ведь наши жизни не представляют никакой ценности. Умрем, и что с того? Нами жертвуют ради благой цели. – Ты бредишь, – качает головой Джехен. – Это из-за раны, ты потерял достаточно крови. Нужно поспать, ты ложись, а я подежурю. – Помяните мое слово, скоро сюда запустят отряды элитных бойцов и нас начнут отстреливать. Тэен сверкает испуганными глазами, пока накладывает последнюю повязку на плечо Сычена, и потом полночи не спит, проецируя его слова у себя в мыслях: мутные картинки скачут и расплескиваются бордовым по черепной коробке. – Это же неправда, да? – шепчет он, прижимая джехеновы руки к груди. Джехен не знает, что ответить. Он больше не различает истину и ложь. / Донхек рассказывает, как болел его старший брат: вирус съел его всего за неделю, лихорадило жутко, и везде, везде была кровь. Донхека к брату не пускали, чтобы не заразиться, а потом и вовсе отправили к бабушке, почти на окраину Сеула. Донхеку, вообще-то, прямо не говорили, что Минхен умер, но он и так все понял и без слов: по хриплому голосу отца и плачу матери на фоне. А потом они не брали трубку даже после двухсот пропущенных. У Донхека болели все, словно кто-то намеренно выжигал его семью с мирового полотна. – Я даже не скучаю, – кивает он, колупая грязь под ногтями. – Как будто до сих пор не понял, что их больше нет. Все хочу вернуться домой, открыть дверь и увидеть, что меня уже давно ждали. Тэену нечего ответить, он не Джехен, который всегда найдет слова и вложит в них всю свою веру и надежду. Тэен вообще мало что может, по сравнению с Джехеном, который зубами цепляется за жизнь и старается делать все, что поможет не сойти с ума. А у тэена просто не поднимаются руки, словно немыслимый груз осел на коже. Но Донхеку сейчас сложнее намного, и это отрезвляет. Почему-то Тэен чувствует себя обязанным заботиться о нем. Связи сейчас нет: их отрезали от всего мира, построили бетонную стену высотой до космоса, и только купола не хватает и надписи “зона обреченных”. Тэену бы хотелось позвонить родителям, только вот: что сказать, когда слезы душат? Тэен звонил до того, как связь пропала навсегда – итоги не лучше, чем у Донхека. В перерывах между бесконечными гудками Тэен слушал собственное сердцебиение: изорванное, барабанное, безнадежное. – По крайней мере, сейчас ты не один, – говорит Тэен. И это правда. По Сычену видно, что он не бросит младшего. – Мне с хенами везет, – улыбается Донхек. Тэен думает: сколько он уже не видел светлых лиц, не искаженных потерями? Джехен перестал ему по-настоящему улыбаться уже давно, да и сам Тэен – тоже. Не было никаких поводов, и натянутая силком улыбка все равно переходила в кислый оскал. Донхек улыбается просто так и от всей души. Этим и покоряет. У Тэена плотная безысходность крошится в пыль, и грудь сводит болью, когда начинаешь дышать осознанно: на легких – сухой дым, заставляет кашлять до крови. – Мы пришли с юго-запада, – Донхек чуть морщится. – Там больные повсюду, представляешь? Мы на машине ехали медленно из-за загруженных дорог, так они кидались на стекла. Жуткое зрелище. Их там все больше и больше, болезнь разрастается и ей все мало. Хен говорит, что нужно каждый день продвигаться вперед, чтобы жить, но вокруг так много… Донхек замолкает. Тэен его и без слов понимает: сложно сохранить самого себя, когда мир катится к чертям, поэтому начинаешь сходить с ума. Кто не заражен – безумен. Из двух зол меньшее выбирать не хочется. – Мне страшно. Тэену – тоже. / Джехен учит себя привыкать к трупам. Город становится большим кладбищем, и им ничего не остается, как превратиться в падальщиков. Патроны слишком дороги, чтобы учиться еще и стрелять, поэтому Джехен надеется на свои скрытые навыки, рецессивные гены, которые только и ждали этого момента полураспада. – Мы теперь вне законов, – хмыкает Сычен, – так что можно послать мораль и совесть к черту. Джехен обводит взглядом одинаковые лабиринты домов: окна скалятся острыми зубцами, в стенах дыры от пуль складываются в абстрактные картины – постмодерн увядающего человечества. Особо плохие дни запечатлеваются грязно-бурым на тусклом бетоне. Они проходят мимо городской больницы, чьи стены переполнены людьми: оборванными, грязными, потерянными. Это живая очередь – Сычен говорит, что врачи могут притупить боль от болезни, и это лучше, чем ничего. Умирают прямо там же, порой лежат подолгу, пока кто-нибудь не уберет. Дикость. Джехена трясет. Его рвет пополам вопросами: почему никто до сих пор не помог? Где все те обещания, которыми их кормили последние два месяца? Какого черта? – Это наша кара небесная, – Сычен скалится, как скалится израненное животное, которое до последнего сохраняет в себе гордость и волю. – Пора писать новую библию, что-нибудь поэтичное.

“и рушится мир. серым пеплом взмывается в дымные небеса, покрывается черными язвами, сочащимися сотней червей; корчится под ногами людей и испускает последний свой вздох – боги ловят предсмертный хрип на ладони. и плачут кислотными слезами, разъедающими кожу и высокие пики полумертвых домов. рушится мир. и рушит меня. (всех нас)”

Когда Джехен поднимает сухие глаза к небу, он не видит свое предназначение – хоть какое-нибудь послание или совет. Тучи выстраиваются шеренгой и поднимают красные знамена, в воздухе гремит раскатисто. Джехен крепче сжимает охотничье ружье. / Тэен быстро устает тащить на себе Донхека, тот извиняется через каждое сказанное слово и старается не морщиться от боли: два дня назад провалился в открытый канализационный люк и сломал себе правую ногу. Еле вытащили. По-хорошему надо было осесть где-нибудь на неделю хотя бы, чтобы Донхек набрался сил, но не было ни времени, ни подходящего места. Над городом сегодня утром пролетали вертолеты, вестники хороших новостей – Джехен на это надеялся. А потом по улицам неслись внедорожники и рупорные голоса звали на пир: центральная улица ждет всех. У тэена сердце пропустило удар, потому что: – Они нас вытащат отсюда. наконец-то. По серым щекам бежали мутные слезы. Сычен не перестает хмуриться, когда они вливаются вместе с толпой на главную площадь, где выстроились в линию огромные сине-белые автобусы. Измученные люди тянут костлявые руки вперед. – Мне это не нравится, – говорит Сычен; Донхек съезжает с тэеновского плеча и опирается о него, что-то успокаивающе выговаривая. Джехен замечает едва ли не целый отряд вооруженных до зубов людей, когда толпа широкой волной несет их вперед. Рука сама находит теплую ладонь Тэена и сжимает ее. – Они не собираются нас спасать, – хрипит Сычен, ему тяжело даются вдохи. – Это самая настоящая зачистка. Они дадут по нам огонь. Респираторы глушат свинцовые голоса солдат, и Джехену правда кажется, что их “мы отвезем вас в безопасное место” искажается до “мы должны вас убить”. Черные дула направляются то к сердцу, то между хмурыми бровями, и палец на курке не дрогнет. Джехен сильнее сжимает тэенову ладонь, чувствует, как его узловатые пальцы впиваются в кожу до боли. На лицо ложится серая тень – Тэен сглатывает. Толпу окружают, а они не замечают – тянутся, благодарят, сами идут на эшафот. Когда хаотичная дробь выстрелов начинает играть в воздухе, Джехен спиной прикрывает Тэена и Донхека, тянет их обоих в сторону перевернутых машин, чтобы было не так опасно. Сычен пытается перекричать пороховой залп, но его хрип тонет в криках людей – его словно остаточной волной относит на другую сторону. Донхек давится криком. У Джехена голова разрывается одним и единственным: “только не их, только не их“. – Сохраняйте спокойствие, – разносится по разбитой в осколки улице рупорный голос. (ведь мы даем вам такое нужное сейчас спасение) Джехен хочет повернуться и пустить пулю ему в висок. (словно это решит все проблемы) Сычену рикошетит в плечо; он кривится от боли, спотыкается об обломки чьей-то надежды и валится на холодный, сбитый в трещины асфальт – его едва ли не топчут под собой люди. Светлая рубашка пропитывается бурой болью, Сычен сжимает дыру рукой. Джехен скрипит зубами, расталкивает всех на пути к нему и пули останавливает взглядом – у него страх расползается по спине липким потом, но это только толкает вперед. Без Cычена они никуда не уйдут, и сам Cычен в ад – ни ногой без них всех, раз уж свело вместе. – Дурак, – скалится он, но валится к Джехену на спину, потому что сил никаких нет; шоковое и болевое состояние смешиваются в гремучую смесь из желания взорваться водородной бомбой на главной центральной улице Сеула, чтобы разнести все к чертям. (- сохраняйте спокойствие, – повторяет голос. – зачем бояться ада, когда он уже на земле? это безумие. джехен пытается не сойти с ума) Тэен подбирает с земли пистолет и, не глядя, целится. пока не кончаются патроны, палит по всему, что представляет опасность: солдаты, простые люди, человек с рупором, тучи, небо – все одно. У Джехена сердце пропускает удары и останавливается совсем; в плечо шумно дышит Сычен, впереди маячит хрупкая донхекова спина, а Тэен – горит красно-белой мишенью. В голове рисуется, как светлый свинец врезается в черепную коробку и пробивает голову насквозь. (- вам некуда бежать, – говорит голос.) (в голове джехена) Горло сжимается узлом, и Джехен на секунду мирится с тем, что не переживет этот день. Возможно, это к лучшему? В полуметре с резким скрипом тормозит грязный, покоцанный трейлер; задние двери распахиваются. Крест прожигает кожу. / Хансоль тормозит только тогда, когда стрелка бензина колеблется на нуле. Его руки словно прилипают к рулю: костяшки пальцев белеют, и вены вздуваются, будто на дрожжах. В ушах до сих пор гудит, Джехен не может избавится от эфемерных криков в голове – мысли взрываются и горят черным огнем. Тэен царапает его спину, и кислотные слезы капают на кожу Джехена. ( – ты в порядке? – не в порядке.) Сычен не растекается лужей крови только из-за Донхека, который точно не переживет этого. – Мы вас едва узнали в этом месиве, – усмехается Хансоль, отцепляя ладони от руля. Он пытается выглядеть спокойным, но изнутри раздирает страх, и Хансоль походит на загнанное в угол животное. – Тэн вас заметил. Джехен поднимает на них взгляд. С Тэном они жили по соседству, он время от времени подкармливал бездомных кошек, отчего в их районе всегда водилась всякая живность. Тэен этих кошек тоже любил, даже имена давал некоторым и обязательно бы приютил всех до одной, да только арендодатель не разрешал. С Хансолем же Джехен учился на одном потоке. Ни разу не сказали друг другу что-то кроме “привет-пока”, да и вообще не ладили, если быть честным, но Джехен сейчас готов рассмеяться от радости. Хоть что-то знакомое среди всего этого. – Спасибо, – еле выговаривает он, горло горит, – спасибо. Хансоль дергает плечом. (за тобой должок, дружок) У них оказывается немного еды, чистой воды и лекарств; Тэен заставляет Сычена выпить обезболивающее, а потом долго возится с его плечом. У него удача ловить телом пули, не иначе. Хансоль ничего не спрашивает, как не спрашивает ничего и Джехен – все в прошлом, так зачем ворошить? Не имеет значения, что было до этого момента. (а было – только больно) У Хансоля находится немного выпивки – на черный день, который все же наступил. Джехен смачивает горло противной пенной жижей, она теплая и невкусная совершенно, но он пьет, пьет, пьет до тумана в голове; трет влажные губы рукавом. От этого, на самом деле, не становится легче, но Джехен внушает себе. Многое внушает: что все нормально, что они живы, и, значит, есть шанс. Они прячутся на последнем этаже на удивление целой высотки, не оставляет за собой следов, но все же дежурят по очереди – вдруг. Джехену не спится, Тэену – тоже. Джехен смотрит в его тусклые глаза, читает мысли по бликам на радужке и пытается дышать ровно – обманывает. Тэен что-то нашептывает ему, но его тихий голос теряется в автоматной очереди: выстрелы не стихают даже глубокой ночью. (как может быть надежда там, где – даже богов распяли на перекрестке дорог) / Тэн вычеркивает из своего календаря вчерашний день – пережито. Он считает дни с самого начала. Джехен не может поверить, что прошло так много: время наверняка играет с ним в жестокие игры, обводит вокруг пальца или же Тэн что-то путает, но. Черные кругляши дней строятся в ровные линии, меняют апрель на июль, только Джехен лета совсем не замечает: все так же колюче-холодно, все так же северный ветер срывает кожу с костей. Словно застыли там, где не существует времени и пространства – черная дыра без обратного билета наружу. У Джехена лопается голова. (в последнее время – слишком часто; джехен не успевает собрать себя по осколкам, как новый удар разбивает его) – Удивительно, да? – усмехается Тэн совсем по-хансолевски. – Думать об этом тошно, но такова правда. Таков мир, в котором нам приходится жить. Иногда Джехен думает, что уж лучше умереть. – Нам лучше пока не высовываться никуда, – хмурится Хансоль, выглядывает из окна наружу, с высоты город как на ладони. – Переждем здесь несколько дней. Джехен не находит ничего лучше, чем осмотреться на верхних этажах: десятки пустых, брошенных квартир, двери выбиты, вещи разбросаны. Джехен топчет чьи-то воспоминания грязными подошвами, разглядывает остатки чужих жизней на холодных фотографиях в рамках. Он не хочет думать о том, где сейчас все эти люди. Джехен поднимает с пола небольшого плюшевого зайца, мягкого и приятного на ощупь; относит его Донхеку – тот фыркает что-то о том, что не ребенок он вовсе, но зайца к себе прижимает и не отпускает до самого вечера. Хансоль комкает в руках картонную пачку жаропонижающего, Джехен замечает у него на предплечье следы от иглы. Ничего хорошего. / Хансоль давится собственной кровью. Тэен ведет руками по его горячему лицу и не может ничего с этим поделать: Хансоля лихорадит четвертый день подряд, а сегодня он решает, что неплохо было бы выплюнуть свои внутренности наружу. У него краснеют глаза, и он хрипло просит не пускать к нему Тэна. Слова вяжутся вокруг языка, они даются Хансолю с трудом. Ему вообще жизнь дается с трудом. Тэена ломает. – Ты же не собираешься нас бросать? Хансоль в ответ только молчит. Он меняется стремительно: перестает есть, поэтому через две недели выглядит, словно на последней стадии анорексии. У него кожа туго натягивается на костях и рвется в некоторых местах, расходясь глубокими трещинами, которые начинают гноиться. Тэен впервые видит болезнь так близко. И это его пугает. (как бы хорошо вы не прятались, как бы быстро не бегали, она найдет вас) Тэен сжимает в руках тонкую хансолеву кисть и обещает, что все будет хорошо, когда Хансоль уйдет, и он ведь уйдет обязательно – тут даже думать нечего. Дорога одна для всех. Принесенные Сыченом лекарства притупляют боль, Хансоль перестает скулить от боли и сжимать зубами подушку. Он спит несколько дней беспробудно, и его дыхание совсем незаметно. Тэн режет вены о невыносимую реальность; слезы давно кончились. Джехен закрывает Хансоля в комнате на ключ и сидит около нее ночи напролет; под глазами залегают крупные тени, но ему совсем не хочется забыться сном. Иногда приходит Тэен, когда ему снится что-то плохое, жмется к боку как обычно и кладет руку на груди около сердца. (за тобой должок, дружок) Джехен вскидывает на свои плечи еще один непосильный груз вины, словно мог бы хоть что-то сделать. Даже ночью сухой воздух душит, но рядом с Тэеном всегда дышится легче. Джехен прикрывает глаза, а там – топит прошлое: ленивые завтраки, спешное шлепанье по лужам на пути к университету, походы в парк и в кино, солнечные улыбки и теплые поцелуи. Мелочи, которые не ценишь, а надо бы. – Я люблю тебя, ты знаешь? – шепчет Тэен глухо, сквозь дрему, словно думает о том же. Джехен знает. Его это и держит, и добивает. / Хансоль больше не просыпается. Джехен держит пальцы на его холодной шее, но пульса нет, и кончики немеют – он старается держать себя в руках, но это кажется невозможным. Джехен понимает, что для них всех уготован один конец: кто раньше, а кто позже – не так уж и важно. Они все в списке, так что. Тэну не дают даже посмотреть на Хансоля в последний раз, потому что для него это может быть опасным, но он не понимает, огрызается и рвется зверем, но Сычен цепко хватает за предплечье и уводит. Донхек – за ними следом, потому что нет сил оставаться там, где недавно умер друг. Тэен поправляет респиратор и тихо говорит, что Хансоля нужно поскорее сжечь, пока остальные не вернулись. А потом – нужно успеть найти новое место, пока не стемнело. Джехен сам сгорает. Земля мешается с прахом. Джехен свой крест оставляет в руке Хансоля – некому больше верить. А потом Тэен всю ночь надрывно кашляет, плюется кровью и пару раз бьется в конвульсиях – из груди рвутся одни хрипы. Джехен сжимает его холодные ладони в своих и не может ни слова выговорить, потому что боится даже выдохнуть рядом с Тэеном. Вдруг он рассыпется пеплом? Сычен роется в своем рюкзаке и выуживает неиспользованный шприц и немного лекарства на донышке – лучше, чем ничего. У Тэена вздуваются вены, и капилляры лопаются: глаза горят красным, словно сейчас вместо слез польются багровые реки. Джехену словно все это снится, он снова в тех кошмарах, что донимали его долгое время. Он закрывает глаза и считает до пяти. раз – с тэеном все в порядке. два – хансоль не умер. три – они не борются со смертью каждую секунду своей жизни. четыре – мир не рушится. пять – джехен не сходит с ума. Дыхание сбивается. Джехен открывает глаза. Тэен бледными руками пытается разодрать себе горло – Джехен не спит. Джехен в аду – самом настоящем. В голове звучит раскатисто собственный голос: “я тебя спасу. обещаю, что спасу”. И где все эти обещания сейчас? Голова – на осколки. / Тэена закрывают в отдельной комнате, как закрывали недавно Хансоля. Джехен скребет короткими ногтями по двери, скулит, как брошенный пес, и теряет себя в череде невыносимо длинных дней. Сычен пытается вытащить его из этого болота, но Джехен не хочет спасаться – они с Тэеном должны поменяться местами. Все не так. Мысли носятся туда-сюда на сверхскорости, Джехен ухватывается то за одну, то за другую, но это только доводит: Джехен ловит в ладони воспоминания. ( – просыпайся, – тепло говорит тэен, тормошит за плечо и дует в ухо; джехен морщится от щекотки. – ты хочешь опоздать на пары? потом не жалуйся, что тебя вечно ругают!) ( – слушай, когда закончим учебу и купим наконец свою квартиру, то давай заведем собаку? черного бультерьера, как тебе? будет нас защищать, – тэен смешливо надувает щеки и тычет локтем джехену в бок. джехен открывается от конспектов: – ты из дома выходишь раз в пять лет, от кого тебя защищать? от домовых? – вот появится собака, и буду выходить) ( – я люблю тебя, ты знаешь?) я люблю – тебя. ты знаешь? просыпайся, джехен. просыпайся. ты же не хочешь опоздать ко мне? тик-так, тик-так, время приходит, пора уходить, ты со мной? тик-так. Джехен бьется лбом о собственные ладони. я тебя не спас. не смог спасти. тик. так. – Это ты виноват, – говорит Тэен сквозь дверь, скребет пальцами в ответ и рычит от боли. – Это ты во всем виноват! Я зря тебе верил. Джехен пропускает удары сердца, несколько долгих минут не дышит, и только потом судорожно тянет носом раскаленный воздух: голос Тэена искажается, дрожит от высокого к низкому, трещит помехами и превращается в гипнотические голоса из телевизора. пожалуйста, сохраняйте спокойствие. / – Тэен? Тэен? Тэен? Тэен? За дверью – безмолвная пустота. Джехен раздирает затылок в кровь об эту чертову дверь, раздирает собственные ладони до мяса – бередит старые, едва зажившие раны. Сычен шипит прекращать вредить себе, обвязывает бинтами и разбивает челюсть, потому что: – Ты пугаешь Донхека, успокойся, понял? Не веди себя, как идиот. Джехен поднимает мутный взгляд на младших: у Донхека опухшие от слез глаза, а Тэн пропадает в самом себе. Только кажется, что он понимает – нужно пытаться жить дальше вдвое больше ради тех, кто ушел (и уходит). Хансоль не хотел бы, чтобы он долго переживал. А Джехен – падает. Глубоко в пропасть, откуда не выбраться. Это хуже смерти. – Тэен? (джехен представляет его себе: бледный, еле дышащий, с сухими губами и пятнами на коже) – Я люблю тебя, ты знаешь? Тэен знает. Только от этого еще хуже. Сычен оттаскивает его от двери, натягивает респиратор и щелкает замком. Джехен в просвете не видит ничего. Сычен закрывается изнутри, Джехен хочет кричать, что это несправедливо, но слова не выходят – Тэн на него смотрит пристально. Джехен сжимает голову красными ладонями: голоса сливаются, пытаются перекричать друг друга, разрывают черепную коробку – мысли плавятся в кипяток. Сычен возвращается с руками по локоть в крови. Джехен готов вгрызться ему в глотку и вырвать кадык с корнем. / кап-кап. Дождь острыми каплями врезается в сухую, выжженную землю, от которой поднимается пар – ночь топит. Джехен медленно моргает, вглядывается в светлеющий горизонт, он красится в грязно-бурый – сегодня ночью наверняка кто-то умер. – Хороший сегодня денек, – говорит Тэен, размазывая по запястьям небесную воду, – да же? Джехен не может на него посмотреть, потому что к горлу подкатывает комок: у Тэена белая радужка глаз, и кровь запеклась вокруг, словно высохшие слезы; а еще – у него на шее дыра едва ли не насквозь, кость желтеет в темноте, там копошатся жирные черви. – Что с тобой случилось? – шепчет он, ладонями приглушая собственный сиплый голос. – Со мной случился ты, и больше ничего. Тэен скалится. Джехена бьет мелкая дрожь, и по спине бегут мурашки. Холодные пальцы дрожат, словно пытаются отстучать какой-то рваный ритм. Сердце только не бьется – у них обоих. Сычен говорит, что Тэена больше нет: комната растворяется в пустоте, и только бурые разводы на стенах помнят все. Тэн успокаивает Донхека все утро, шепчет на ухо правильные вещи, только страх заглушает для Донхека все звуки. – Нужно уходить, – твердо режет Сычен, обращается ни к кому иному, как к Джехену, который неподвижной статуей замер в углу. – Ну и куда ты пойдешь? – улыбается Тэен, подпирает грязной рукой острый подбородок. – Твое место здесь, со мной. Ты же обещал. – Джехен, ты меня слышишь? джехен, просыпайся. сегодня хороший денек. ты должен проснуться. – Ты ненастоящий, – Джехен цедит, слова застревают в горле и не хотят выходить. Тэен дергается, размывается по краям помехами, искажается. – А ты лжец, мы с тобой хорошо проведем время вместе. нам не нужен никто, да? Один раз ты меня уже потерял, так что. Выбор за тобой. Джехен прикрывает глаза, считает до пяти – он не хочет существовать вообще. Сычен присаживается напротив, обхватывает руками плечи и что-то говорит: Джехен не разбирает слов, потому что в голове симфонией звучат другие голоса, твердят одно и то же хором, и каждый звук отдается эхом. – Идем. Джехен встает на дрожащие ноги, наваливается на плечо Сычена. Тэен кричит. И он не стихает даже тогда, когда машина медленно движется вперед по неровной дороге, Тэн сжимает руль в тех местах, где держал ладони Хансоль. Донхек кладет голову на джехеново плечо и монотонно дышит в шею; сжимает в руках плюшевого зайца. (джехен, просыпайся) (возвращайся) (ты же обещал) Джехен закрывает глаза. раз. два…

effugere

  • effugere — ef·fù·ge·re v.tr., lat. OB fuggire, evitare {{line}} {{/line}} DATA: sec. XIV. ETIMO: lat. effugere, comp. di ex fuori, da e fugĕre fuggire . NOTA GRAMMATICALE: attestato solo all inf. pres …   Dizionario italiano

  • Mortem effugere nemo potest. — См. От смерти не уйдешь не посторонишься …   Большой толково-фразеологический словарь Михельсона (оригинальная орфография)

  • Ascomanni — Das Gokstad Schiff, ausgestellt im Wikinger Schiff Museum in Oslo, Norwegen. Der Begriff Wikinger bezeichnet Angehörige von kriegerischen, zur See fahrenden meist germanischen Völkern des Nord und Ostseeraumes in der so genannten Wikingerzeit.… …   Deutsch Wikipedia

  • Historia Apollonii — Die Historia Apollonii regis Tyri („Geschichte von Apollonius, dem König von Tyros“) ist ein antiker Roman in lateinischer Sprache, der auf griechische oder lateinische Quellen zurückgeht. Sein Autor ist nicht bekannt, die Datierung fällt in das… …   Deutsch Wikipedia

  • Sebastian Meier — (auch Meyer oder Mejer, * 24. Februar 1594 in Lübeck; † 12. Februar 1664, ebenda) war ein deutscher Mediziner und Pädagoge und Rektor des Katharineums zu Lübeck …   Deutsch Wikipedia

  • Wikinger — Das Gokstad Schiff, ausgestellt im Wikinger Schiff Museum in Oslo, Norwegen. Der Begriff Wikinger bezeichnet Angehörige von kriegerischen, zur See fahrenden Personengruppen der meist germanischen Völker (es gab darunter auch Balten[1]) des Nord… …   Deutsch Wikipedia

  • от смерти не уйдешь — не посторонишься — Бегать смерти не убегать. Ср. Mors et fugacem persequitur virum! Смерть достигнет и убегающего от нее. Horat. Od. 3, 2, 14. Ср. Mortem effugere nemo potest. Смерти никто не избегнет. Cicer. ph. 8, 10 …   Большой толково-фразеологический словарь Михельсона

  • От смерти не уйдешь — не посторонишься — Отъ смерти не уйдешь не посторонишься. Бѣгать смерти не убѣгать. Ср. Mors et fugacem persequitur virum! Пер. Смерть достигнетъ и убѣгающаго отъ нея. Horat. Od. 3, 2, 14. Ср. Mortem effugere nemo potest. Пер. Смерти никто не избѣгнетъ. Cicer. ph.… …   Большой толково-фразеологический словарь Михельсона (оригинальная орфография)

  • Historia Apollonii regis Tyri — Die Historia Apollonii regis Tyri („Geschichte von Apollonius, dem König von Tyros“) ist ein antiker Roman in lateinischer Sprache, der auf griechische oder lateinische Quellen zurückgeht. Sein Autor ist nicht bekannt, die Datierung fällt in das… …   Deutsch Wikipedia

  • Lilius Gregorius Giraldus — Giglio Gregorio Giraldi, lateinisch: Lilius Gregorius Gyraldus oder Giraldus (* 14. Juni 1479 in Ferrara; † Februar 1552) war ein italienischer Gelehrter, Mythograph und Dichter der Renaissance. Inhaltsverzeichnis 1 Leben 2 Bedeutung 3 …   Deutsch Wikipedia

  • Sagath – Моро (Moreau) Lyrics

    Моро (Moreau) Lyrics

    [Текст песни «Моро»]

    [Интро]
    — Я, Сэр, нашел саму сущность дьявола
    — Что вы имеете ввиду?
    — Я видел дьявола, в своем микроскопе
    Я его посадил на цепь
    И, говоря метафорично, я разрезал его на части
    Дьявол, Мистер Даглас, которого я нашел
    Есть не более чем хитрый набор генов
    Я могу вас заверить, что Люцифер, сын нечистой силы
    Более не существует

    [Куплет]
    Мерцают в полумраке лаборантские
    Окровавленные скальпели и склянки
    Человек играет Бога – это вряд ли
    Для Доктора Моро ради наград и эпитафий
    Изгнанный вон за эксперимент страшный
    По скрещиванию человека и лесной твари
    На остров как ум его мрачный
    На картах не обозначенный
    Хруст сухожилий снова поднимает крик
    Распугивая птиц, что творит этот старик?
    Демон и гений в одном кукловоде да
    Имя наука, да, имя наркотик
    Особи, особи страх
    В особях, кто они, где им понять?
    Это собственный ад, скажи, доктор, кто я?
    Зверь или разум, то, что ты создал?
    Человек зверь – недочеловек, сущность здесь
    Человек просто – деликатес, ужин
    Не доверяй рассудку заходя в эти. Джунгли, но
    Слушай отца, я – есть твой Сущий (сущий)
    Разбегается рассвет и тонет в сиплых стонах
    Полу-людям не до сна лишь по крупицам
    Собирают что внутри от людей
    Но так манит их зверь чужой жизни напиться

    [Бридж]
    Сгинул в агонии старый смотритель
    Под чавканье плоти и крови узрев
    Что создано дланью безумного Бога
    Что за опасность над ним же теперь
    Чьи это жилы стекают с клыков
    И совсем уже не человеческий взгляд
    Готовый кромсать на пути всех подряд
    Всех подряд!

    [Припев]
    Mortem effugere nemo potest
    Не сокрушайся, Моро, что не дожил
    До нового рассвета в своей лоджии
    Оставив лоскуты одежды и кровавой кожи
    Mortem effugere nemo potest
    Разбрелись создания, занимая остров
    В утренний туман уходит особь
    На четырёх лапах как и должен. (должен!)
    Mortem effugere nemo potest
    Не сокрушайся, Моро, что не дожил
    До нового рассвета в своей лоджии
    Оставив лоскуты одежды и кровавой кожи
    Mortem effugere nemo potest
    Разбрелись создания, занимая остров
    В утренний туман уходит особь
    На четырёх лапах как и должен. (должен!)

    [Аутро]
    Никаких больше ученых
    Никаких больше лабораторий и экспериментов
    Я думал, что ты сможешь это понять
    Мы должны быть теми, кто мы есть
    А не теми,в кого отец хотел нас превратить
    Ходить на двух ногах – очень трудно
    Возможно, на четырех лапах – легче

    Выставка «Immortalitas Vulgaris» Славы Нестерова

    “Mortem effugere nemo potest” — латинское изречение

    “…я верю, что осторожная антропоморфизация поможет нам обнаружить эту витальность, даже если последняя и сопротивляется как полному переводу, так и всестороннему пониманию” — Джейн Беннет “Пульсирующая материя”

    Стерильно-белый куб выставочного пространства, выхолощенный, рукотворный, нарочитый. Существует ли в живой природе по-настоящему белый цвет? Горсть свежей, черной, рыхлой и влажной земли рассыпанная внутри холодного пространства. Черного цвета не существует, черный есть смешение всех цветов спектра, поглощающее свет.

    Белые стены под черным потолком, серый бетонный пол и синтетический фиолетовый свет софитов. Стеклянные трубки спаянные с ветками, переливающийся подобно пятну бензина в луже пронзительно-черный силикон, стекающий из горсти земли, перемежающейся с зелеными ростками, матово-черный кокон окутывающий ветви дерева и наросты на них. Грибы-наросты, зеленые ростки, прозрачные кристаллы, случайные витальности среди гомогенной не-жизни смоленских курганов, лесов и окраин. Это Immortalitas Vulgaris (Бессмертие обыкновенное) живая (?) форма, видовая принадлежность которой отсылает нас к роду Immortalitas — Бессмертие. Immortalitas Vulgaris (Бессмертие обыкновенное) — проект Славы Нестерова, развернувшийся в смоленском “Доме молодежи”, попытка интуитивно уловить и дать таксономическую характеристику Бессмертию.

    Как мы можем определить бессмертие? Через антонимичность ли смерти / смертности или жизни / витальности? Говоря о бессмертии, мы говорим о концепции конечности всего сущего, всего, чему была присуща витальность в каком угодно виде. Говоря о смерти живых существ, мы имеем в виду трансформацию из субъекта (мыслящего) в объект-труп. Мы, гуманитарии, склонны упускать из вида смерть физическую — смерть как остановку процессов поддержания жизни — здесь также имеет место объективация, неспособность тела-объекта влиять на среду, спаивание его со средой, включение во внешнюю гомогенность в качестве части гомогенности. На вопрос о том, чем же является Бессмертие, Слава Нестеров уклончиво отвечает: Вы смертны, но вряд ли останетесь мертвыми навсегда, это и есть Бессмертие. В цифровую эпоху, когда многие говорят о бессмертии цифровом, о человеческой копии в киберпространстве, художник напоминает, что все намного банальнее и, вместе с тем, намного сложнее. Мир вокруг нас гомогенен, поскольку ничего не растворяется в пустоте, все оставляет след.

    Нестеров в эпиграфе, предваряющем встречу со сложной скульптурной формой, говорит о том, что Бессмертие есть сложная пространственно-временная субстанция, являющаяся материальным фрагментом утраченной / прошлой / ушедшей в историю жизни. И наоборот, Бессмертие есть событие, витальность которого поддерживается только нашей памятью, а физическая оболочка сплетается из абстрактной первоматерии — земли.

    Бессмертие Нестерова есть одновременно первовещество и вещество конечное, вещество, появившееся по итогам распада. Для активной субъективности, какой является человек, Бессмертие — набор жутковатых объектов, которые не способны мыслить / рефлексировать, а значит действовать активно, в человеческом понимании активности как результативности. Но так ли мертвы объекты? Я имею в виду, лишены ли они жизни, действительно ли не способны действовать? Вслед за Харманом, Брайантом, Беннет, Нестеров говорит о “неисчерпаемости” объектов, об их вневременности, монолитности, способности присваивать фрагменты и обрывки разных жизней в противовес мимолетной темпоральности и физической исчерпаемости человеческого существования, ограниченного бренностью плоти хронологической ограниченностью жизни.

    Бессмертие пугает, устрашает неподвластностью человеческому описанию посредством привычных категорий. Оно нейтрально: не доброе, не злое, банальное, среднее, обыкновенное, не наделенное специфическими характеристиками, кроме единственной — способности вбирать в себя все омертвевшее, застывшее, ненужное, трансформируя его в первоматерию, наполняя безжизненное тело-объект новой чужеродной витальностью. Immortalitas Vulgaris — слепок времени в материальном обличии. “В тысячах деформаций в нем отражается мир”.

    Выставка Славы Нестерова попытка увидеть следы Бессмертия, попытка принять его за равного, попытка описать его чарующую монолитность и безвременность языком пластических форм, где следы ассимиляции видны человеку, как буквальные / узнаваемые объекты “нашего мира”, попытка увидеть в нем не драму враждебности или неизбежности, но первоисточник всего сущего и хранителя его останков, молчаливого сожителя, с которым мы образуем “негармоническое” целое.

    “Никто не избежит смерти”, — гласит напоминание из барочных натюрмортов ванитас, и “Immortalitas vulgaris” также своего рода ванитас — никто не избежит бессмертия, но никто из нас не сможет ни понять его, ни описать, лишь уловить его и раствориться в нем.

    Подпишитесь на наш канал в Telegram, чтобы читать лучшие материалы платформы и быть в курсе всего, что происходит на сигме.

    МОРО – Sagath, Fatal-M – Текст песни, слова, прослушивание.

    Слушать онлайн МОРО – Sagath, Fatal-M:

    Я, Сэр, нашел саму сущность дьявола
    Что вы имеете ввиду?
    Я видел дьявола, в своем микроскопе
    Я его посадил на цепь
    И, говоря метафорично, я разрезал его на части
    Дьявол, Мистер Дуглас, которого я нашел
    Есть не более чем хитрый набор генов
    Я могу вас заверить, что Люцифер, сын нечистой силы
    Более не существует

    Мерцают в полумраке лаборантские
    Окровавленные скальпели и склянки
    Человек играет Бога – это вряд ли
    Для Доктора Моро ради наград и эпитафий

    Изгнанный вон за эксперимент страшный
    По скрещиванию человека и лесной твари
    На остров как ум его мрачный
    На картах не обозначенный

    Хруст сухожилий снова поднимает крик
    Распугивая птиц, что творит этот старик?
    Демон и гений в одном кукловоде да
    Имя наука, да, имя наркотик

    Особи, особи страх
    В особях, кто они, где им понять?
    Это собственный ад, скажи, доктор, кто я?
    Зверь или разум, то, что ты создал?

    Человек зверь – недочеловек, сущность здесь
    Человек просто – деликатес, ужин
    Не доверяй рассудку заходя в эти. Джунгли, но
    Слушай отца, я – есть твой Сущий (сущий)

    Разбегается рассвет и тонет в сиплых стонах
    Полу-людям не до сна лишь по крупицам
    Собирают что внутри от людей
    Но так манит их зверь чужой жизни напиться

    Сгинул в агонии старый смотритель
    Под чавканье плоти и крови узрев
    Что создано дланью безумного Бога
    Что за опасность над ним же теперь

    Чьи это жилы стекают с клыков
    И совсем уже не человеческий взгляд
    Готовый кромсать на пути всех подряд
    Всех подряд!

    Припев:
    Mortem effugere nemo potest
    Не сокрушайся, Моро, что не дожил
    До нового рассвета в своей лоджии
    Оставив лоскуты одежды и кровавой кожи

    Mortem effugere nemo potest
    Разбрелись создания, занимая остров
    В утренний туман уходит особь
    На четырёх лапах как и должен. (должен!)

    Mortem effugere nemo potest
    Не сокрушайся, Моро, что не дожил
    До нового рассвета в своей лоджии
    Оставив лоскуты одежды и кровавой кожи

    Mortem effugere nemo potest
    Разбрелись создания, занимая остров
    В утренний туман уходит особь
    На четырёх лапах как и должен. (должен!)

    (рык)

    Никаких больше ученых
    Никаких больше лабораторий и экспериментов
    Я думал, что ты сможешь это понять
    Мы должны быть теми, кто мы есть
    А не теми, в кого отец хотел нас превратить
    Ходить на двух ногах – очень трудно
    Возможно, на четырех лапах – легче


    Текст песни Sagath – Моро (ft. FATAL-M)

    Я, Сэр, нашел саму сущность дьявола
    Что вы имеете в виду?
    Я видел дьявола, в своем микроскопе
    Я его посадил на цепь
    И, говоря метафорично, я разрезал его на части
    Дьявол, Мистер Даглас, которого я нашел
    Есть не более чем хитрый набор генов
    Я могу вас заверить, что Люцифер, сын нечистой силы
    Более не существует

    Мерцают в полумраке лаборантские
    Окровавленные скальпели и склянки
    Человек играет Бога – это вряд ли
    Для Доктора Моро ради наград и эпитафий
    Изгнанный вон за эксперимент страшный
    По скрещиванию человека и лесной твари
    На остров как ум его мрачный
    На картах необозначенный

    Хруст сухожилий снова поднимает крик
    Распугивая птиц, что творит этот старик?
    Демон и гений в одном кукловоде да
    Имя наука, да, имя наркотик
    Особи, особи страх
    В особях, кто они, где им понять?
    Это собственный ад, скажи, доктор, кто я?
    Зверь или разум, то, что ты создал?
    Человек зверь – недочеловек, сущность здесь
    Человек просто – деликатес, ужин
    Не доверяй рассудку, заходя в эти… Джунгли, но
    Слушай отца, я – есть твой Сущий, Сущий
    Разбегается рассвет и тонет в сиплых стонах
    Полулюдям не до сна лишь по крупицам
    Собирают что внутри от людей
    Но так манит их зверь чужой жизни напиться

    Сгинул в агонии старый смотритель
    Под чавканье плоти, и крови узрев
    Что создано дланью безумного Бога
    Что за опасность над ним же теперь
    Чьи это жилы стекают с клыков
    И совсем уже не человеческий взгляд
    Готовый кромсать на пути всех подряд
    Всех подряд!

    Mortem effugere nemo potest
    Не сокрушайся, Моро, что не дожил
    До нового рассвета в своей лоджии
    Оставив лоскуты одежды и кровавой кожи
    Mortem effugere nemo potest
    Разбрелись создания, занимая остров
    В утренний туман уходит особь
    На четырех лапах, как и должен, должен!
    Mortem effugere nemo potest
    Не сокрушайся, Моро, что не дожил
    До нового рассвета в своей лоджии
    Оставив лоскуты одежды и кровавой кожи
    Mortem effugere nemo potest
    Разбрелись создания, занимая остров
    В утренний туман уходит особь
    На четырех лапах, как и должен, должен!

    Никаких больше ученых
    Никаких больше лабораторий и экспериментов
    Я думал, что ты сможешь это понять
    Мы должны быть теми, кто мы есть
    А не теми, в кого отец хотел нас превратить
    Ходить на двух ногах – очень трудно
    Возможно, на четырех лапах – легче

    *** effugere nemo potest – перевод с латыни на английский с примерами

    Имя корпуса: татоэба. Лицензия: Creative Commons CC-BY-2.0. Ссылки: http://tatoeba.org

    Имя корпуса: татоэба. Лицензия: Creative Commons CC-BY-2.0. Ссылки: http://tatoeba.org

    Имя корпуса: Мейснер-Аудена.Лицензия: www.gutenberg.org/license Ссылки: https://www.gutenberg.org/files/50280/50280-h/50280-h.htm

    Имя корпуса: Мейснер-Аудена. Лицензия: www.gutenberg.org/license Ссылки: https://www.gutenberg.org/files/50280/50280-h/50280-h.htm

    Имя корпуса: татоэба.Лицензия: Creative Commons CC-BY-2.0. Ссылки: http://tatoeba.org

    Имя корпуса: татоэба. Лицензия: Creative Commons CC-BY-2.0. Ссылки: http://tatoeba.org

    Имя корпуса: татоэба. Лицензия: Creative Commons CC-BY-2.0. Ссылки: http://tatoeba.org

    Имя корпуса: татоэба.Лицензия: Creative Commons CC-BY-2.0. Ссылки: http://tatoeba.org

    Имя корпуса: татоэба. Лицензия: Creative Commons CC-BY-2.0. Ссылки: http://tatoeba.org

    Имя корпуса: татоэба. Лицензия: Creative Commons CC-BY-2.0. Ссылки: http://tatoeba.org

    Имя корпуса: татоэба.Лицензия: Creative Commons CC-BY-2.0. Ссылки: http://tatoeba.org

    Имя корпуса: татоэба. Лицензия: Creative Commons CC-BY-2.0. Ссылки: http://tatoeba.org

    Имя корпуса: татоэба. Лицензия: Creative Commons CC-BY-2.0. Ссылки: http://tatoeba.org

    Имя корпуса: татоэба.Лицензия: Creative Commons CC-BY-2.0. Ссылки: http://tatoeba.org

    Имя корпуса: татоэба. Лицензия: Creative Commons CC-BY-2.0. Ссылки: http://tatoeba.org

    Имя корпуса: татоэба. Лицензия: Creative Commons CC-BY-2.0. Ссылки: http://tatoeba.org

    Имя корпуса: татоэба.Лицензия: Creative Commons CC-BY-2.0. Ссылки: http://tatoeba.org

    Имя корпуса: Мейснер-Аудена. Лицензия: www.gutenberg.org/license Ссылки: https://www.gutenberg.org/files/50280/50280-h/50280-h.htm

    *** effugere nemo potest – перевод с латыни на русский с примерами

    вскрытие

    потест

    потест

    Мортем

    вскрытие

    Мортем .

    Мортем

    Мортем

    вскрытие

    вскрытие

    вскрытие .

    Имя корпуса: татоэба. Лицензия: Creative Commons CC-BY-2.0. Ссылки: http://tatoeba.org

    потест

    Немо

    немо

    вскрытие

    вскрытие

    вскрытие

    Вещи — theblackspy: Mortem effugere nemo potest.

    Sword of Heimdall

    В ноябре 2009 года с мастером по изготовлению мечей Дэвидом ДелаГарделлом и мастером по металлу Энди Дэвисом из Mad Dwarf Workshop связалась производственная группа, работавшая над выводом на большой экран легендарного комикса Marvel Comic «Тор». Затем Дэвид начал дорабатывать дизайн вместе с командой в Photoshop, чтобы сделать его максимально функциональным и реалистичным.

    Усовершенствовав дизайн, они постарались сделать все возможное в пределах параметров, чтобы добавить немного исторических штрихов, которые можно увидеть на некоторых древнегерманских мечах, таких как долы мечей и узоры узлов.Однако сам меч, очевидно, по своей сути должен быть величественным и буквально «не от мира сего».

    Изысканная гарда и навершие меча были самой сложной частью всего меча из-за их уникальной формы и функции. Меч Хеймдалля — это не просто боевой меч, это древний ключ, управляющий технологически продвинутой обсерваторией Хеймдалля на мосту Биврёст в Асгарде.

    Открывает и закрывает порталы в другие миры и измерения, в которых сражаются герои фильма.Будучи и мечом, и ключом, гарда служит двойной цели: очевидно, защищает своего владельца, а также служит удлиняющей ручкой для поворота ключа, когда он помещается в замочную скважину.

    Гарда и навершие были отлиты из полированной полированной бронзы для героических стальных мечей и окрашенного легкого алюминия для каскадерских версий. На фурнитуре и на фигурных рукоятях из красного дерева на каждой копии меча вручную вырезались скандинавские узлы. Узелки — это рефлективный намек на оригинальную скандинавскую мифологию и культурную историю, на которых основаны комиксы.

    Узелки также отражают узоры, которые можно увидеть внутри стен обсерватории Хеймдалля, а также в архитектуре и декоре самого города Асгард. В общей сложности длина меча от острия до навершия составляла 5,5 футов, а героическая версия из стали и бронзы весила около 10 фунтов каждая.

    Источник: Copyright © 2016 Thor, the Movie, MVL Film Finance LLC; TM & © 2011 Marvel Entertainment, LLC и ее дочерние компании

    Mortem effugere nemo potest | ¡манел хочитль, манел куикатль!

    Эль deseo де muerte эс эль deseo де Vida, negar ла contradicción дие significa эс aislarse де ла razón por ип profundo sentimiento де desolación дие не permite vivir ni morir acorde consigo mismo.¿Acaso la muerte debe tener algún significado? Нет, крео. En la infinita depresión se halla ante todo un instinto animal profundo de deseo de supervivencia y si es producto de la imposibilidad de luchar contra el medio circundante no puede haber argumentso que haga cambiar de opinión más que hechos Radicales inducidos o trafficales que saquen al individuo de это состояние.

    ¿Acaso hay una pertenencia ideológica a la muerte o al deseo de vivirla? Eso эс загар соло empatía, уна reacción естественный también дие не подразумевается ningún desarrollo эн частности пор encima де уна condición más básica де vida como personas o seres.¿Acaso no es la misma situación para cada forma de pensamiento que nos agrupa como minorías Culturales o intelectuales dependeindo nuestro entorno y nos ayuda asolverun instinto de convivencia social necesario para sobrevivir en el ambiente? Entonces en verdad todo es un reduccionismo absoluto hacia tendencias instintivas del hombre y su medio y que solo puede ser afrontado con hechos impositivos que cambien las Conductas de los seres y su relación entre sí.

    ¿Entonces cual es la importancia del individuo, sobre todo del yo único e interior? ¿Cuál es la responsabilidad hacia uno mismo al momento de sufrir un estado depresivo o simplemente malancólico? Hay indudablemente un disfrute en la melancolía, es un estado emocional que proporciona placer en la medida que es una respuesta al medio incluído el pensamiento mismo pero la depresión es materia Aparte.Referirse a la depresión es psicología, es psiquiatría, es imponer una Vision del mundo donde se debe eliminar el sufrimiento aunque no siempre se puedan cambiar las circunstancias aunqeu en muchos casos, ese tratamiento se limite a una presión y tratamiento al individulleva в социальной сфере la desesperación, аль-отказ, quizá аль suicido.

    Esta persona con su tristeza se le forza a una vida que cada vez es más imposible, se le falta el respeto a su dolor a su capacidad de decidir que se señala como inexistente.Su capacidad de decidir objetivamente ¿esto es lógico? Esta persona deja de serlo para clasificarse como un ser que necesita ayuda. Todo gira alrededor de la verdad objetiva del reduccionismo, al final es instinto de supervivencia del individuo y de la sociedad y es imposible saber si se hace lo correcto aunque es una necesitad tomar cartas en el asunto para evitar el dolor no a esta persona sino a лос-ке-ло-родеан, а evitar дие се Expanda Esta Infección en la Sociedad. Curioso, la sociedad está putrefacta, no es una situacion моральный cuando revisamos las teorías, es una falta de medios de subsistencia la que promueve este desequilibrio y port tanto para que tantos seres “enfermos” vuelvan a un estado de aparente equilibrio emocional se necesita cambiar много косас ан эль медио.Esta persona como ya habíamos visto esta sujeta más y más al medio en una espiral sin fin donde es incapaz de decidir y aun cuando decida es incapaz de hacer más que la muerte misma. Visto de cualquier manera, no hay solución a este dilema. La acción es el único método resultante y no tiene discusión cuando la urgencia apura ante una situación incómoda y dolorosa en la que se tiene a una persona que está sufriendo tanto junto a nosotros.

    No hay un camino para llegar a esa depresión más que el impuesto por las condicionantes que son tan imprevisibles como lo es nuestro desconocimiento de los mecanismos que rigen nuestra vida.Aún sabiendo де estos complejos procesos tenemos эль riesgo де дие Шон фактор más Que Nos Lleve а-ла глубокое sensación де desamparo дие Nos Hace ansiar dejar уна vida llena де sufrimientos. Entonces ¿por Qué sería correcto buscar en esos conocimientos una excusa racional para justificar nuestras sensaciones y aspirar a la meurte? ¿acaso obraríamos mal аль buscar ип convencimiento де аннулировать ла экзистенция аль нет encontrar уна justificación пункт desarrollarnos ан элла? Я. Definimos дие Esto está más allá де уна calificación моральных, esto эс ип hecho pero en ло subjetivo де nuestra percepción дель mundo себе recargará эль песо де ла probabilidad де nuestras acciones.Nuestra libertad de elección será ejercida aún cuando no tengamos idea de lo que significa.

    Complicados pensamientos, complicadas sensaciones, futuro incierto, fin de la entrada.

    Мне нравится:

    Мне нравится Каргандо…

    Relacionado

    → Sentencje Łacińskie → Начать обучение

    Вопрос Ответить

    Mors certa, hora incerta

    начать обучение
    Смерч певна, годзина непевна

    Mortem effugere nemo potest

    начать обучение
    Nikt nie może uciec od śmierci

    Nihil novi

    начать обучение

    Noli turbare circulos meos

    начать обучение
    Nie ruszaj moich kół – архимед

    Nomen est знамение

    начать обучение

    non omnis moriar

    начать обучение
    nie wszystek umrę – Гораций

    non scholae sed vitae discimus

    начать обучение
    Nie dla szkoły lecz dla życia się uczymy

    nosce te ipsum

    начать обучение
    Poznaj samego siebie – wyrocznie w delfach

    occasio facit furem

    начать обучение

    oderint, dum metuant

    начать обучение
    niech nienawidzą byle by sie bali – cesarze rzymscy

    odi et amo

    начать обучение
    Nienawidzę i kocham – катулл

    omnia mea mecum porto

    начать обучение
    wszystko co mam noszę ze sobą

    ora et Labora

    начать обучение
    Módl się i pracuj – кластеры

    otium после переговоров

    начать обучение

    панемы и зрелища

    начать учиться
    Хлеба и Игржиск – Луд Ржимски

    pecunia non olet

    начать обучение
    pieniądz nie śmierdzi – wespazjam

    per aspera ad astra

    начать обучение

    персона грата, нон грата

    начать учиться
    особа миля и не миля видзиана

    primum non nocere

    начать обучение
    Po pierwsze, nie szkodzić – Гипократ

    pulvis et umbra sumus

    начать обучение
    Jestśmy prochem i cieniem

    quidquid discis, tibi discis

    начать обучение
    czegokolwiek się uczysz, uczysz się dla siebie

    quod licet Iovi non licet bovi

    начать обучение
    co wolno Jowishowi tego nie wolno wołowi

    quot capita, tot sententiae

    начать учиться

    quo vadis

    начать учиться

    repetitio est mater studiorum

    начать обучение
    Powtarzanie jest matką nauki – cycero

    res gestae

    начать обучение

    roma aeterna

    начать обучение

    приветствие libenter

    начать обучение

    sapere aude, incipe

    начать обучение
    Odważ się być Mądrym, zacznij

    satur venter non studet libenter

    начать обучение
    pełny żołądek nie uczy się chętnie

    semper avarus eget

    начать обучение

    sensu largo, stricto

    начать обучение
    w szerokim, ścisłym znaczeniu

    si vis amari, ama!

    начать обучение
    Jeśli chces być kochany, kochaj! -сенека

    sine amicis vita tristis esset

    начать обучение
    Bez przyjaciół, życie byłoby smutne

    senatus populusque romanus

    начать обучение
    сенат и луд рымски – документы

    сумма, quod eris, quod es, antea fui

    начать обучение
    джестем ким бедзеш, ким шутес тераз былем wczesniej – nagrobki

    tabula rasa

    начать учиться
    czysta kartka – джон лок

    tantum scimus, квантовая память tenemus

    начать обучение
    tyle wiemy ile pamiętamy

    tempora mutantur et nos mutamur in illis

    начать обучение
    czasy się zmieniają, a my razem z nimi

    tempus optimus magister vitae est

    начать обучение
    Czas jest najlepszym nauczycielem życia

    ubi tu caius ibi ego caia

    начать обучение
    gdzie ty kajusie tam ja kaja

    город и круг

    начать обучение
    miastu i światu – błogosławieństwo papieskie

    путеводитель

    начать учиться

    vale et me ama

    начни учиться

    vanitas vanitatum et omnia vanitas

    начать обучение
    Marność nad marnościami i wszystko marność – księga koheleta

    veni, vidi, vici

    начать обучение
    przybyłem, zobaczyłem, zwyciężyłem – цезарь

    verba docet instancea trahunt

    начать обучение
    słowa uczą przykłady pociągają

    vis maor

    начать обучение

    vivere militare est

    начать обучение

    уязвимый omnes ultima necat

    начать обучение
    Раньи wszystkie, ostatnia zabiją

    o темпы o нравы

    начать обучение
    co za czasy co za obyczaje – cycero

    sine labore non erit panis in ore

    начать обучение
    bez pracy nie ma kołaczy

    Was Sie schon immer wissen wollten … Folge 175 « LeanPublishing « LeanBase

    заказ …” Mortem effugere nemo potest.

    #WMIA


    Вербунг

    So ein Titel verlockt viele Menschen, das Nachfolgende zu lesen.

    Klar, man will ja wissen, wie es geht, wie das alles funktioniert, die Welt, die Menschen, Liebe, Erotik, Erfolg und so …

    Es ist ein blauer Frühlingsmorgen am Mittleren Meer in Elviras kleinem Refugium.Sie verbringt dort ein paar Tage.
    Die ersten Mücken tanzen im Sonnenlicht, schöne Vorboten des Sommers und später eine Plage, je nachdem wie und wann man es erlebt …

    Elvira schaut dem Interviewer beim Schreiben über die Schulter.

    Эльвира: “Ja, ja, das Wissen … das geht schon in der Schule los … 1 und 1 ist 2 … oder doch nicht  …?!”

    Dann nimmt sieine Hand und führt ihn auf die Terrasse. Die Beschreibung ihres, ihre Anmut unterstreichenden Textils wäre eine Ablenkung, der wir im Moment jedenfalls nicht folgen Wollen …

    Эльвира: “Erzähl mir aus der Welt von Dr.Немо!”

    Der Interviewer reicht ihr das Manuskript: “Ложь самовольно!”

    Dr. Nemo tagt im Kreise seiner Vertrauten. Vor ihm legt die Zeitschrift “Gesund, Schön und Erfolgreich”, eine Publikation der Kosmetiksparte von WMIA Incorporated. Heute ist die Redaktionskonferenz im Vorstandsbüro.

    Eingeladen ist Herr Dr. Pillola, der Chefredakteur.

    Pillola, Der Gern Lila Eng Sitzende Jeans Trägt und Mit Seinen Trägten ungerägeln Jedenfasts Einige FantaSien Über Ihn Aufkommen Lassen, SAGT:
    “Das Wohl unserer Kunden steht bei is Im Mittelpunkt und und une stehnheit ist ein wenentlicher faktor дабей!”

    Менх Андреа: «Ах…»

    Pillola: “In der neuesten Ausgabe erfahren unsere Kunden, wie sie mit unseren Superdrugs schlank werden und ihren Körper bis ins Alter straff und jung erhalten: “Richtig essen mit WMIA”

    Nemo blättert in dem Magazin.

    Немо: “Интересно!”

    Dabei schaut er an sich herunter und auch der Mönch blickt interessiert.

    Умбра: “Ihr wisst also, wie es geht?”

    Немо: «Na ja, sagen wir mal so… unsere Kunden glauben, dass wir es wissen…»

    Pillola: “Unsere Produkte basieren auf wissenschaftlichen Forschungen!”

    Умбра: “… und denen sollen wir glauben?”

    Пиллола: “Menschen wollen eine Anleitung.Die geben wir ihnen, dies “Как поступить”, dieses “Wie soll ich leben?”

    Немо: «Genau, die Nachfrage regelt alles, wir sind in der Spur. Браво, Пиллола».

    Pillola ist geschmeichelt und in solchen Momenten setzt er gern, schwerst hysterisch wie er nun malist, einen drauf: “Wir geben den Menschen vom Baum der Erkenntnis zu essen”.

    Андреа: “Gott sprach: “Vom Baum der Erkenntnis darfst du nicht essen; Denn am Tag, da du davon isst, wirst du sterben.”

    Darauf folgt Stille in der Runde.

    Fortunata: “Mein Vater hat noch nie eine Anleitung zum “richtigen” Leben gelesen. Leben ist für ihn, sein Leben auf seine Art zu erzählen”.

    Elvira gibt dem Interviewer das Manuskript zurück.

    Эльвира: “Alles and eine Glaubenssache…”

    Опрашивающий: “Глаубст дю любовь?”

    Эльвира: “Na ja, ich habe da so eine Vermutung über die Verbindung zwischen dem Unendlichen und uns …”

    Монахиня гут, умереть Geschäfte фон WMIA laufen auch ohne tiefere Betrachtung, sowas stört nur, wie neulich jemand sagte.

    Wie es weitergeht bei WMIA und wie es doch sein kann, sich stören zu lassen, das erfahren wir in den nächsten Folgen … wie immer am Dienstag …


    effugio на испанском языке – Латино-испанский словарь

    Factitantes suam atque communitatis ascesim, quae totam expurgat et transfigurat vitam, testificantur consecratae personae proprietes verae inquisitionis Dei contra egocentrismi et sensualitatis illecebras, atque admonent ne illa misceatur cum subtili studio sui ipsius nec non cum effugio .

    Practicando una ascesis personal y comunitaria que Purifica y transforma toda la существование, las personas consagradas, contra la tentación del egocentrismo y la sensualidad, dan testimonio de las características que revisten la auténtica búsqueda de Dios, advirtiendo del peligro de confundirla con la sutilidad де си mismas о кон ла фуга ан ла гнозис.

    ватикан.ва

    Ceterum quis ignorat saepissime pueros extra domum morbi vim repentem vitare posse, latentem intra domum effugere non posse?

    Y ¿quién не сабе кон cuánta frecuencia sucede дие ип niño дие сопротивляться аль contagio де уна enfermedad ан ла calle, се манифеста privado де резистенсия, си эль foco де infección se encuentra en su propia casa?

    Ватикан.ва

    Татоэба-2020.08

    Etiam a gentibus aborigineis captum esse et de eis effugisse dixit.

    Los bichos se enteran de esto ysolven secuestrarla.

    ВикиМатрица

    Recens ideologiarum collapsus, ratio censoria qua iuvenes Adultorum mundum intuentur, qui non semper eisdem praebent testimonium vitae valoribus et transcendentibus ornatae, ipsa aequalium experientia, qui in droga et inviolia effugium quaerunt, inspir unam eandemque con quales nempe sunt valores per quos vitae, dolori, morti ipsi plenior sensus restituatur?

    La reciente caída de las ideologías, la forma tan critica de situarse ante el mundo de los Adultos, que no siempre ofrecen un testimonio de vida entregada a los valores моральные и трансцендентные, la misma experiencia de compañeros que buscan evasiones en y en la violencia, contribuyen hacer más aguda e ineludible la pregunta фундаментальные sobre los valores que son verdaderamente capaces de dar plenitud de significado a la vida, al sufrimiento y a la muerte.

    ватикан.ва

    Quem effugit hinc могилы oriri posse contentiones, discidia, munerum abdicationem, intra ipsa domestica saepta, immo in controversiam vocari sive auctoritatis exercendae rationes, sive inventoryem ad libertatem, sive Traditionalem quorundam bonorum firmarumque reviewum, quae omnia humanae ips humanae ips ips humanae ips

    ¿Quién no ve que hay una fuente de конфликты могил, де разрывы и де оставленные, incluso en el seno de la familia, y un Problema planteado sobre las formas de autoridad, la educación de la libertad, la transmisión de los valores y de las creencias, que toca a las raíces más profundas de la sociedad?

    Ватикан.ва

    Qui autem ex custodia effugit , fugitivus vocatur; apud antiquos fugitivus Erat Servus, «qui extra domini domum fugae causa, quo se a celaret domino, mansit».

    Salté tan rápido que me golpeé la cabeza contra el techo, y cuando vi que los asesinos eran topadoras que estaban arrastrando árboles a la orilla de la ruta así la ampliaban, mi primer pensamiento fue: ‘maniáticas de mierda en todas partes… deberían encerrar a esta mujer antes de que ocasione algún daño’; por supuesto que ahora es muy tarde».

    ВикиМатрица

    Agitur de peccatis maxime personalibus tum eius qui iniquitatem gignit et fovet vel ea abutitur; tum eius qui, cum aliquo modo agere possit ad vitanda vel removenda aut saltem finibusограничение quaedam mala socialia, id facere omittit desidia, metu et probroso consciorum silentio, dissimulata facinoris societate aut indivertis animi neglegentia; tum eius, qui se excusat causam interponens mundum mutari non posse; tum eius etiam, qui Laborem et incommoda intentit effugere , praetexens fucosas rationes superioris momenti.

    Se trata de pecados muy personales de quien engendra, Farece o Explota la iniquidad; de quien, pudiendo hacer algo por evitar, eliminar, o, al menos, limitar determinados males sociales, omite el hacerlo por pereza, miedo y encubrimiento, por complicidad solapada o por indiferencia; de quien busca refugio en la presunta imposibilidad de cambiar el mundo; y también de quien претендент eludir la fatiga y el sacrificio, alegando supuestas razones de orden superior.

    Ватикан.ва

    Quae autem sive diximus, sive audivimus, sive Nobiscum рассмотрит, ea magis perspicuam atque aestimabilem Nobis reddiderunt verborum vim et significationem, quae in Tridentini Concilii decretis inveniuntur, quaeque hic iterum proferimus veluti consiliorum Nostrorum summarium et caput: «Levic et quam delicipta Levia, etquam delicipta максимумы сущ. effugiant : ut eorum actiones cunctis afferant venerationem».

    Todo cuanto hemos dicho, oído y рассматривать, nos ha llevado a apreciar más lo esencial de las palabras del Concilio Tridentino: Levia etiam delicta quae in ipsis maxima essent, effugiant: ut eorum actiones cunctis afferant venerationem.

    ватикан.ва

    Liceat utique credenti, si volet, de mundo excedere; quamdiu tamen in mundo deget, leges, obtutum, iudicia scientiae atque historiae numquam, velit nolit, effugiet .

    Séale lícito al creyente, si le agrada, salir del mundo; pero, no obstante, mientras en él viva, jamás escapará , quiéralo o no, de las leyes, observación y fallos de la ciencia y de la historia.

    ватикан.ва

    Quid coram Mariae “mirifica” maternitate ipse ageret nesciebat saneque responsum conturbanti illi dorogationi conquirebat; at effugium potissimum ex adeo difficili sibi rerum statu petebat.

    Ciertamente buscaba una respuesta a la inquietante pregunta, pero, sobre todo, buscaba una salida a aquella situacion tan difícil para el.

    ватикан.ва

    Quod periculum tanto magis instat reapse quanto « saepius hodiernus vitae Agendament modus — praesertim apud Nations machinali industria prolectiores — saepissime familias adducit ut sua educationis officia deiciant reperiantque in facilibus effugii occibus (domi potissimum oblatis per televisificumum) qua tempus et agendi spatia infantium occupent ac puerorum» (173).

    Peligro tanto más real, cuanto «el modo de vivir, especialmente en las naciones más industrializadas, lleva muy a menudo a que las familias se descarguen de sus responsabilidades educativas, encontrando en la facilidad de evasión televisión y ciertas publicaciones) el modo de tener ocupados tiempo y actividad de los niños y muchachos»[173].

    ватикан.ва

    Attamen, dimisso Concilio illo, const Metropolitam eundem Isidorum, quem Summus Pontifex suum interea destinavisset Legatum «a Latere» в Литве, Ливонии, России и ad Patris Cardinalis dignitatem evexisset quemque populus suus propter Effectam Ecclesiarum iunctionem dilaudavisset, plura quidem passum esse ob studios navitatem oecumenicam, immo etiam in carcerem Moscuae detrusum indeque effugientem demum Romam advenisse unde omnem unitatis causam dirigeret.

    Sin embargo, terminado el Concilio, consta que el mismo Isidoro Metropolita, quien el Sumo Pontífice, mientras tanto, había designado su Legado a Latere en Lituania, Livonia, Rusia y había elevado a la dignidad de padre cardenal y a quien su pueblo había alabado grandemente por la conseguida unión de las Iglesias, tuvo que padecer mucho por su diligente actividad ecuménica, incluso fue llevado a la carcel en Moscú; huyendo de allí finalmente regresó a Roma, donde dirigiria toda la causa de la unidad.

    ватикан.ва

    Hi in mundo iam multa decies centena milia sunt nec augeri desinunt: condiciones effugerunt oppressionis civilis et inhumanae miseriae, annonae caritatum et siccitatis quam maxime calamitosas.

    Estos son ya muchos millones en el mundo y no cesan de aumentar; han huido de condiciones de opresión politica y de miseria inhumana, de carestías y sequias de Dimensions catastróficas.

    ватикан.ва

    Quin fiat effugium , potius est christianus dies dominicus «prophetia» in tempore inscripta, Prophetia quae credentes adigit ad sequenda vestigia Illius qui venit «evangelizare pauperibus, (…) praedicare captivis remissionem et caecis visum, dimittere confractos in remissione, praedicare annum Domini acceptum» (Лк. 4,18-19).

    Lejos de ser evasión , el domingo cristiano es más bien «profecía» inscrita en el tiempo; profecía que obliga a los creyentes a seguir las huellas de Aquél que vino « para anunciar a los pobres la Buena Nueva, para proclamar la liberación a los cautivos y la vista a los ciegos, para dar la libertad a los oprimidos y proclamar un año de gracia del Señor» (Лк 4,18-19).

    ватикан.ва

    Multum Interest ut vos, in hac etiam via Christum sequamini nec eum effugiatis , in hac re versantes, quam Merito Putatis Magnum Vestrorum Cordium Eventum: rem dicimus, quae est solummodo in vobis et inter vos.

    Много зависимых дель хечо де дие восотрос, тамбиен ан эсте камино sigáis Кристо; que no huyáis de Él mientras tenéis este Problema que рассмотрите justamente эль gran acontecimiento де vuestro corazón, ип проблема дие ан vosotros y entre vosotros.

    ватикан.ва

    Postquam unam turrim construxerunt, Scrines “ effugere ” debuerunt.

    Su situacion en pendiente obligó a una construcción “aterrazada”, desnivelando sus calles.

    ВикиМатрица

    Ex interiore hominis metu et angore, ut ex effugiis ab officii conscientia, v.g. ex medicamentis stupefactivis, quae omnia propria sunt aetatis nostrae, paulatim hoc animadvertitur, neque bonum, ad quod omnes provocamur, neque beatitudinem, ad quam tendimus, acquiri posse, nisi communi omnium conatu ac studio, nimioque igitur reiecto amore sui.

    Desde el fundo de la angustia, del miedo y de los fenómenos de evasión como la droga, típicos del mundo contemporáneo, emerge la idea de que el bien, al cual estamos llamados todos, y la felicidad a la que aspiramos no se obtienen sin el esfuerzo y el empeño de todos sin excepción, con la consiguiente renuncia al propio egoísmo.

    ватикан.ва

    Viatores divitiores quingenta Dollaria Solver ut devastationem effugiant qua quidem decem homines mortui sunt.

    Cada día hay decenas de muertos, los presos muertos se aprovechan para comer puesto que el centro no ofrece.

    ВикиМатрица

    Plutarchus agnovit 78 servorum effugisse , Livius agnovit 74, Appianus “около 70”, et Florus narravit “30 aut plus virorum”.

    Plutarco afirma que escaparon 78, Livio afirma que 74, Apiano “unos setenta” y Floro dice que “treinta o más hombres”.

    ВикиМатрица

    Non possum eam effugere , который необходимо использовать для преобразования, ut me adjuves et in bonum mihi convertas.

    Yo no puedo huirla; sino Que necesito Acudir Ti, Para Que me ayudes, y me la conviertas en proofcho.

    Литература

    Ad communem id est conscientiam, videbantur coenobia veluti loca fugae ex mundo («презрение к миру») atque effugia officiorum erga mundum in privatae cuiusdam salutis conquisitione.

    En la conciencia común, los monasterios aparecían como lugares para huir del mundo («презрение к миру») и eludir así la responsabilidad con respecto al mundo buscando la salvación privada.

    ватикан.ва

    In serie fugitivi e carcere effugerunt .

    Algunos lograron fugarse de la prisión.

    ВикиМатрица

    Angkorensis монархия usque ad 1431 supervixit, ubi Thailandienses urbem ceperunt et Cambosianus rex против civitatis meridiem effugit .

    La monarquía angkoriana sobrevivió hasta 1431, cuando los tailandeses capturaron la ciudad y el rey jemer escapó hacia el sur del país.

    Добавить комментарий

    Ваш адрес email не будет опубликован.

    Back To Top