Разное

Этническая символика: Презентация на тему “Этнические символы” (высшая школа)

Содержание

Символика этнической культуры в городском пространстве (на примере украинской национально-культурной автономии г. Новосибирска) Текст научной статьи по специальности «Искусствоведение»

Список использованных источников

1. Анадырская и Чукотская епархия РПЦ МП. Официальный сайт [Электронный ресурс]. — URL: http://www.anadyr-eparhia.ru (дата обращения: 09.05.2014).

2. Биробиджанская и Кульдурская епархия РПЦ МП. Официальный сайт [Электронный ресурс].

— URL: http://www.eparh.ru (дата обращения: 09.05.2014).

3. Благовещенская и Тындинская епархия РПЦ МП. Официальный сайт [Электронный ресурс]. — URL: http://www.blaginform.ru (дата обращения: 09.05.2014).

4. Воскресенская К. Во имя Ольги / К. Воскресенская // Словесница Искусств. Региональный культурно-просветительский журнал. — 2007. — №2 (20). — С. 95-96.

5. Магаданская и Синегорская епархия РПЦ МП. Официальный сайт [Электронный ресурс]. — URL: http://www.magadan-eparchy.ru (дата обращения: 09.05.2014).

6. Находкинская и Преображенская епархия РПЦ МП. Официальный сайт [Электронный ресурс].

— URL: http://rpcne.ru/ (дата обращения: 09.05.2014).

7. Официальный сайт Русской Православной Церкви Московского Патриархата [Электронный ресурс]. — URL: http://www.patriarchia.ru/db/text/345099 (дата обращения: 09.05.2014).

8. Петропавловская и Камчатская епархия РПЦ МП. Официальный сайт [Электронный ресурс].

— URL: http://www.pravkamchatka.ru (дата обращения: 09.05.2014).

9. Полуостров Камчатка. Электронная летопись Камчатского края [Электронный ресурс]. — URL: http://poluostrov-kamchatka.ru/index_1.shtml72011/110413/07 (дата обращения: 09.05.2014).

10. Приамурская митрополия. Хабаровская и Приамурская епархия РПЦ МП. Официальный сайт [Электронный ресурс]. — URL: http://pravostok.ru (дата обращения: 09.05.2014).

11. Приморская митрополия. Владивостокская и Приморская епархия РПЦ МП. Официальный сайт [Электронный ресурс]. — URL: http://vladivostok.eparhia.ru (дата обращения: 09.05.2014).

12. СП 31-103-99. Свод правил по проектированию и строительству 31-103-99. Здания, сооружения и комплексы православных храмов. Утв. постановлением Госстроя РФ от 27 декабря 1999 г. (Разработан Ю.М. Кеслером и А.Н. Оболенским.). — М., 2000.

13. Якутская и Ленская епархия РПЦ МП. Официальный сайт [Электронный ресурс]. — URL: http://eparhia.ya1.ru (дата обращения: 09.05.2014).

УДК 392.9 ББК 63.52

Л.О. Понедельченко, г. Новосибирск Научный руководитель: А.Ю. Майничева

Символика этнической культуры в городском пространстве (на примере Украинской национально-культурной автономии г. Новосибирска)

Аннотация

Совокупность используемых этносом символов обуславливает уникальность его этнической культуры. В данной статье речь пойдет о символизме в этнической культуре современных украинцев, проживающих в г. Новосибирске. Праздник в традиционной системе воспитания способствует формированию мировоззренческой позиции человека и осуществляет передачу культурных традиций от старшего поколения к младшему посредством научения правильному символическому восприятию окружающего мира. Именно поэтому говорить о символике этнической культуры, рациональнее в контексте праздников.

Ключевые слова: символ, праздник, этническая культура, национально-культурная автономия, символизм.

Совокупность используемых этносом символов обуславливает уникальность его этнической культуры. В данной статье речь пойдет о символизме в этнической культуре современных украинцев, проживающих в г. Новосибирске. Исследование проводилось в 2011-2013 гг. в Украинском культурном центре г. Новосибирска. Материал был собран в процессе наблюдения, а также посредством проведения опроса участников Украинской национально-культурной автономии во время праздничных мероприятий. Праздник в традиционной системе воспитания способствует формированию мировоззренческой позиции человека и осуществляет передачу культурных традиций от старшего поколения к младшему посредством научения правильному символическому восприятию окружающего мира. Именно поэтому говорить о символике этнической культуры рациональнее в контексте праздников.

Традиционно выделяют семейные и календарные праздники, каждый имеет свое своеобразие: атрибуты, фольклорное сопровождение, семантическое значение, количество участников. Участники Украинской национально-культурной автономии (далее УНКА), а также приглашенные гости праздники отмечают обычно в украинском культурном центре «УкраУнська хата». Жизнь в современном мегаполисе, отдаленность от исторической родины, адаптация к культурной среде сибиряков — факторы, влияющие на традиционную культуру украинцев-горожан и отражающиеся в праздничном календаре. Обычно в украинском культурном центре собираются для ежегодных празднований: Рождества, Дня Соборности Украины, Шевченковских дней, Пасхи, Дня Победы, Дня города, Дня независимости Украины, Дня основания (рождения) национально-культурной автономии Новосибирска. Кроме того, время от времени организуют торжественные мероприятия, приуроченные к другим событиям, памятным для УНКА — встречи послов или представителей украинской диаспоры других регионов и городов, юбилеи и дни памяти видных деятелей политической или культурной истории Украины.

Традиционно и широко отмечаются украинцами-сибиряками рождественские праздники. Празднования проходят обычно в украинском культурном центре 8 января. Мероприятие открывает приветственное слово руководителя Национально-культурной автономии Владимира Павука. Поздравления с Новым годом и Рождеством Христовым продолжает выступление ансамбля «Мрiя», который исполняет колядки. В 2013 г. три родные сестры, активистки автономии, исполнили «песенку-колядку» из своего детства, дополнив ее воспоминаниями детства о праздновании Рождества в Винницкой области. Завершение официальной части происходит после исполнения национального гимна Украины «Боже великий, единый»9.

Вторая неотъемлемая часть празднования представлена застольем с Рождественской кутьей, полтавским капустником и медовыми пряниками, во время которого участники делятся воспоминаниями о предыдущих празднованиях, все желающие исполняют любимые песни на украинском и русском языках. В 2013 г. Рождественские праздники в «УкраУнсьюй хатЬ> посетили: Александр Логутенко, руководитель Белорусского культурно-просветительского центра во имя святой Евфро-синии Полоцкой; Дмитрий Ровенский, участник Маланинського конкурса-фестиваля со своим учеником Антоном Лукашевичем, исполнив на гармони несколько концертных номеров.

Особое внимание уделяется ежегодному празднованию 22 января Дня Соборности Украины, которое обусловлено символическим значением — духовным объединением западной и восточной части Украины. Особой гордостью руководителя организации является отсутствие деления на представителей западной и восточной части внутри автономии г. Новосибирска. Поэтому во время праздника все участники говорят и исполняют песни на украинском языке, а при возникновении трудностей в понимании смысла из-за различий диалекта — пользуются русским языком для уточнения.

В 2013 г. День Соборности Украины в Новосибирске проводился в Городском центре национальных литератур, для участия приглашали всех желающих. Для детей подготовили украинские сказки на русском и украинском языках. Была организована выставка «Радуга украинской культуры», на которой были продемонстрированы прикладные ремесла, книги и национальная одежда. Показана

9 Стихи А. Конисского, музыка Николая Лысенко.

презентация, посвященная событиям из истории Украины 1917-1920-х гг. Вечер продолжился концертной программой, которую открыл ансамбль «Мр1я» исполнением национального и церковного гимна Украины «Боже, единственный большой, нам Украину храни». После чего активистам Национально-культурной автономии были вручены грамоты и благодарности за участие в деятельности организации. За концертом последовала презентация выставки украинской вышивки с возможностью участия в мастер-классе по национальной вышивке.

С момента основания первой украинской национальной организации ежегодно проводится празднование Шевченковских дней. Мероприятие посвящено деятельности Тараса Григорьевича Шевченко, известного художника, поэта, борца за независимость родного языка. Традиционно для всех собравшихся проводят лекцию о фактах и событиях в истории украинского народа с начала XIX в. по сегодняшний день. Затем следуют концертные номера творческих коллективов «Слов’яни», «Чарiвницi», «Мрiя», а также выступления активистов организации. Обязательно исполняются песни и отрывки из произведений Шевченко, звучат рассказы о жизни и творчестве знаменитого украинского поэта.

Пасху традиционно отмечают согласно православному календарю. Следует отметить, что большая часть активистов автономии являются православными и, как правило, этот праздник отмечают в кругу семьи. Тем не менее празднование Пасхи обязательно сопровождается национальными украинскими блюдами на праздничном столе.

Празднование, посвященные Дню Победы, проходит, как правило, на общегородских концертных площадках. Ансамбли украинского культурного центра «Мрiя», «Чарiвницi», «Слов’яни» выступают перед горожанами, собравшимися почтить память погибших и выразить благодарность ветеранам Великой Отечественной войны.

На День города представители украинской диаспоры, устанавливают стилизованное украинское подворье конца XIX — начала XX в. на площадке перед зданием Новосибирского государственного академического театра оперы и балета. Интерьер подворья заполняется национальными костюмами, вышивками, картинами, изготовленными руками участников УНКА. Хозяева встречают гостей национальными угощениями, в импровизированной украинской хате, охотно отвечают на вопросы посетителей, касающиеся одежды, быта и значений вещей, представленных в оформлении подворья. Вечером на главной сцене города наряду с другими участниками с украинскими песнями выступает ансамбль «Мрiя». Установка подворья на главной площади г. Новосибирска дает возможность узнать о существовании национально-культурных организаций и познакомиться с их деятельностью большему числу горожан.

Следующей важной датой для участников УНКА является 24 августа — День независимости Украины. На этот праздник собираются все, и если празднование выпадает на будний день, то обычно мероприятия назначают на ближайший после этой даты входной. Празднование открывает вступительная речь руководителя УНКА. Обычно в приветственных выступлениях указывают на тот факт, что Новосибирская организация, объединившая под своей крышей украинцев города, была создана на два года раньше, чем Украина стала независимым государством. После этого демонстрируют ежегодные видеопоздравления из Киева или презентацию из фотографий участников автономии, посетивших историческую родину в предыдущий год. Далее начинается праздничный концерт, в котором традиционно участвуют ансамбли «Мрiя», «Чарiвницi», приглашенные коллективы, исполняются патриотические песни на украинском языке, читают стихотворения Т.Г. Шевченко, Владимира Сосюры и других авторов, отражающие любовь к Украине. Официальная часть завершается исполнением гимна Украины.

Как правило, 14 октября, в Покров Пресвятой Богородицы, члены национально-культурной автономии собираются в своем клубе, чтобы в кругу друзей поделиться своими воспоминаниями о празднике. «Праздник Покрова пришел к нам из глубины веков, со времен раннего христианства. Как говорят в народе: “Покрова накрывает траву листьями, землю — снегом, воду — льдом, а девушек — брачным венцом”. В украинских селах и по сей день придерживаются древней народной традиции справлять свадьбу после Покрова» (ПМА: З. Емец). Участники автономии считают его одним из наиболее значимых и древних праздников, отмечая важное духовное и историческое значение данного праздника для украинского народа.

Отдельной концертной программы, в отличие от остальных мероприятий, нет, праздник носит

более камерный характер, больше похож на вечер встреч и воспоминаний — вечерку. Участники и гости приносят из дома пироги с разнообразной начинкой: с творогом и яблоками, капустой, жимолостью и курагой, на столе обязательно присутствуют яблоки, груши, сливы и арбуз. Все усаживаются за накрытые столы, делятся воспоминаниями, просматривают тематические фильмы и подборки фотографий. А в 2010 г. на празднование Покрова провели реконструкцию обряда сватовства. Женихом и невестой стали недавно поженившиеся участники автономии. Реконструкция была выполнена на основе воспоминаний матери невесты, все детство и юность которой прошли на Украине.

Обычно годовой цикл мероприятий завершает празднование «дня рождения» УНКА, которое отмечают в ноябре. Отсчет ведут с момента основания первой украинской национальной организации в 1989 г. — отделения Всеукраинской «Просвиты»: «То было время национальной эйфории, высокой активности диаспоры и значительного роста интереса к украинской культуре, истории, литературы. По инициативе талантливого ученого, человека неординарной судьбы, профессора, академика Иоасафа Семеновича Ладенко было создано и зарегистрировано это общество» [2].

Отделение Всеукраинской «Просвиты» в 1992 г. было преобразовано в Общество украинского языка им. Т.Г. Шевченко «Громада», а с 1998 г. в Украинскую национально-культурную автономию г. Новосибирска (УНКА). В это время и был сформирован основной «костяк» активистов. Украинский культурный центр на базе УНКА создается с 2008 г., и уже в следующем (2009 г.), после избрания нового руководителя и реструктуризации организации, создается базовый для организации ансамбль «Мрiя». С этого момента культурная жизнь автономии стала более многогранной: «Вот основные ежегодные мероприятия, которые отмечаются в УНКА: новогодне-рождественские праздники; Шевченковские дни, Пасха, День Победы, День независимости Украины. Кроме этого, мы ставим концерты украинской песни и танцев на сценах городских ДК, на открытых площадках в День города, участвуем в фестивалях славянской культуры, организуем литературные дискуссии, вечера украинских вареников, выставки украинской вышивки, ставим действа украинского сватовства и свадьбы и т.д.» [2].

В редких случаях помимо основных праздников в УНКА проводятся мероприятия, посвященные встрече важных гостей, например представителей украинского дипломатического корпуса или руководителей украинских национально-культурных автономий других регионов России.

Таким образом, представлен праздничный календарь современных украинцев г. Новосибирска. Можно выделить несколько частей, из которых традиционно состоит мероприятие, проходящее в украинском культурном центре. Именно эти структурные единицы являются современными символами для украинцев-горожан и отражают специфику их восприятия своей этнической культуры. Во-первых, празднование открывает приветственная речь руководителя, которая задает общий тон всего мероприятия. Во-вторых, обязательно присутствие информационной части, содержащей в себе краткие сообщения о празднованиях или национальных героях. Всем присутствующим обязательно поясняют роль и значение мероприятия для каждого украинца, особенно для тех из них, кто оказался вдали от исторической родины. В-третьих, во время проведения празднования звучит только украинская речь, это помогает сохранить ощущение сопричастности к украинской культуре. В-четвертых, насыщенная программа, обязательными элементами которой являются выступления ансамблей и активистов автономии. Концертная программа составляется заранее и всегда отвечает тематическому содержанию празднования. В-пятых, все мероприятия заканчиваются неофициальной частью, накрываются столы из блюд и продуктов, принесенных участниками из дома. Во время посиделок за общим столом все собравшиеся делятся воспоминаниями о детстве, проведенном на Украине, или о родителях, которые рассказывали об исторической родине.

Таким образом, можно сказать, что адаптационные процессы привели к появлению в жизни украинцев Новосибирска не только новых праздничных мероприятий, отражающих одновременно современный городской быт и стремление сохранить элементы своей традиционной культуры, но и новых символов, ассоциируемых с этнической культурой украинцев, для гармоничного сосуществования с культурной средой современного мегаполиса. Так, например, регулярно отмечаемые праздники или часто обсуждаемые персоналии современной истории Украины, приготовляемые блюда, систематическое исполнение понравившихся песен постепенно становятся традиционными

символами для представителей украинской диаспоры и несут в себе своеобразие культуры украинцев в Сибири, а не традиционной культуры украинского народа. Кроме того, с каждым годом унифицированная городская культура побеждает национальное своеобразие, поэтому участие в мероприятиях, проводимых УНКА, дает возможность современному жителю мегаполиса узнать о национальном колорите украинской культуры и задуматься над своим этническим происхождением. А самой автономии предоставляется возможность продемонстрировать результаты своего понимания, а также деятельности по сохранению и трансляции этнической культуры.

Список использованных источников

1. Золотова Т.Н. Семейные праздники русских Сибири [Электронный ресурс]. — URL: http:// ethnography.omskreg.ru/page.php?id=1301 (дата обращения 05.05. 2013).

2. Павук В.Ф. Интервью на радио «Микрофорум» [Электронный ресурс]. — URL: http://kobza. com.ua/ukrajinska-mrija-novosybirsk/4439-o-diaspore-novosibirska-i-podgotovke-k-prazdnovaniyu-200-letiya-t-g-shevchenko.html. (дата обращения 15.05. 2013).

Список информантов

Зинаида Емец, 1966 г.р., г. Новосибирск, запись 2012 г.

Ростовцева И.Л., г. Новосибирск

Архитектура православных храмов досоветского периода на территории Новосибирской области (по результатам обмерных практик 2010-2013 гг.)

Аннотация: В статье рассмотрены особенности архитектуры храмов, обмеренных студентами Новосибирской государственной архитектурно-художественной академии на практиках 2010-2013 гг. и представляющих два этапа церковного строительства на территории современной Новосибирской области. Первый этап в статье продемонстрирован храмом Михаила Архангела в с. Легостаево Ис-китимского района (1804 г. постройки), выполненным в стиле классицизма. Его автором был А.И. Молчанов, первый профессиональный архитектор Колывано-Воскресенских заводов. Второй этап в церковном строительстве связан с увеличением населения Сибири в период строительства Великой Сибирской железной дороги. В статье он представлен храмами, построенными в начале XX в. в русском стиле по типовым проектам из Атласа планов и фасадов церквей. Это церкви в г. Каргате Каргатского района, 1904 г. постройки, и селах Шибково Искитимского района (1916 г.) и Дресвян-ке Маслянинского района (1917 г.).

Ключевые слова: архитектура Новосибирской области, храмы Новосибирской области, А.И. Молчанов, классицизм, русский стиль.

Начиная с 2006 г. кафедра основ архитектурного проектирования, истории архитектуры и градостроительства Новосибирской государственной архитектурно-художественной академии (НГАХА) сотрудничает с Новосибирской епархией (с 2011 г. митрополией)10 Русской православной церкви. На кафедре выполняются работы, вызванные нуждами митрополии. Наиболее интересен оказался

10 Решением Священного Синода от 27-28 декабря 2011 г. из состава Новосибирской епархии выделены Ис-китимская, Карасукская и Каинская епархии. Новосибирская епархия включена в Новосибирскую митрополию.

54

Project MUSE – Символы и ритуалы в этнической политике России XVI–XIX вв by В. В. Трепавлов (review)

Специалистам, занимающимся историей тюрко-монгольских го-сударств и взаимоотношениями России с ее кочевыми соседями, хорошо известны монографии Вадима Винцеровича Трепавлова “Государственный строй Монголь-ской империи XIII в. (проблема исторической преемственности)” (1993), “История Ногайской Орды” (2002), “Большая Орда – Тахт эли. Очерк истории” (2010), “Сибир-ский юрт после Ермака. Кучум и Кучумовичи в борьбе за реванш” (2012), “Степные империи Евра-зии. Монголы и татары” (2015). Вышедшая в 2018 г. монография “Символы и ритуалы в этнической политике России XVI–XIX вв.” продолжает тему межэтническо-го взаимодействия, на этот раз внутри Российской империи. В книге находят продолжение линии исследования, намеченные и отча-сти разработанные в его моногра-фиях “Белый царь. Образ монарха и представление о подданстве у народов России XV–XVIII вв.” (2007) и “Этно-ретро-этюды. Этническая [End Page 326] политика России в исто-рических миниатюрах” (2017). Первая линия связана с исследо-ванием потестарных визуальных символов, вторая – с этнической политикой Российской империи.

Название новой книги В. Тре-павлова, помещающей в центр внимания политические “символы и ритуалы”, немедленно вызывает ассоциации с заглавием классиче-ского двухтомника американского историка Ричарда Уортмана, посвященного изучению “ми-фов и церемоний” российской имперской власти.1 При этом рецензируемая монография мало пересекается напрямую с книгой Уортмана. Во-первых, работа В. Трепавлова ограничена иными хронологическими рамками. Во-вторых, в отличие от Р. Уортмана, который сосредоточил основное внимание на саморепрезентации российских императоров по от-ношению к европеизированному российскому обществу и запад-ным странам, В. Трепавлов из-учает репрезентации царской и императорской власти на востоке, прежде всего, среди тюркских и монгольских народов. Правда, Р. Уортман обращается к этому сюжету в более поздней статье,2 однако книга В. Трепавлова мас-штабнее и последовательнее раз-рабатывает его. В целом же, речь идет о решении схожей исследо-вательской задачи: рассмотрения отношений российской монар-хии с подданными посредством анализа семиотики власти (ее ритуалов, предметов и символов). Как подчеркивает сам автор, “от-ечественные историки (в отличие от культурологов, социологов и политологов) нечасто обращаются к означенным проблемам” (С. 13). Эта ситуация усложняет положе-ние исследователя, но одновре-менно и предоставляет большую творческую свободу.

При решении этой задачи В. Трепавлов концентрирует вни-мание на двух аспектах: осущест-влении репрезентации власти по отношению к неславянскому населению империи и репрезен-тации народов России по отно-шению к верховной власти. Оба эти аспекта политической репре-зентации являются результатом аналитической реконструкции автора, поскольку, как отмечает В. Трепавлов, целенаправленная и унифицированная для всех регио-нов этническая политика в стране не проводилась. [End Page 327]

Структурно книга делится на семь глав. Первая глава вводит читателя в многообразный, по-лиэтничный мир Российской им-перии как евразийского государ-ства. В трех последующих главах рассматривается репрезентация верховной власти в России при по-мощи различных знаковых систем и средств. Три заключительные главы посвящены трансформации институтов власти у различных народов накануне их вхождения в состав России.

Первая, вводная, глава назы-вается “Образ народов в глазах власти (некоторые наблюдения)”. Она знакомит читателя с пестрым этническим составом Российской империи и с тем, как это человече-ское разнообразие воспринимала верховная власть. Постоянная тер-риториальная экспансия империи вела к расширению картины раз-нообразия, но не к усложнению ее в глазах правителей. В основе этой картины лежал простой двоичный код, бинарная оппозиция “Мы и Они”. Такое восприятие мира можно назвать универсальным, но в какой мере оно совпадало с другой бинарной оппозицией, “Свой и Чужой”?

Автор пишет, что “наиболее общими и частыми обозначениями нерусского и при этом непра-вославного населения в России служили понятия ‘иноземцы’, ‘иноверцы’, ‘инородцы'” (С. 16). Возникает сомнение в эквивалент-ности этих понятий: в то время как категории “иноверцы” и “ино-родцы” передают разные аспекты “чужести”, можно ли в контексте Российской империи проводить параллель между понятиями “ино-родец” и “иноземец” (поскольку последнее, скорее, означает “ино-странец”)? Вера Тольц в недавнем исследовании ориенталистских представлений в России конца XIX – начала ХХ вв. показала, что в России, в отличие от других колониальных держав, восточ-ные территории воспринимались как естественное продолжение “метрополии”, а не иностранные владения, что нашло выражение в формуле “свой Восток”.3 Уместно вспомнить, что и сам В. Трепавлов в свое время поставил под сомне-ние утверждение, что Казахстан был колонией России.4

Вопрос о том, кто “свой”, а кто “чужой”, невозможно ре-шить без выяснения того, “кого считать русским человеком, и на-сколько это соотносимо с право-славным вероисповеданием”. Екатерина II, задавшаяся этим [End Page 328] вопросом во второй половине XVIII в., предложила называть русскими тех, кто “чист серд-цем”, овладел русским языком и присягнул в верности рус-скому престолу. Хотя из среды подданных империи все-таки выделялись “истинно русские” восточнославянского происхож-дения, эта трактовка принималась элитными кругами России еще на протяжении столетия (С. 17). Ина-че говоря, в течение достаточно большого периода существования Российской империи принималась достаточно инклюзивная версия российского общества. К сожа-лению, автор оставил за рамками своего исследования проблему противопоставления этому по-ниманию более органицистской версии “русскости” и политику русификации.

Важно отметить, что прави-тели этого периода, в том чис-ле и Екатерина, представляли верноподданных не как одно-родную массу, а как мозаику раз-нообразных племен и народов. Недаром географические карты России снабжались рисунками, изображавшими подданных ино-верцев, смиренно приносящих к подножию трона продукты своих земель, что служило, по мнению автора, свидетельством величия державы. В то же время, по мне-нию В. В. Трепавлова, существо-вало иное прочтение подобных визуальных текстов. Так, в Европе конца XIX в. разнообразие наро-дов России воспринималось как признак ее отсталости. К примеру, на международной выставке гиги-ены в 1886 г. в Лондоне “русский отдел” представляли русская изба и юрты, в которых сидели на-ряженные “русские кочевники”, башкирская, казахская и татар-ская семьи, демонстрировавшие процесс изготовления кумыса, на поляне гулял косяк лошадей. Впрочем, в данном случае речь должна идти, видимо, скорее, о намеренной самоориентализации организаторов российской экспо-зиции: эта сценка пропаганди-ровала пользу кумысолечения, и кочевая экзотика была необходи-ма для привлечения внимания к этому передовому тогда методу борьбы с туберкулезом.

Обращает на себя внимание то, что автор здесь четко разделяет казахский и кыргызский народы, несмотря на то, что в Российской империи казахов было приня-то называть “киргиз-казаками”, “киргиз-кайсаками” и просто “киргизами”. Собственно кыргы-зов же именовали “кара-киргиза-ми”, “дикокаменными киргизами” и “бурутами”, иногда “дикими киргизами”. Необходимость этого замечания вызвана тем, что в со-временной российской и кыргыз-ской историографии появилась тенденция, вслед за историческими [End Page 329] источниками, называть казахов XVI – начала XX веков киргизами. Иногда это делается преднамеренно, хотя авторы дан-ных работ – профессиональные историки – отлично понимают, что речь идет о разных народах, и должны знать историю употребле-ния этих этнонимов. Конечно же, такого рода путаница, как и любое искажение исторических фактов, понижает ценность исследований. В. Трепавлов уделяет специальное внимание искажениям подобного рода, формирующим мифическую ментальную географию. По его мнению, в результате неадекват-ной передачи и последующего восприятия исторических реалий люди начинают воспринимать далекие и недоступные края по-средством иррациональных оце-ночных стереотипов (С. 27).

Важный момент, на котором останавливается автор, – это вза-имоотношения русских и “ино-родцев”. Проживая среди “ино-родцев”, русский не становился “большим белым господином”, несущим “диким туземцам” свет цивилизации. На это указывает приводимое автором свидетель-ство французского путешествен-ника, побывавшего в Средней Азии и отметившего большую разницу во взаимоотношениях с местным населением русских по сравнению с взаимоотношениями англичан с народами Индостана. Предположительно, отношение русских к “туземному” населению было более дружеским и толе-рантным, нежели у представите-лей других европейских держав к жителям их колоний. Можно привести свидетельства, как под-тверждающие, так и опровергаю-щие эту оптимистическую оценку. Вероятно, точнее было бы гово-рить о сложной картине взаимо-отношений местного населения с “русскими”, тем более что послед-ние вовсе не были однородной массой. Наряду с переселенцами из разных регионов Европейской России в Среднюю Азию, здесь присутствовали и казачьи форми-рования. Переселенцы, вдобавок, делились на старожилов и вновь переселившихся, и все эти группы не всегда ладили между собой, не говоря уже о разных категориях местного населения. В общем, эта более сложная картина рисуется автором буквально на следующих страницах после декларативного отрицания колониального отно-шения русских по отношению к местным народам (С. 29).

Важный аспект репрезентации восточных подданных Россий-ской империи, на который об-ратил внимание автор, – то, как они сами конструировали свой образ. На примере казахской со-циальной верхушки описывается, как последняя культивировала в Санкт-Петербурге представление [End Page 330] о своем народе как о типичных кочевниках, живших средневеко-выми патриархальными устоями. Эта картина полностью игнориро-вала динамичную трансформацию казахского общества, включая появление во второй половине XIX в. все увеличивающейся прослойки казахской интеллиген-ции с европейским мышлением и образованием. Отстаивание неизменности национальных особенностей перед русскими правителями, вероятно, свиде-тельствовало о проявлении обо-стренного чувства собственного достоинства, а не о склонности к самоуничижению (С. 32). На наш взгляд, эта тенденция могла сви-детельствовать и об укреплении национального самосознания у нерусских народов империи.

Репрезентация мощи империи, ее военного и экономического потенциала осуществлялась раз-ными средствами, среди которых не последнее место отводилось визуальному символизму. Тра-диционный канон визуализации верховной власти предполагает воплощение государства в фигуре правителя, поэтому неудивитель-но, что российским императорам отводилась главная роль в репре-зентации власти. В трех после-дующих главах книги автор по-казывает, как это происходило, в ходе личного контакта и заочно. В первом случае, прямое взаимодей-ствие могло происходить в ходе аудиенции с отдельными пред-ставителями народов империи или во время поездки высочайших особ по стране. Заочное влияние осуществлялось, в частности, через награждения, пожалования и другие виды поощрений. Пере-дача любого предмета от имени правителя сопровождалась и пере-дачей части его “благости” и авто-ритета, по принципу pars pro toto.5 Именно так могли рассматривать артефакты, имевшие отношение к правителю, тюрко-монгольские народы. В литературе неодно-кратно описывался ритуал интро-низации в постмонгольских госу-дарствах, когда каждый участник ритуала стремился унести с собой кусочек одежды или войлока, на котором поднимали вновь избран-ного хана, считая, что это поможет ему обрести благодать.6 Этот ри-туал – “хан котурмак”, “поднятия, избрания хана”, – проводился и в Касимовском ханстве при провозглашении [End Page 331] ханом Ураз Мухаммеда.

Характерно, что с упоминания истории Касимовского царства на-чинается не просто пятая глава, но и раздел книги (состоящий из трех глав), посвященный судьбе правя-щих династий народов, вошедших в состав Российской империи. Биография Ураза Мухаммеда глу-боко символична. Представитель династии Чингизидов, правящей в Казахском ханстве, он был взят в плен Сибирским воеводой Мо-сковского царства, принимал уча-стие в походах московских войск, а затем был поставлен Борисом Годуновым во главе полуавто-номного Касимовского ханства. Самому Казахскому ханству менее чем через полтора века суждено было войти в состав Российской империи. Со временем изменил-ся характер взаимоотношений между Россией и казахами, что проявилось и на знаковом, се-миотическом уровне – в первую очередь, в обряде интронизации. Если в период существования Казахского ханства этот ритуал символизировал возрождение гармонии, нарушенной смертью прежнего хана, и установление власти нового правителя над тер-риторией и народом как синкрети-ческое единство космогоническо-го мифа и социальной сферы, то в новых условиях столь масштабная декларация суверенитета хана оказывалась недопустимой. Как некогда правители Сун провоз-гласили конфуцианский лозунг “не бывает двух солнц на небе, не может быть и двух правителей в одном государстве”, так и Ни-колай I наложил резолюцию по поводу ликвидации титула хана казахской Букеевской Орды: “В царстве другого царства быть не может” (С. 221).

Но еще до того, как эта идея была столь откровенно арти-кулирована, она проявлялась исподволь, например, в новых ритуалах возведения на престол подчиненных правителей народов Российской империи, включав-ших преклонение колен при огла-шении высочайшей жалованной грамоты. Постепенно все эти правители становились частными лицами, ведущими образ жизни, подобающий дворянам, а их хан-ства и княжества в результате ад-министративных преобразований включались в состав губерний или областей.

Как видно даже по нескольким приведенным примерам, рецен-зируемая монография не только обогащает наши знания по теме политического символизма ме-жэтнического взаимодействия в Российской империи, но и под-талкивает к дальнейшим размыш-лениям и изысканиям. Остается только выразить сожаление, что данная работа вышла очень ма-леньким тиражом. [End Page 332]

Этническую моду с сакральной символикой национального костюма и орнамента в рамках проекта «ЭтНик:ПроДвижение» представили в Горно-Алтайске

В столице Республики Алтай Горно-Алтайске в рамках Всероссийского проекта «ЭтНик:ПроДвижение» 7 декабря прошли мероприятия проекта «Этническая мода. Сакральная символика национального костюма и орнамента»

В торжественной церемонии открытия приняли участие исполняющий обязанности заместителя Председателя Правительства Республики Алтай Динара Култуева и федеральный эксперт, директор Ресурсного центра в сфере национальных отношений Евгения Михалева.

Руководитель «Этнопарка на Телецком» Сынару Анатпаева представила выставку и провела эко-туристическую встречу. С докладом на тему «К вопросу о символике алтайских орнаментов» выступила доцент факультета алтаистики и тюркологии Горно-Алтайского государственного университета, кандидат филологических наук Майя Чочкона. О «Культурном коде алтайского женского костюма» рассказала Кемене Сатунова ― руководитель ателье «Алтай Буучай», председатель РОО «Толкун» (Волна) Республики Алтай, магистрант факультета алтаистики и тюркологии Горно-Алтайского государственного университета, модератор мастер-класса по пошиву национальных алтайских костюмов пилотной площадки для реализации единого WОW-мероприятия проекта «ЭтНик:ПроДвижение». Доклад на тему «Применение алтайской орнаментики в современной моде» представила член РОО «Алтай Кабай» Республики Алтай, выпускник Томского колледжа дизайна и сервиса, студентка факультета алтаистики и тюркологии Горно-Алтайского государственного университета Кун-Тана Кантырова. Программу завершила презентация социального видеоролика и дефиле аутентичных и стилизованных национальных костюмов алтайского народа.

В проекте приняли участие более 60 человек ― ведущие мастера по пошиву (изготовлению) национальных костюмов (аксессуаров, головных уборов, обуви), студенты Горно-Алтайского государственного политехнического колледжа им. М.З. Гнездилова и факультета алтаистики и тюркологии Горно-Алтайского государственного университета, активисты национально-культурных организаций, землячеств и общин.

В рамках проекта «Этническая мода. Сакральная символика национального костюма и орнамента» состоялась встреча с лидерами общественных организаций г. Горно-Алтайска, лекция и мастер-класс с участием представителей науки и образования, мастеров по пошиву национальных алтайских костюмов и на тему изучения заложенных сакральной информации в национальных костюмах и орнаментах, о представлении древнего населения о гармонии, разработке современных способов совмещения современного искусства, дизайна и традиционного ремесла, а также была организована съёмка социального ролика, который призван изменить мнение как о людях, так и о национально-культурных организациях.

В дальнейшем мероприятия проекта продолжатся в форме мастер-классов, в которых ведущие мастера познакомят всех желающих с современными способами совмещения современного искусства, дизайна и традиционного ремесла.

Проект «ЭтНик:ПроДвижение» реализуется Общероссийской общественной организации «Ассамблея народов России» в партнёрстве с АНО «Ресурсный центр в сфере национальных отношений» с использованием гранта Президента Российской Федерации на развитие гражданского общества, предоставленного Фондом президентских грантов.

В «Старом Сургуте» открылась этническая игровая площадка для детей

18.10.2017 15:48

#ЖКХ

Автор: Служба информации РИЦ

Автор фото: Архив ОТРК “Югра”

Читать новости РИЦ “Югра” в

Накануне в историко-культурном центре «Старый Сургут» открылась этническая игровая площадка для детей. По данным службы информации ОТРК «Югра», на её территории расположен так называемый «лисий парк», посвящённый гербовому животному Сургута – Чёрному Лису. Здесь «обитают» более 30 лис разной направленности: «Лис-сороконожка», который служит детям лавочкой, а ещё «Лиса-хозяйка», «Озорной лисёнок» и «Лисы-стражники». Заборы, мост и даже урны для мусора выполнены в гербовой символике Сургута. Это самая новая игровая площадка в Сургуте, и настоящий музей под открытым небом.

«Этот символ, безусловно, достоин того, чтобы память о нем сохранялась и передавалась, в том числе в игровых, познавательных, досуговых формах с тем, чтобы молодое поколение сургутян и югорчан не забывали об истории», – отметил директор историко-культурного центра «Старый Сургут» Антон Акулов.

Первый лис на территории историко-культурного центра появился почти 15 лет назад. Его уже знают все жители и гости муниципалитета. Тогда и появилась идея создать настоящий парк с городской символикой. Однако воплотить проект удалось только сейчас. За счет средств окружного, муниципального бюджетов и спонсоров. Специалисты решили не ограничиваться фигурами животного. Здесь есть и качели, и горка, а ещё предметы исторического наследия хантыйской культуры. Например, священный лабаз, который хранит образы местных духов. Священное дерево – символ непрерывного роста и жизненной силы. И, пожалуй, главный хантыйский символ – бубен-солнце, как напоминание о бережном отношении ко всему.

«Бубном пользуются шаманы, они вызывают духов, излечивают от болезней. Все эти сооружения нужны для того, чтобы сургутские дети знакомились с культурой обских угров – ханты и манси», – отметила заведующая отделом коренных народов севера ИКЦ «Старый Сургут» Марина Самсонова.

Ещё одной отличительной особенностью площадки является так называемая безбарьерная среда, которая позволяет детям с ограниченными возможностями наравне с другими, играть и кататься на качелях. Для них установлены специальные пандусы, а также тактильная плитка для слабовидящих.

Приходить сюда сургутяне могут в любое время. Однако экскурсии будут организованы в выходные дни. Самая первая состоится на этой неделе.

Соотношение общенационального, этнического и регионального в идентичности жителей Мордовии (по материалам прикладного исследования)

Солдатова А. С. and Ширманов Е. В.
Additional contact information
Солдатова А. С.: АНО Центр науки, аналитики, образовательных и социальных технологий «Научный ресурс»
Ширманов Е. В.: ФГБОУ ВПО «Мордовский государственный университет им. Н.П. Огарёва»

ARS ADMINISTRANDI, 2015, issue 1, 51-60

Abstract: В статье приводятся результаты прикладного исследования материалы серии фокус-групп в Республике Мордовия, проведенных в ноябре 2014 года. Рассмотрена территориальная идентичность жителей региона, анализируется соотношение уровней: общенационального, этнического, регионального. Авторы приходят к выводу, что уровень системы идентичности «мы жители России» превалирует в конфигурации уровней жителей изучаемого региона. Поволжье слабо отражено в символьной системе идентичности жителей Мордовии. «Этническое» (мордовское) является основой для региональной системы идентичности жителей Республики Мордовия, в том числе для русских и переехавших в регион людей.

Keywords: ИДЕНТИЧНОСТЬ; ОБЩЕНАЦИОНАЛЬНАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ; ЭТНИЧЕСКАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ; РЕГИОНАЛЬНАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ; СИМВОЛ; СИМВОЛЬНАЯ ПОЛИТИКА; БРЭНД; ЛОГОТИП; ВЕРНАКУЛЯРНЫЙ РАЙОН; ТЕРРИТОРИЯ; РЕГИОН (search for similar items in EconPapers)
Date: 2015
References: Add references at CitEc
Citations: Track citations by RSS feed

Downloads: (external link)
http://cyberleninka.ru/article/n/sootnoshenie-obsc … terialam-prikladnogo

Related works:
This item may be available elsewhere in EconPapers: Search for items with the same title.

Export reference: BibTeX RIS (EndNote, ProCite, RefMan) HTML/Text

Persistent link: https://EconPapers.repec.org/RePEc:scn:031294:15774601

Access Statistics for this article

More articles in ARS ADMINISTRANDI from CyberLeninka, Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования «Пермский государственный национальный исследовательский университет»
Bibliographic data for series maintained by CyberLeninka ().

О Республике

После распада Золотой Орды башкирские племена пребывали в составе Ногайской орды, Казанского и Сибирского ханств и частично Астраханского ханства. В сложной обстановке середины ХVI века башкиры приняли русское подданство на основе соглашения с правительством царя Ивана Грозного и тем самым обрели возможность для нормального существования. В результате вхождения Башкортостана в состав России в крае прекратились междоусобицы, что положительно сказалось на развитии хозяйства и росте численности населения. Устанавливались хозяйственные и культурные связи между башкирами и русскими переселенцами, развивались производительные силы башкирского края, происходило усиление границ Российского государства. С середины XVII века начался захват башкирских земель. На них строились крепости, с конца XVIII века – заводы. К началу XVIII века на территории башкир появилось 31 укрепление. Земли вокруг них раздавались дворянам, монастырям, купцам, мелким служилым людям. Уфимские воеводы допускали произвол и насилие по отношению к коренным жителям при сборе ясака и судопроизводстве. Во второй половине XVII – начале XVIII веков неоднократно предпринимаются попытки христианизации башкир-мусульман. Захват земель, рост налогов и повинностей вызывали недовольство башкир. Отстаивая свои земли и свободу, они подавали челобитные на имя центральной власти, затем многократно поднимали восстания против угнетения. Активное участие башкиры приняли в Крестьянской войне 1773-1775 гг. – крупнейшем в России антифеодальном движении под руководством Е.И.Пугачева. Весь второй этап восстания – с апреля до середины июля 1774 года – пришелся на территорию Башкортостана. Дважды за все время Крестьянской войны повстанцы подступали к Уфе, но взять ее штурмом не смогли. Одним из виднейших сподвижников Пугачева стал поэт-импровизатор, национальный герой башкирского народа Салават Юлаев. После поражения восставших был пленен правительственным отрядом, подвергнут наказанию и сослан на пожизненную каторгу в Рогервик (Палдиски, Эстония). ХVII–ХVIII веках, когда башкиры и другие народы настойчиво отстаивали свои права, вполне можно охарактеризовать как героический период в истории Башкортостана. В то же время нельзя не обратить внимания на то, что жестокое подавление восстаний приводило к разрушению производительных сил башкирского общества и значительному сокращению численности коренного населения. К концу ХIХ века башкиры уже занимали второе место после русского населения края по численности. Продолжалось ущемление вотчинных прав башкир на землю – к середине XVIII века башкиры потеряли около половины своих земель, а к началу XX века за коренным населением Башкортостана сохранилось не более 20 процентов владений. В первой половине ХIХ века в Башкортостане, как и во всей стране, происходили разложение и кризис феодально-крепостнической системы хозяйства, развитие рыночных отношений, обострение социальных противоречий, приведших к великим реформам середины и второй половины ХIХ века. Для башкирского населения ХIХ век был временем существенной перестройки социально-экономического уклада жизни. Адекватно основным этапам исторического развития формировалась культура башкир. Они создали богатейший фольклор, отражающий наиболее существенные стороны своей жизни. Со времени принятия ислама развивались письменная духовная культура и своеобразная система образования. На новой родине — в Башкортостане развивалась также культура представителей русского, татарского, мишарского, чувашского, марийского и других народов. После Февральской и Октябрьской революций 1917 года в Башкортостане развернулось рабочее, крестьянское и национальное движение. Различные слои башкирского населения требовали признания их права на самоопределение. В ноябре 1917 года Башкирское областное шуро провозгласило автономию Башкортостана в составе Российской республики. В декабре этого же года на третьем Всебашкирском учредительном курултае была утверждена автономия так называемой Малой Башкирии (девять восточных кантонов) и образовано Башкирское правительство, во главе которого стал лидер башкирского национально-освободительного движения, востоковед-тюрколог Ахметзаки Валидов. К ведению Башкортостана были отнесены обеспечение общественной безопасности, сбор и расходование налогов, суд, вооруженные силы, народное образование, распоряжение капиталами, землей, недрами, лесами, водами республики. В начальный период Гражданской войны, из-за разногласия с большевиками, Башкирское правительство и созданный им Башкирский корпус поддержали созданный в Самаре Комитет членов Учредительного собрания. Однако вскоре, после установления диктатуры Колчака в Омске, правительство Валидова, выступавшее за автономию Башкортостана, перешло на сторону Советской власти. 21 февраля 1919 года в селе Темясово на съезде представителей башкирских полков было образовано Временное правительство Башкортостана – Военно-революционный комитет, а уже 20 марта этого же года в Москве было подписано Соглашение центральной Советской власти с Башкирским правительством о Советской Автономии Башкирии. Автономная республика была создана в пределах Малой Башкирии и включала южные, юго-восточные и северо-восточные части современной территории Башкортостана. 19 мая 1920 года ВЦИК и СНК РСФСР приняли постановление О государственном устройстве Автономной Советской Башкирской Республики, в котором определялись взаимоотношения органов государственной власти республики и Российской Федерации. Постановление закрепляло непосредственное подчинение Центру наркоматов финансов, продовольствия, Совета народного хозяйства, военного комиссариата, БЧК, почты и телеграфа. Башкирский обком РКП(б) поддержал это постановление, но Башревком выступил против жесткой централизации управления автономной республикой. В знак протеста почти все его члены 15 июня покинули свои посты, и Башревком перестал существовать как орган власти. 26 июня 1920 года в управление республикой вступил ревком нового состава, а через месяц – образованные на 1-м съезде Советов республиканский БашЦИК и СНК. Последствия гражданской войны и всеобщей разрухи в РСФСР коснулись и Башкортостана. В результате голода 1921-22 гг. население республики сократилось на 22 процента, вдвое уменьшилось число посевных площадей. Только в 1928 году мелкая кустарная промышленность достигла своего довоенного уровня. В целом Башкортостан все еще оставался аграрным краем. Рост промышленного производства начался на рубеже 20-30-х годов, после осуществления сплошной коллективизации на селе. За годы первой пятилетки в Башкортостане была осуществлена реконструкция Белорецких заводов, ставших крупнейшими предприятиями страны по производству высококачественной стали, было построено 35 новых заводов, фабрик и электростанций, развернулось сооружение ряда крупных предприятий. К концу первой пятилетки республика из аграрной превратилась в аграрно-индустриальную; в 1932 году удельный вес промышленности составил 50 процентов валовой продукции. Во второй и третьей пятилетках было сооружено свыше 70 крупных предприятий. В годы Великой Отечественной войны Башкортостан превратился в один из крупнейших регионов по приему эвакуированных предприятий и населения, обеспечению фронта вооружением, горючим, продовольствием и снаряжением. В 1941-42 гг. республика приняла и разместила около 100 эвакуированных заводов и фабрик, десятки госпиталей, ряд центральных государственных и хозяйственных организаций, 278 тысяч беженцев. Зимой 1941-42 гг., помимо общих войсковых формирований, в республике были созданы две башкирские кавалерийские дивизии (112-я и 113-я). Всего за годы войны из республики было отправлено на фронт около 700 тысяч бойцов. За мужество и героизм 261 человек, родившийся и призванный из республики, удостоен звания Героя Советского Союза, в том числе М.Г.Гареев – дважды, 36 воинов стали полными кавалерами ордена Славы. С начала войны промышленность и кооперация перестраиваются на выпуск военной продукции. Расширяется добыча редких металлов для оборонной промышленности. В конце 1943 года было открыто Кинзябулатовское месторождение нефти под городом Ишимбаем. Всего за годы войны было добыто более 5 млн тонн нефти, а ее переработка увеличилась в 1,5 раза. Производительность труда в промышленности выросла в два, а в машиностроении – в три раза. Переход народного хозяйства республики к мирному строительству после войны был завершен к концу 1946 года. Возросла добыча нефти на Туймазинском, Шкаповском и Арланском месторождениях, вследствие чего Башкортостан превратился в крупнейший центр нефтяной промышленности страны. Вместе с добычей развивалась и переработка нефти. Так, в начале 50-х годов по добыче нефти республика занимала второе, а по переработке – первое место в СССР. В это же время Башкортостан становится одним из центров химической и нефтехимической промышленности. В послевоенные годы значительное развитие получили нефтяная, горнорудная, машиностроительная отрасли промышленности. Интенсивно шла добыча и переработка нефти. Было освоено производство полиэтилена, пластмасс, карбамида, гербицидов, каучука, удобрений, кальцинированной соды. Химическая промышленность превратилась в одну из ведущих отраслей народного хозяйства республики. За годы советской власти республика была награждена двумя орденами Ленина (1935, 1957 гг.), орденом Октябрьской революции (1969 г.), орденом Дружбы народов (1972 г.). В 1966-1980 гг. в республике вступили в строй 832 предприятия. В 1985 году основные производственные фонды в промышленности выросли по сравнению с 1970 годом в 2,8 раза, а выпуск продукции в 2,4 раза. В мае 1978 года была принята новая Конституция республики, которая повторила все основные положения Конституции СССР и РСФСР.11 октября 1990 года Верховным Советом республики была провозглашена Декларация о государственном суверенитете. 31 марта 1992 года были подписаны Федеративный договор о разграничении полномочий и предметов ведения между органами государственной власти Российской Федерации и органами власти суверенных республик в ее составе и Приложение к нему от Республики Башкортостан, определившие договорной характер отношений Республики Башкортостан и Российской Федерации. К 1993 году Верховным Советом республики был подготовлен проект новой Конституции Республики Башкортостан. 24 декабря 1993 года Конституция была принята на очередной сессии Верховного Совета Башкортостана. Большое значение в общественно-политической жизни республики имело подписание 3 августа 1994 года договора О разграничении предметов ведения и взаимном делегировании полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти Республики Башкортостан. Данный договор для Республики Башкортостан стал подтверждением ее нового государственно-правового статуса. При составлении его текста были учтены результаты республиканского референдума от 25 апреля 1993 года, когда подавляющее большинство граждан (75,5%) высказались за экономическую самостоятельность республики и ее договорные отношения с Россией. В соответствии с новой Конституцией РБ в республике сформировался двухпалатный парламент – Государственное Собрание – Курултай Республики Башкортостан. Выборы депутатов в новый парламент республики состоялись 5 марта 1995 года. В ходе проводимых реформ значительно выросла компетенция республиканских органов: они стали решать основные вопросы экономического, социального и культурного развития Башкортостана. С начала 90-х годов в республике стали функционировать различные политические партии, общественные движения, центры, ассоциации. В новых политических условиях в конце XX – начале XXI века в Республике Башкортостан произошли заметные события, связанные с политикой, направленной на укрепление государственной власти в РФ. 3 декабря 2002 года принятием Закона «О внесении изменений и дополнений в Конституцию Республики Башкортостан» фактически была завершена конституционная реформа. Обновленная редакция Конституции Республики Башкортостан содержит целый ряд принципиальных положений, направленных на дальнейшую гармонизацию взаимоотношений с федеральным центром, оптимизацию государственного устройства внутри республики, более четкое распределение полномочий между ветвями власти и представляющими их органами государства.

Об особенностях проявления этнического экстремизма и меры противодействия » Официальный сайт городского округа Архангельской области «Мирный»

Этнический экстремизм — один из самых распространенных сегодня видов экстремизма в ХХI в. Этнический национализм обладает большой властью и непредсказуемостью и экстремизм на этой почве превратился в реальную проблему. В основе этнического экстремизма лежит противоречие между признанием естественного права народов самим определять свою судьбу и принципом национального единства и территориальной целостности государства.

Этнический экстремизм проявляется вдестабилизированных регионах со сложными межнациональными отношениями, в основном на фонесоциально-экономического кризиса. Этническому экстремизму подвержены группы, объединенные общими внешними и внутренними психологическими чертами — род иплемя, народность и нация. Этнический экстремизм оказывает определенное влияние на политическую жизнь, стремясь отстоять и расширить права этноса, так как считает свою этнонацию высшей ценностью. Адепты этнического экстремизмавыступают с позиций защиты и поддержки интересов и прав одной нации, открыто ивызывающе попирают права других народов. Их идеология связана с воинствующимнационализмом и шовинизмом,  политика основана на этническом насилии в той или инойформе. Этнонационализм отрицает приоритет общечеловеческих ценностей, считая свою этнонацию высшей ценностью, при этом стремится и расширить права этноса вполитической и иных сферах жизни.

Экстремисты, насилием утверждая этничность, намеренно привлекают к себе внимание государственных структур, предстают в роли жертвы, что еще  больше усиливает общественный интерес и в ряде случаев обеспечивает финансы и поддержку. Пока осуществляется насилие, идея жива, а идентичность и наличие этнических различий используются как средство для достижения своей цели. Конечной целью этноэкстремистов является создание государственного образования, в котором они могут претендовать на политическую власть.

Этнический экстремизм в современности затрагивает проблемы национальной безопасности: возбуждения расовой, национальной или религиозной розни, связанной с насилием или призывами кнасилию; унижение национального достоинства по мотивам ненависти в отношении какой-либо социальной группы. Основой или причиной этнического экстремизма может быть пропаганда исключительности, превосходства по признаку их отношенияк религии, социальной, расовой, национальной или языковой принадлежности. Публичное демонстрирование националистской атрибутики или символики чаще встречается в городах, где наблюдается высокая безработица, распространение специфических идей, способствующих дестабилизации обстановки  в обществе.

Сложность причин, порождающих экстремизми определяющих его устойчивость в обществе, а также масштабность связанных сним угроз для государства и общества, предполагают необходимость выработкизадач для государственных программ противодействия политическому и этническомуэкстремизму. Такие действия должны служить базой для совершенствованиязаконодательства в указанной сфере, проведения организационно-политическихмероприятий; для широкой культурно-просветительской работы,направленной, прежде всего, на формирование общественного мнения как основногофактора противодействия экстремизму. В Концепции национальнойбезопасности России противодействие экстремизму отнесено к ее национальным интересам. В целях реализации указанной Концепции за последние годы предпринятцелый ряд конкретных мер правового характера.

С этническим экстремизмом должныбороться и общество и государство. Эти Методы борьбы могут быть различными.Государство должно устранить социально-экономические и политические условия,способствующие возникновению экстремизма, и пресекать противозаконнуюдеятельность экстремистов, а общество должно и может бороться при помощи гражданских институтов, СМИ и т. п.

Национально-этнический экстремизм, посути, является разновидностью политического экстремизма. Как пример – одной из формнационально-этнического экстремизма можно назвать антисемитизм, которыйзаключается во враждебной пропаганде и действиях в отношении представителей, в частности, еврейской национальности или еврейского народа и их культуры в целом. В современных условиях антисемитизм стал идеологией и практикой различных политических сил в обществе, включая экстремистские организациинационалистического и фашистского толка.Но, нужно отметить, в целом же за последнее десятилетиеслужбы изучения общественного мнения фиксируют снижение антисемитскихнастроений в обществе.

Но последние годы активизируются иныенационалистические движения, позволяющие констатировать, что масштабыэкстремистских проявлений на почве межэтнических отношений в целомувеличиваются. В ряде регионов страны национальный и особенно религиозный факторы активно используются деструктивнымигруппировками в своих целях. Этнические конфликты, усугубленные элементами межконфессионального противостояния, приводят к многочисленнымчеловеческим жертвам, разрушают экономическую и социальную инфраструктурурегионов, ставших ареной проявлений этнического экстремизма, порождают серьезнейшую проблему по обустройству вынужденных переселенцев. Кроме того,проявления национально-этнического экстремизма подрывают авторитет органовгосударственной власти всех уровней среди представителей различных этническихгрупп. Названные факторы способствуют ослаблению российской государственности вцелом, возникновению и усилению в отдельных субъектах Российской Федерациисепаратистских настроений, что, в свою очередь, создает благоприятные возможности для экстремистов.

Еще одной формой национально-этнического экстремизма является расизм. Данный вид национально-этнического экстремизма, напервый взгляд, нетипичен для России. Однако расизм может существовать и вобществах, между гражданами которого нет особых расовых различий. Экстремистыпридают расовый смысл даже небольшим внешним различиям.

Ограничению проявлений экстремизмаразличного толка, в том числе и национально-этнического, безусловно,должна способствовать общая стабилизация политической системы, которая предполагаетполное исключение любых проявлений экстремистской деятельности.Организационными мерами, способствующими снижению экстремизма в современном обществе,может быть дискредитация идеологии экстремистски настроенных групп, их организационное ослабление, создание условий, как меры противодействия,  для постепенной трансформациирадикальных движений в более умеренные, реформистские. В сфере идеологии имассовых коммуникаций национально-этническому экстремизму необходимопротивопоставить совокупность мер, направленных на создание позитивногоидеологического климата, недопущение тиражирования экстремистских взглядов иидеологий, образование, а также просвещение и воспитание населения, особенно молодежи, с акцентом на культурное многообразие и духовное единство населенияфедеративного многонационального государства.

Символическая этническая принадлежность: определение и примеры

Примеры символической этнической принадлежности

Некоторые социологи ломают голову над концепцией символической этнической принадлежности. Они задавались вопросом, как человек может так гордиться своей этнической принадлежностью, если они с трудом переняли обычаи своего этнического народа. По сути, люди тщательно выбирают то, что им нравится в их этнической принадлежности с точки зрения традиций, религии, языка, убеждений и ценностей, и игнорируют другие важные элементы.В этом разделе мы рассмотрим пару примеров символической этнической принадлежности в форме праздников в Соединенных Штатах.

Пример 1: День Святого Патрика

Многие американцы имеют ирландское происхождение, независимо от того, переехали ли они из Ирландии сами или у них есть прапрапрапрадедушка из Ирландии. Около 90% Ирландии – католики. Таким образом, очевидно, насколько важна роль религии в ирландской культуре и этнической принадлежности.

Тем не менее, многие, называющие себя ирландцами в Соединенных Штатах, не исповедуют католицизм или традиции, типичные для ирландской национальности.Они не могут участвовать в каких-либо ирландских традициях или праздниках – то есть до Дня Святого Патрика. Неважно, игнорирует ли кто-то ирландского происхождения все остальные аспекты ирландской национальности; в День Святого Патрика они могут носить рубашку с надписью «Kiss Me, I’m Irish» и пить зеленое пиво, пока лицо не станет красным. В данном случае американцы ирландского происхождения выбрали один аспект, который им нравится в ирландской этнической принадлежности и культуре, а именно ирландское пристрастие к жизни в пабах и к пиву!

Необязательно принимать верования и традиции ирландского этноса, чтобы гордиться своими ирландскими корнями на острове Св.День Патрика.

Пример 2: Синко де Майо

Согласно переписи населения США 2012 года, почти 34 миллиона человек в США являются американцами мексиканского происхождения. Некоторые из этнических аспектов мексиканцев включают в себя говорение на испанском языке, веру в римско-католическую религию и поклонение Богоматери Гваделупской (мексиканский вариант Девы Марии), а также пристрастие к мексиканскому футболу.

Хотя не все мексиканские американцы включают эти аспекты мексиканской этнической принадлежности в свою повседневную жизнь, национализм и гордость за то, что они мексиканцы, появляются ежегодно 5 мая во время празднования Синко де Майо.Это память о том, когда мексиканская армия победила французскую армию в 1862 году во франко-мексиканской войне. Таким образом, Синко де Майо служит символом мексиканской гордости и, как День Святого Патрика, поводом пить напитки мексиканской тематики, такие как маргарита, и носить традиционные мексиканские шляпы, также известные как сомбреро.

Краткое содержание урока

Этническая принадлежность – это группа, которая разделяет одни и те же традиции, религию или убеждения, язык и ценности. Символическая этническая принадлежность – это гордость за свою этническую принадлежность, даже если человек не интегрирует традиции, верования и ценности этой этнической группы в их повседневную жизнь.Несмотря на то, что после Второй мировой войны этническая идентификация в Соединенных Штатах снизилась, в 1970-е годы произошло возрождение. Люди восстанавливали свою этническую идентичность, вступали в этнические организации и участвовали в другой этнической деятельности. Герберт Ганс – американский социолог немецкого происхождения, которому приписывают определение концепции символической этничности.

Примеры символической этнической принадлежности сосредоточены на людях, которые выбирают, какие аспекты своей этнической принадлежности / культуры (религия, верования, ценности, традиции, язык, интересы и т. Д.)) они хотят наблюдать и праздновать. Например, в случае Дня Святого Патрика люди, которые могут не соблюдать какие-либо другие ирландские традиции или аспекты этой культуры, могут праздновать и гордиться своими ирландскими корнями только в этот день и только в этот день.

Символическая этническая принадлежность | Encyclopedia.com

РОСТ СИМВОЛИЧЕСКОЙ ЭТНИЧНОСТИ

СОЗДАНИЕ ЭТНИЧЕСКОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ

ДОБРОВОЛЬНАЯ ПРОТИВ НЕДОБРОВОЛЬНОЙ ЭТНИЧНОСТИ

БИБЛИОГРАФИЯ

Теологи символической социологии, работа Герберта, наиболее тесно связанная с концепцией символической этнической принадлежности, работает с Гербертом. для одновременного упадка и возрождения этнической идентификации в Соединенных Штатах после Второй мировой войны.Ганс определил символическую этническую принадлежность как «ностальгическую верность культуре поколения иммигрантов или культуре старой страны; любовь к традиции и гордость за нее, которые можно почувствовать, не будучи включенными в повседневное поведение »(1979, с. 9).

В послевоенные десятилетия исследователи задокументировали этническую ассимиляцию среди белых, измеряемую увеличением количества смешанных браков и уменьшением использования неанглийского языка и религиозных обрядов. Евреи и христиане женились друг на друге, а иммигранты во втором поколении говорили только по-английски и не ходили в церковь или храм.

Несмотря на эти тенденции к тому, что считалось «американской» идентичностью – за счет идентичности еврейского, католического, ирландского, венгерского или другого национального происхождения – в 1970-х годах также наблюдался рост этнической идентичности. Белые американцы восстанавливали свою этническую принадлежность, вступали в этнические клубы и организации, отмечали этнические праздники и изучали свое этническое происхождение. Например, многие американцы, чьи родители были, например, евреями или поляками, но которые раньше считали себя просто американцами, становились «американцами-евреями» и «американцами-поляками».«Впервые в биографиях многих людей произошло возрождение, а иногда и возникновение заявлений об этнической американской идентичности.

Как люди могли вести себя так, чтобы игнорировать традиционные этнические границы, в то же время отстаивая свою этническую принадлежность? Многие ученые пытались решить эту загадку убывающей и растущей этнической принадлежности, исследуя символические аспекты этнической принадлежности и степень, в которой этническая идентификация является волевой. Оказалось, что люди предпочитали подчеркивать одни аспекты своей этнической принадлежности и игнорировать другие.Это предполагает, что этническая принадлежность человека, по крайней мере, частично является результатом индивидуального выбора и что этническая принадлежность не является изначальной или фиксированной. Скорее, этническую идентификацию можно рассматривать как происходящий процесс, который использует материал из прошлого и настоящего для создания новых или возрожденных этнических идентичностей и групп. В некоторых случаях история кажется относительно слабым ингредиентом в проекте этнической реконструкции. Например, в своем обсуждении армяно-американской этнической принадлежности Анни Бакалян показывает, как символические аспекты этнической принадлежности отсоединяются от многих традиционных маркеров границ этнических групп, таких как язык, религия, культура, община:

Для поколений, рожденных в Америке Армянская идентичность – это предпочтение, а армянство – это состояние души…. Можно сказать, что он или она армянин, но не говорит по-армянски, выходит замуж за армянина, ведет дела с армянами, принадлежит к армянской церкви, вступает в армянские общественные объединения или участвует в мероприятиях и мероприятиях, спонсируемых такими организациями (Бакалян 1993, стр.13).

Известный социолог Джошуа Фишман задокументировал аналогичное символическое «возрождение этничности», а Ричард Альба, выдающийся профессор расы и этничности в Государственном университете Нью-Йорка в Олбани, подчеркнул трансформацию этнической идентичности среди белых этнических групп. набор сплоченных этнических групп, основанных на национальности, в более общую расовую категорию, отмеченную несколькими ограничениями в поведении, если таковые имеются.Для белых американцев конца двадцатого века этническая принадлежность все чаще становилась тем, что профессор Гарвардского университета Мэри Уотерс называет «этническим выбором» – выбором быть или не быть этническим. Согласно этой точке зрения, как только принято решение в пользу этнической идентичности, у белых появляется широкий выбор предков, из которых можно выбирать, и мало ограничений в определении содержания выбранной ими этнической принадлежности.

Идея о том, что этническая принадлежность может быть выбрана или нет, изменена или сохранена, раскопана или изобретена, была впервые систематически сформулирована норвежским антропологом Фредриком Барт, который утверждал, что этническая принадлежность – это не столько фиксированная историческая культура, сколько результат человеческой деятельности. :

Этнические категории представляют собой организационный сосуд, которому могут быть предоставлены различные объемы и формы содержания в различных социокультурных системах….Критическим фокусом исследования с этой точки зрения становится этническая граница, определяющая группу, а не культурный материал, который она включает (Barth 1969, стр. 14–15).

Барт считает, что этническая принадлежность напоминает сосуд, наполненный смыслом. Более современный способ представить себе построение этнической культуры – это тележка для покупок. Границу этнической группы можно представить как форму тележки для покупок (размер, количество колес, состав и т. Д.)). Таким образом, этническая культура – это содержимое тележки или все вещи, которые человек вкладывает в этническую принадлежность, чтобы придать ей значение, например искусство, музыка, одежда, религия, нормы, еда, верования, символы, мифы и т. Д. таможня (Нагель 1994). Этническая принадлежность – это не просто историческое наследие, точно так же, как культура – это не «тележка для покупок», которая уже загружена набором историко-культурных товаров. Скорее, люди конструируют как культуру, так и этническую принадлежность, собирая и выбирая предметы с полок прошлого и настоящего.Другими словами, культуры меняются; они заимствованы, смешаны, заново открыты и интерпретированы заново. Таким образом, этническая принадлежность символически модифицируется и используется в проектах этнического строительства.

Идея символической этнической принадлежности дала ценную информацию об отношении белых американцев к этнической принадлежности. Это также привело к некоторым искажениям. Акцент на добровольных аспектах этнической идентификации, выборе, необходимом для принятия решения о том, какие черты этнической принадлежности люди примут, а от каких откажутся, а также на обогащающих аспектах этнического «чувства» и «игры» преувеличивают степень, в которой этническая принадлежность находится под контролем человека. контроль (Делориа 1999).Для многих национальность не вариант, и это не бесплатно. Символическая этничность подчеркивает внутренние аспекты этнической идентичности и подчеркивает активность этнических акторов: индивиды имеют право определять этничность или отрицать этничность в пользу национальной или «американской» идентичности. В модели символической этничности скрывается мощный внешний механизм этнической принадлежности и способность наблюдателей определять этническую принадлежность. Мы не всегда такие, какими мы себя считаем.С этнической точки зрения мы такие, какими нас считают другие, особенно обладающие властью, независимо от того, какую этническую принадлежность мы пытаемся отстаивать.

Чтобы понять пределы символической этничности как модели для понимания этнической идентификации, устойчивости и насилия в современном мире, полезно рассматривать этничность как результат диалектического процесса, возникающего в результате взаимодействия между людьми и те, кого они встречают в повседневной жизни. Этническая принадлежность человека – это согласованный социальный факт: то, что люди считают своей этнической принадлежностью, по сравнению с тем, что другие считают своей этнической принадлежностью.У людей есть портфель этнических идентичностей, некоторые из которых более или менее заметны в различных ситуациях и среди различных аудиторий. По мере того, как меняются обстановка и зрители, меняется социально определенный набор этнических вариантов: белые, ирландцы, католики, черные, ямайцы, навахо, мусульмане, американские индейцы.

Этническая принадлежность человека, таким образом, зависит от его структуры и власти: какие этнические категории доступны в обществе для того, чтобы он мог быть рассортирован, и кто может выполнять сортировку. Модель символической этничности подчеркивает эмоциональные и волевые аспекты этнической идентификации, но не затрагивает политические и диалектические аспекты этнической категоризации.

Есть еще одно важное следствие полного принятия идеи этой символической этнической принадлежности: это в первую очередь вопрос индивидуального выбора. Этнические возможности гораздо более доступны для белых американцев, чем для цветных людей, и поэтому их можно рассматривать как проявление привилегий белых. Наличие или отсутствие этнической принадлежности – это то, над чем небелые имеют гораздо меньший контроль. Как отмечает Уотерс, результатом является то, что наличие этнического выбора имеет тенденцию укреплять мнение белых о небелых как о сопротивляющихся ассимиляции, отказе от общества дальтонизма и приверженности расовым различиям: если белые могут решить не иметь этнической принадлежности, могут ли черные отказаться от нее. устроить гонку?

Несмотря на ограничения и критику модели символической этничности современной этнической идентификации на Западе, исследователи продолжают отмечать силу и привлекательность символических аспектов этничности.В статье «Этническая принадлежность и раса » (1998) Стивен Корнелл и Дуглас Хартманн обсуждают «толстую» и «тонкую» этническую принадлежность, чтобы различать аспекты этнической принадлежности, которые оказывают значительное влияние на жизнь и поведение людей («толстые») и многое другое. символическая, необязательная («тонкая») форма этничности. Кристофер Фрис, профессор социологии в Университете Калгари, утверждает, что этническую принадлежность можно рассматривать как хранилище символического капитала или личной социальной ценности, где культурные значения обсуждаются символически и где люди могут подчеркивать этническую принадлежность, чтобы получить чувство принадлежности, в то время как преуменьшение неудобных этнических традиций.Исследования показывают, что этнические символы могут иметь большое значение и связывать людей с их этническим сообществом, а социальные связи с семьями или другими этническими сетями усиливают важность этнической принадлежности в добавлении смысла и солидарности в социальные отношения. Индийский журналист Сайед Али отмечает, что, хотя символическая этническая принадлежность является выборной, она часто возникает в коллективных рамках и что иногда она способна ниспровергнуть или бросить вызов стереотипным взглядам посторонних.

Символическая этническая принадлежность повсеместна и динамична.Этническая идентичность может меняться с течением времени в зависимости от географических особенностей, структуры проживания, политических возможностей и экономических ресурсов. Как отмечает Мэри Келли в своей статье 2000 года «Этнические паломничества», модели этнической идентификации также могут зависеть от событий на исконных землях и могут принимать форму этнических паломничеств. Вместо того чтобы находиться под пассивным влиянием событий, о которых они читают в газетах, этнические паломники решают испытать «подлинную» жизнь своих предков, посетив свои исконные земли, а иногда и участвуя в проектах реконструкции.Этнические паломники часто устанавливают связи с родственниками, которые никогда не иммигрировали, открывают бизнес на своей родине или просто отдыхают в стране, которая имеет для них символическое значение. Хотя такие паломничества могут укрепить или укрепить этническую идентичность, они также могут ослабить этническую идентичность, если ранее существовавшие идеальные ожидания в отношении исконной родины нарушаются. На самом деле, этнические паломники часто жалуются, что еда, которую они едят на своей родине, не является «подлинной», потому что она не похожа на американизированную версию еды.Иногда реальность, с которой приходится сталкиваться на этнической родине, может подавлять символическую этническую идентичность. Но это также может укрепить их или сделать более «аутентичными». Фактически, по возвращении этнические паломники часто рассматриваются своими соотечественниками как «эксперты».

Символическая этническая принадлежность подчеркивает иммигрантский опыт в Соединенных Штатах, и по этой причине модель была поставлена ​​под сомнение учеными, которые настаивают на том, что исследователи должны принимать во внимание важность этнической принадлежности для людей в постколониальных условиях, а также для тех, кто сталкивается с этим. фрагментация и рефрагментация индустриальных обществ.Этнические возрождения, символические или иные, могут привести к усилению конфликта из-за этнической принадлежности, особенно в постколониальных обществах, таких как Индия, Филиппины или Нигерия. Из-за роли миграции в создании новых этнических групп и идентичностей транснационализм и глобализация обещают сохранение места для символической этнической принадлежности в современных государствах.

Альба, Ричард. 1992. Этническая идентичность: трансформация Белой Америки. Нью-Хейвен, Коннектикут: Издательство Йельского университета.

Али, Сайед. 2002. «Коллективная и выборная этническая принадлежность: каста городских мусульман в Индии». Социологический форум 17 (4): 593–620.

Бакалян, Анны. 1993. Армяно-американцы: от бытия к чувству армянина. Нью-Брансуик, Нью-Йорк: книги транзакций.

Барт, Фредрик. 1969. Этнических групп и границ. Бостон: Маленький, Браун.

Корнелл, Стивен и Дуглас Хартманны. 1998. Этничность и раса: создание идентичностей в меняющемся мире. Thousand Oaks, CA: Pine Forge Press.

Делориа, Филип Дж. 1999. Играет в индейца. Нью-Хейвен, Коннектикут: Издательство Йельского университета.

Эрдманс, Мары. 1998. Противоположные поляки: иммигранты и этнические группы в польском Чикаго, 1976–1990 гг. Университетский парк: издательство Пенсильванского государственного университета.

Фишман, Джошуа. 1985. Взлет и падение этнического возрождения. Берлин: Мутон.

Фри, Кристофер. 2005. «Этнокультурное пространство и символические переговоры об альтернативе как лекарство.’» Canadian Ethnic Studies Journal 37: 87–100.

Ганс, Герберт. 1979. «Символическая этническая принадлежность: будущее этнических групп и культур в Америке». Этнические и расовые исследования 2 (1): 1–20.

Келли, Мэри Э. 2000. «Этнические паломничества: люди литовского происхождения в Литве». Социологический спектр 20 (1): 65–91.

Кивисто, Питер и Бен Нефзгер. 1993. «Символическая этническая принадлежность и американские евреи: взаимосвязь этнической идентичности и групповой принадлежности».» Журнал социальных наук 30: 1–12.

Нагель, Джоан. 1994. «Конструирование этнической принадлежности: создание и воссоздание этнической идентичности и культуры». Социальные проблемы 41 (1): 152–176.

Уотерс, Мэри. 1990. Этнические возможности: выбор идентичности в Америке. Беркли: Калифорнийский университет Press.

Янси, Уильям, Юджин Эриксон и Ричард Джулиани. 1976. «Эмерджентная этническая принадлежность: обзор и реформирование». Американский социологический обзор 41 (3): 391–403.

Мэри Э. Келли
Джоан Нагель

Компоненты и символы этнической идентичности: пример неформального образования и формирования идентичности в диаспоре – Коэн – 2004 – Прикладная психология

«Учреждение членов этнических групп, живущих в числах», оказывает влияние на окружающую среду. Ce travail développe un outil qui peit aider les chercheurs à comprendre la façon dont les Individual vivent leur identity ethnique.При анализе les composantes et les symbols qui fixent l’dentification ethnique. Применение методов многомерного анализа к ансамблю неэмпирических исследований, обнаруживающее идентичность структуры по двум осям (когнитивно-эмоциональный; частичный-универсальный). Эта структура позволяет проводить сравнения между национальными группами населения, которые занимаются восприятием и акцентом на различных этнических идентичностях. При изучении ici les cas de membersres de l’enseignement related de l’éducation juive informelle.2119 de ces personnes originant de sept платит четыре определения d’elles-mêmes et des symbols, qui exprimaient leur lien avec l’héritage ethnique et религиозный. Cette typologie de base pourrait être utilisée dans des études portant sur d’autres groupes ethniques dont les members ont emigré dans divers pays d’acceuil.

Этническая идентичность членов этнических групп, проживающих в разных странах, находится под влиянием окружающих культур. Это исследование разрабатывает инструмент, который может помочь исследователям понять, как люди воспринимают свою этническую идентичность.Анализируются компоненты и символы, определяющие этническую идентификацию. Применяя методы многомерного анализа к набору эмпирических данных, мы смогли раскрыть структуру идентичности по двум осям: когнитивной / аффективной и специфической / универсальной. Эта структура позволяет нам проводить сравнения между национальными субпопуляциями с точки зрения их различных акцентов и представлений об этнической идентичности. Мы исследуем здесь случай сотрудников еврейских неформальных образовательных учреждений: 2119 сотрудников из семи стран были опрошены на предмет самоопределения и символов, которые выражают их связь с их этническим и религиозным наследием.Эту базовую типологию можно использовать в исследованиях других этнических групп, члены которых эмигрировали в ряд принимающих стран.

Этнический символизм и официальные извинения 1

Страница из

НАПЕЧАТАНО ИЗ ОНЛАЙН-СТИПЕНДИИ ОКСФОРДА (oxford.universitypressscholarship.com). (c) Авторские права Oxford University Press, 2021. Все права защищены. Отдельный пользователь может распечатать одну главу монографии в формате PDF в OSO для личного использования. дата: 21 декабря 2021 г.

Глава:
(п.222) 8 Этнический символизм и официальные извинения 1
Источник:
Мультикультурализм страха
Автор (ы):

Джейкоб Т. Леви (Веб-страница автора)

Издатель:
Oxford University Press 9 DOI: 10.1093 / 0198297122.003.0009

Исследует символическую этническую политику: политику географических названий, названий групп, национальных символов, официальных извинений и других вопросов, которые не затрагивают права или ресурсы каких-либо конкретных лиц.Такой символизм важен в этнической политике, и теория, в которой ничего не говорится о нем, неудовлетворительна. Однако споры по поводу символических вопросов плохо подходят для компромисса и легко перерастают в точки сплочения для более широких конфликтов. Кроме того, зачастую невозможно удовлетворить символические требования всех групп одновременно. Главным ограничением символической политики должно быть отказ от унижения и недопущение прославления прошлой несправедливости и насилия – стандарта, который может быть соблюден для всех групп одновременно.Официальные извинения, в частности, рассматриваются подробно; их защищают от обвинений в коллективной вине и анахронизме, но оказывается, что они ограничены соображениями, включая течение времени и институциональные разрывы.

Ключевые слова: коллективная ответственность, названия групп, межпоколенческая ответственность, национальные символы, неунижение, официальные извинения, географические названия, возмещение ущерба, государственная речь, символика

Для получения доступа к полному тексту книг в рамках службы для получения стипендии

Oxford Online требуется подписка или покупка.Однако публичные пользователи могут свободно искать на сайте и просматривать аннотации и ключевые слова для каждой книги и главы.

Пожалуйста, подпишитесь или войдите для доступа к полному тексту.

Если вы считаете, что у вас должен быть доступ к этому заголовку, обратитесь к своему библиотекарю.

Для устранения неполадок, пожалуйста, проверьте наш FAQs , и если вы не можете найти там ответ, пожалуйста связаться с нами .

что такое символическая этническая принадлежность – Lisbdnet.com

Какие примеры символической этничности?

Примеры символической этнической принадлежности включают религиозный праздник и обряды перехода, такие как Quinceañera, традиция совершеннолетия, которую отмечают молодые женщины по всей Латинской Америке. Потребительские товары, особенно продукты питания, являются еще одним источником этнических символов (Gans, 197, 435).

Что такое викторина с символической этнической принадлежностью?

Символическая этническая принадлежность – это этническая принадлежность, которая актуальна только в определенных случаях и не оказывает существенного влияния на повседневную жизнь .Ситуативная этничность – это этническая идентичность, которая может быть либо отображена, либо скрыта, в зависимости от ее полезности в данной ситуации. институциональная дискриминация.

Какой пример символической идентичности?

Евреи, немцы и евреи, американцы польского происхождения, , например, начали осознавать, насколько важны их этнические корни для их идентичности, и начали идентифицировать себя как таковые. Они снова стали отмечать еврейские праздники и вступать в еврейские организации.

Что означает слово “этническая принадлежность”?

прилагательное.eth · nic | \ ˈEth-nik \ Существенное значение этнической принадлежности . 1: принадлежат к расам или большим группам людей, которые имеют одинаковые обычаи, религию, происхождение и т. Д., Или относятся к ним. В США есть множество этнических групп, состоящих из иммигрантов или их потомков.

Как вы определяете свою национальность?

Этническая принадлежность – это более широкий термин, чем раса. Этот термин используется для классификации групп людей в соответствии с их культурным самовыражением и идентификацией . Такие общие черты, как расовое, национальное, племенное, религиозное, языковое или культурное происхождение, могут использоваться для описания чьей-либо этнической принадлежности.

Что такое символическая культура в социологии?

Символическая культура или нематериальная культура – это способность изучать и передавать поведенческие традиции от одного поколения к другому посредством изобретения вещей, которые полностью существуют в символической сфере . … Символическую культуру изучают археологи, социальные антропологи и социологи.

Что такое символическая этничность в социологии?

В социологии символическая этничность – это ностальгическая преданность, любовь и гордость культурной традиции, которую можно почувствовать и прожить без необходимости включения в повседневное поведение человека; как таковая, символическая этническая идентичность обычно состоит из изображений из средств массовой информации.

Что означает этничность в социологии?

Этническая принадлежность – это термин, который описывает общую культуру – обычаи, ценности и убеждения группы . Это может включать общий язык, религию и традиции, а также другие общие черты.

Чем этничность отличается от викторины по расовой социологии?

Раса – это категория людей, которые были выделены как низшие или высшие на основании физических характеристик. Этническая группа – это совокупность людей, отличающихся культурными или национальными особенностями .

Какие этнические группы необязательны?

Необязательная этническая принадлежность, означающая способность некоторых американцев в третьем и четвертом поколении добровольно поддерживать этническую идентичность , была впервые представлена ​​социологом Мэри С. Уотерс в 1990 году. Ее работа основана на фундаментальной теории символической этнической принадлежности Герберта Ганса.

Какой синоним этнической принадлежности?

Идеи, обычаи и социальное поведение отдельных людей или общества. гонка . происхождение . фон . нация .

Что такое этническая принадлежность и культура?

Культура vs этническая принадлежность

Разница между культурой и этнической принадлежностью заключается в том, что Культура – это социальное поведение или обычная форма, которой следуют люди , а этническая принадлежность – это факт принадлежности к группе людей, имеющих общее происхождение, пищевые привычки, культуру или физические характеристики.

Какие бывают этнические группы?

Определения расовых и этнических категорий

  • Американские индейцы или коренные жители Аляски.…
  • Азиатский. …
  • Черный или афроамериканец. …
  • Латиноамериканец или латиноамериканец. …
  • Коренной житель Гавайев или других островов Тихого океана. …
  • Белый.

Какие 6 этнических групп?

США – многорасовая и многоэтническая страна. Штат официально делит свое население на шесть групп: белых, афроамериканцев, коренных американцев / коренных жителей Аляски, жителей островов Тихого океана, азиатов и коренных гавайцев человека. Из этих групп американцы отождествляют себя с этническими группами, которые еще более специфичны.

Какие 5 рас?

Для

OMB требуется пять минимальных категорий: Белый, Черный или афроамериканец, индеец или коренной житель Аляски, азиат и коренной житель Гавайев или других островов Тихого океана .

Какой пример национальности?

Ваша национальность – это страна, из которой вы приехали: американец, канадец и русский – все национальности. … Гражданство человека – , если он является законным гражданином , обычно в стране, где он родился.Люди из Мексики имеют мексиканское гражданство, а люди из Австралии – австралийские.

Какая у меня раса, если я мексиканец?

Латиноамериканец или латиноамериканец : Лицо кубинского, мексиканского, пуэрториканского, южно- или центральноамериканского или другого испанского происхождения или культуры, независимо от расы.

Что символизирует филиппинскую культуру?

Помимо обозначенных в Конституции и Законе Республики 8491 символов, законодательно закреплено только шесть официальных национальных символов Филиппин, а именно сампагита как национальный цветок, нарра как национальное дерево, филиппинский орел как национальная птица , Филиппины жемчужина как национальная жемчужина, арнис как национальная жемчужина…

Что делает культуру символической?

Культура основана на общем наборе символов и значений.Символическая культура делает возможным человеческое общение, и ее нужно учить . Символическая культура более податлива и адаптируема, чем биологическая эволюция.

Является ли язык символической культурой?

Язык – это символическая система, посредством которой люди общаются и через которую передается культура . Некоторые языки содержат систему символов, используемых для письменного общения, в то время как другие полагаются только на устное общение и невербальные действия. … Язык постоянно развивается по мере того, как общества создают новые идеи.

В чем смысл этногенеза?

: процесс, в результате которого группа людей становится этнически отличной. : формирование и развитие этнической группы. Все это кажется достаточно очевидным, но на самом деле это в значительной степени бездоказательное предположение, поскольку исторические записи почти не дают никакой информации по важнейшим вопросам. румынского этногенеза. —

Что такое примордиалистская теория?

Примордиализм – это идея о том, что нации или этнические идентичности являются фиксированными, естественными и древними .Примордиалисты утверждают, что люди обладают единой этнической идентичностью, которая не подлежит изменениям и является экзогенной по отношению к историческим процессам.

Какая разница в определениях этнической принадлежности и расы?

Раса определяется как «категория человечества, обладающая определенными отличительными физическими чертами». Термин «этническая принадлежность» в более широком смысле определяется как « большая группа людей, классифицированных в соответствии с общим расовым, национальным, племенным, религиозным, языковым или культурным происхождением или происхождением ».”

Чем отличаются понятия расы и этнической принадлежности?

«Раса» относится к физическим различиям, которые группы и культуры считают социально значимыми , в то время как «этническая принадлежность» относится к общей культуре, такой как язык, происхождение, обычаи и верования.

Что такое викторина по социологии этничности?

Этническая принадлежность. Социально определяемая категория, основанная на общем языке, религии, национальности, истории или другом культурном факторе .

Что сделала Мэри Уотерс?

МЭРИ К.УОТЕРС – профессор искусств и наук ПВК и профессор социологии Гарвардского университета Джона Л. Леба. … Уотерс был председателем комиссии Национальной академии наук по интеграции иммигрантов в американское общество .

Что противоположно этническому?

Что противоположно этническому?

нерасовые неэтнический
глобальный универсальный

Пакистан – этническая группа?

Этническое разнообразие Пакистана очевидно, но точные цифры неуловимы.Они составляют множество рас и этнических групп, , хотя , в основном, европеоидного происхождения. Большинство считает, что подавляющее большинство пакистанцев принадлежит к индоарийской этнической группе.

Сколько всего рас?

Эксперты предложили ряд различных рас, варьирующихся от от 3 до более чем 60 , основываясь только на том, что они считали отличительными различиями только в физических характеристиках (они включают тип волос, форму головы, цвет кожи, рост и т. Д.).

Какая национальность наиболее распространена?

Десять лучших: предки населения США по рангу

Рейтинг Этническая принадлежность Число
1. Немецкий 46 403 053
2. Черный / афроамериканец (неиспаноязычный) 38 785 726
3. Мексиканец 34 640 287
4. Ирландский 33 526 444

Какая самая большая этническая группа в мире?

Самая большая этническая группа в мире – это ханьский китайский , при этом мандаринский язык является самым распространенным языком в мире с точки зрения носителей языка. Население мира в основном проживает в городах и пригородах, и наблюдается значительная миграция в города и городские центры.

Какие три человеческие расы?

Вернуться к верхней кнопке

этнических вариантов Мэри К.Waters – Мягкая обложка

«Замечательное исследование этнического выбора американцев, проведенное Мэри Уотерс, дает богатый социально-научный результат. Его теоретический интерес проистекает из американской иронии о том, что, хотя этническую принадлежность« предполагается »приписать, многие американцы активны в выборе и создании своей этнической принадлежности и Монография одновременно объективна и внимательна к субъективному значению, одновременно количественному и качественному, и одновременно социологическому и психологическому.Ее исследовательские задачи хорошо продуманы, а ее выводы важны и хорошо задокументированы. Поскольку этническая принадлежность и раса продолжают занимать все большее место в американском обществе и политике, надежные социально-научные исследования, подобные этому, становятся все более ценными ». – Нил Смелзер, соредактор

« Одна из самых разумных и элегантных книг о “Эндрю М. Грили, Чикагский университет

“, владеющая как демографическими методами, так и методами проведения собеседований, Мэри Уотерс оживляет этническую принадлежность в современной Америке.Мы узнаем, как люди формируют свою идентичность и почему. Это социологическое исследование в лучшем виде, и оно будет интересно политическим деятелям и образованным американцам, а также студентам и ученым в нескольких дисциплинах ». – Теда Скочпол, Гарвардский университет

« Возможно, самый интригующий вопрос в изучении «старая (европейская) иммиграция» – это то, как 4-е, 5-е и последующие поколения, которые являются потомками нескольких смешанных браков, выбирают свою этническую идентичность из нескольких доступных им.Умелое сочетание количественных и качественных исследований профессора Уотерс дало несколько вдумчивых и в высшей степени разумных ответов на этот вопрос, что сделало ее книгу обязательной для чтения студентами этнической принадлежности. Ее работа должна также заинтересовать обычных читателей, озабоченных этнической принадлежностью своих или своих детей – или просто любопытствующих об этой, но малоизвестной разновидности американского плюрализма », – Герберт Дж. Ганс, Колумбийский университет

«Уотерс написал работу с широким теоретическим подтекстом. Название.. . можно рассматривать как одну из первых серьезных попыток понять динамику постмодернистских обществ. Уотерс показывает, что этничность трансформируется из объективного статуса в достигнутый, добровольное построение индивидуальной идентичности и групповой солидарности. Уотерс также показывает, что, по крайней мере в Америке, эта повышенная гибкость недоступна для расовых меньшинств ». – Джеффри С. Александер, Калифорнийский университет, Лос-Анджелес

« Теоретически обоснованный и основанный на теории мелкозернистый анализ, объединяющий идеи и проблемы в обоих направлениях. этнография и демография.”—Стэнли Либерсон, Гарвардский университет

” Благодаря Этнические возможности мы намного лучше понимаем социальное и культурное значение ответов на вопрос о предках в переписи 1980 года. Комбинируя глубинные интервью с анализом данных переписи, Мэри Уотерс придает большое значение демографическим голым костям. Ее результаты показывают, что этническая принадлежность становится не столько приписываемой чертой, закрепленной при рождении, сколько «вариантом», который зависит от обстоятельств, прихоти и все чаще от этнической принадлежности супруга.”- Стивен Стейнберг, автор книги Этнический миф .

Символическая политика Теория этнической войны

После окончания холодной войны этнические конфликты стали наиболее распространенным типом насильственных конфликтов, как по их возникновению, так и, следовательно, в диалоге между политическими теоретиками. Ученые, исследующие «новую» гражданскую войну, порожденную этнической диссимиляцией, участвовали в дебатах, пытающихся объяснить причину этого явления. Разделенные лагеря в рамках этой дискуссии – это теория рационалистического выбора и теория символической политики.Последняя из двух противоположных школ мысли происходит от социальной психологии. Он занимает конструктивистское сознание, которое справедливо утверждает, что нематериальные переменные – нарративы, идентичности и первичные эмоции – способствуют созданию враждебной среды среди конкурирующих этнических групп. С другой стороны, теория рационалистического выбора утверждает, что этнический конфликт существует, когда теория международных отношений – дилемма безопасности – выходит на государственный уровень, когда внутренняя политика не в состоянии законно распределить обязательства по обеспечению безопасности между группами меньшинств.

Теория символической политики является более точным объяснением этнического конфликта, поскольку эта модель, в отличие от теории ограниченного рационализма, связывает вспышку крайнего насилия с политикой элит и как социализацией конкурирующих идентичностей. Допущение символической теории, которая строится на психологических мотивах человека, а не на чистом рациональном расчете, преобладает над тремя основными проблемами в исследовании этнического конфликта. Во-первых, рационалистическая теория не может определить причину того, почему противоборствующие политические партии организованы и определены на основе жестких этнических разделений.Психологическая природа людей состоит в том, чтобы объединяться в группы на основе сконструированного восприятия их коллективной идентичности, которое звучит вокруг общего бедственного положения и повествования, которое необходимо защищать против противников. Во-вторых, теория символической политики объясняет мотивы элитных политических деятелей, которые проводят в жизнь популярную политику, направленную не только на выживание; поэтому он дает повод для этнической политики, преследующей хищнические цели – геноцидных и ирредентистских кампаний, – не просто как средство примирить отсутствие безопасности, но как средство разжигания массовой ненависти.В-третьих, обоснованность предписания теоретиков символики об этническом конфликте способствует гораздо более серьезному решению, которое нацелено как на государственный, так и на индивидуальный уровень, откуда возникла диссимиляция; тогда как рациональная теория ошибочно ограничивает подотчетность политическим элитам. В целом этническую политику можно правильно понять через призму символиста. Цели и обязательства, распределение товаров и услуг политической организации, вовлеченной в этнический конфликт, в первую очередь искажаются затянувшимся нарративом выживания, основанным на групповом мифе и неумолимой мотивации отрицать «их» в их человечности.

Символическая политика предлагает полную модель этнического конфликта, поскольку она обеспечивает предметное обоснование диссимиляции и то, как она трансформируется в политическую репрезентацию, специфичную для идентичности. Поляризация – это предрасположенность к крупномасштабному насилию; однако поляризация не является быстро возникающим явлением, как утверждает исследователь рационального выбора Джеймс Фирон [1]. Этнические связи уже сформировали и созрели групповые представления о враждебных идентичностях задолго до того, как элитная политика определила раскол.Теория рационального выбора утверждает обратное, что этнические взгляды – это стремительный раскол, возникающий в начале провала внутренней политики, призванного обеспечить надежную гарантию безопасности одной группы, иначе известную как проблема приверженности Фирона [2]. Таким образом, эти две теории различаются в том пункте, в котором символическая теория утверждает, что идентичность и враждебность существовали до политики, в то время как рациональный выбор утверждает, что политика проявляла враждебные идентичности. Изучение этнических конфликтов должно выходить за рамки ограниченной области теории IR и пытаться исследовать сферу групповых сравнений до политического распада.Стюарт Кауфманн и Дональд Горовиц, два теоретика социально-психологической школы, отстаивают неоспоримую роль, которую мифы о противоборствующих группах играют в зрелище этнического конфликта [3]. Горовиц утверждает, что две группы, помещенные в одну и ту же среду, имеют естественную тенденцию разделяться и сравниваться, поскольку не видно, чтобы две группы обладали одинаковыми поведенческими качествами [4]. Более того, Горовиц прослеживает исторические корни этих групповых повествований до колониального правления, когда иностранные оккупанты способствовали разделению противопоставленных групповых качеств и ярлыков.[5] Как заявляет Горовиц, «таким образом колонисты запустили сравнительный процесс, с помощью которого должны были быть оценены приписываемые этническим группам способности и инвалидность». [6] Эти ярлыки превратились в уравновешенные стереотипы и мифы, которые теперь признаются как часть универсальный опыт «мы» и «они». Эмоциональная привязанность к переменной мифа символической политической группы по необходимости является источником конфликта, чтобы обеспечить выживание одного и привести к гибели другого. Узкое приписывание поляризации в рациональной теории проблеме приверженности, таким образом, не может объяснить, почему на самом деле экстремистские политические партии и последующая политика определяются ранее существовавшими этническими идентичностями, а не идеологией.

Чтобы задействовать концепцию группового сравнения, расследование тематического исследования этнического конфликта в Руанде эффективно демонстрирует важность нарративов идентичности, постулируемых теорией символической политики. Вспышка этнического насилия не была результатом неуверенности более слабой группы в своем гарантированном политическом статусе и физической безопасности. Рационалистическая теория не может быть применена к одному из наиболее заметных случаев этнического насилия, потому что в ней отсутствует объяснение того, почему этнические разногласия так заметны.Когда Руанда находилась под колониальной оккупацией, меньшинство тутси считалось группой более высокого уровня, что укрепляло раскол между привилегированным меньшинством тутси и лишенным власти большинством хуту [7]. По мере изменения динамики власти, более чем за тридцать лет до вспышки межэтнической войны, поляризация была окончательно урегулирована на основе гипотезы символистской теории о враждебном отношении масс [8]. Эта этническая война, как и в Судане, была культурным дискурсом, в котором несовместимые ценности способствовали возникновению двух противоположных взглядов на страну, что сделало ее устойчивой к дипломатическим мирным переговорам.[9] Этническая война в Руанде на самом деле была неизбежной уверенностью, далекой от IR-модели рационального расчетного бегства, основанного на неопределенности.

Определив, что именно благодаря мобилизации этих групповых мифов ненависть проявляется в элитных политических организациях и политике, изучение этнического конфликта должно затем сосредоточиться на том, какая теория может объяснить вспышку насилия. Символическая политика не только продвигает необходимость группового мифа, но также и шовинистическую политику, которая в конечном итоге воплощает существующие враждебные групповые сравнения.Как упоминалось ранее, проблема приверженности Фирона утверждает, что вспышка этнического конфликта является результатом опасения неуверенности в том, что группа «B» потеряет доступ к гарантированной безопасности и статусу; следовательно, для группы «B» рациональным расчетом является отказ от приверженности миру с группой «A», чтобы примирить неопределенность и обеспечить такие преимущества, как политический статус, экономические права и физическая безопасность. [10] Предполагается, что конкурирующие этнические группы признают войну дорогостоящей и ненужной, но информационные неудачи и вероятные неудачи с обязательствами являются причиной того, что неоптимальный исход будет жизнеспособным.[11] Проблемный подход к принятию логики IR на государственном уровне состоит в том, что несколько случаев этнического насилия были результатом действия доминирующей группы как агрессора, когда не существовало непосредственной угрозы. Группа «А» прибегает к насилию для достижения целей, выходящих за рамки обеспечения их безопасности. Насилие – это способ проявить массовую ненависть и враждебность в кампании по уничтожению группы «Б» [12]. То, что Кауфман называет шовинистической политикой, на практике является методом хищнической политики, созданной оппортунистическими элитами, которые извлекают выгоду из существовавшей ранее агрессивной этнической динамики государства.Этнические конфликты, включающие массовые убийства, ирредентистские кампании и геноцид, являются нормативным результатом предположения символической теории о том, что хищническая политика предлагает клапан давления для созревших эмоциональных резервов этнической группы.

Чтобы далее обозначить силу теории символической политики как понимание политической мотивации, вызывающей вспышку насилия, необходимо изучить два этнических геноцида – геноцид в Руанде и геноцид в Сребренице. Рационалистическая политика неспособна точно ответить на вопрос, «что движет политическими акторами в этнических конфликтах?» потому что он не устраняет разрыв между предположением прагматических расчетов и реальностью крайности насилия.Акт геноцида, такой как массовое убийство полумиллиона руандийских тутси в 1994 году и массовое убийство 8000 боснийцев в Сребренице в 1995 году, является вероятным результатом нескольких этнических конфликтов, поскольку во враждебной среде этнической диссимиляции невозможно ограничить угрожающие возможности этнической жестокости. рациональностью. [13] Геноцид боснийцев-мусульман в Сребренице, совершенный сербскими ополченцами, доказывает, что менталитет сербов не соответствовал цели обеспечения их собственной безопасности, а был присущ агрессивной природой, служащей клапаном эмоционального давления.Обращение хорватов с сербским населением было жестоким, и ненависть, вызванная нарушением нарратива сербской группы, проявлялась в том, что сербы проводили свою собственную безжалостную этническую чистку боснийского мусульманского населения, которое было изолированным и уязвимым [14]. Шовинистическая политика Кауфмана демонстрирует, почему оппортунистическая политика элиты так эффективно разыгрывает этническую карту. Это обеспечивает соответствующую группу хищническим лидерством, которое позволяет, наконец, отстаивать концептуализированный групповой миф на десятилетия вперед.С другой стороны, однако, крайне важно признать варианты геноцида исключительными случаями, и ученые должны также отдать должное тому факту, что в большинстве этнических конфликтов насилие является актом не ненависти, а страха – страх является основной эмоцией в повествование о выживании, основанное на групповом мифе, сербской виктимизации, а не страхе, возникающем только из-за неуверенности в достоверных неудачах обязательств. Как цитирует Кауфман, «присутствовала эмоция страха; рациональности страха не было »[15]

Два предыдущих критических анализа рационалистической теории, ошибочная концепция этнической поляризации и слабое оправдание политических мотивов в рамках этнического конфликта, демонстрируют, что аргумент Фирона является неполным; более того, поскольку аргумент проблемы приверженности не определяет правильную неисправность государства, затронутого этническим конфликтом, его рецепт не может должным образом исправить неправильно понятый феномен.И Фирон, и ученый Стивен Сайдеман заявляют, что сторонние институты, международные организации, должны быть действующим лицом как в уменьшении этнической незащищенности, так и в сдерживании политики элиты. [16] С другой стороны, поскольку символическая политика предлагает более полное понимание этнических конфликтов, разрешение международного улучшения надежных гарантий маловероятно, потому что оно не излечивает корень конфликта, который является нематериальной культурной концепцией. Предлагаемое решение должно проникнуть в само общество, а также в режим, чтобы развеять гипотезу символической теории о групповых мифах, которые вызывают массовые боевые действия.[17] На протяжении всей этой критики утверждается, что рациональная теория – это не неправильная теория, а неполная теория, поэтому справедливо допустить обоснованность предложенного ими решения, однако, опять же, оно неполное. Рецепт разделения Кауфмана отражает слишком пессимистическое видение примирения, поэтому оправдан рецепт более умеренной символической теории. [18] посредничество должно пытаться продвигать групповое примирение.Неуверенность группы и хищническая политика более уместны, чем внешнее влияние, поэтому роль международных организаций не может просто контролировать конфликт. [19] Участие третьей стороны должно активно объединять ресурсы для перевоспитания конкурирующих этнических групп и деактивировать усвоенные и глубоко укоренившиеся представления о «нас» и «них». Рецепт не поощряет отмену этнической принадлежности, которая является социально безобидным поведением, коренящимся в отдельных личностях [20]. Как утверждает Куран, этническую диссимиляцию можно исправить, если воспрепятствовать прославлению экстремистских разногласий посредством дискриминационной политики правительства.[21] В конечном итоге рецепт лежит в умеренной политике, а также в новоуправляемых групповых нарративах, которые не будут сходиться, но будут сосуществовать.

Существование группового мифа одновременно является основной причиной этнического конфликта и одновременно содержит семя для разрешения конфликта. Допущение группового мифа подтверждает известные страхи, неуверенность в выживании и хищническую политику элиты, которая способствует крайнему насилию. Теория рационального выбора, которая строит свою гипотезу о достоверной приверженности исключительно на чистой неопределенности, не может объяснить существовавшую ранее этническую поляризацию, через которую проводится шовинистическая политика.В представленном случае с Руандой ясно, что в какой-то момент обе этнические группы отдавали приоритет политике агрессии и доминирования, которая была лишена неопределенности и кампании выживания, чтобы создать клапан давления для фиксированной ненависти. В центре теории символической политики находится социальный феномен «мы» против «них», и, следовательно, этот центр не удержится. Теория символической политики правильно утверждает, что социально сконструированная враждебная этническая принадлежность лежит в основе этнического конфликта и будет оставаться оплотом насилия, неспособным предложить решение, до тех пор, пока повсеместное посредничество не излечит группы менталитета «мы» и «они».

Библиография

Fearon, James. «Проблемы приверженности и распространение этнического конфликта» в издании International Spread of Ethnic Conflict, ed. Дэвид А. Лейк и Дональд Ротшильд, Нью-Джерси: Princeton University Press, 1998.

Горовиц, Дональд. Этнические группы в конфликте. Калифорния: Калифорнийский университет Press, 1985.

Кауфман, Стюарт Дж. «Символическая политика или рациональный выбор? Проверка теорий крайнего этнического насилия », Международная безопасность, Том.30, № 4. Весна 2006.

Куран, Тимур. «Этническая диссимиляция и международное распространение», в International Spread of Ethnic Conflict ed. Дэвид Лейк и Дональд Ротшильд, Нью-Джерси: Princeton University Press, 1998.

Ротшильды, Дональд и Дэвид А. Лейк. «Сдерживание страха», в International Spread of Ethnic Conflict ed. Дэвид А. Лейк и Дональд Ротшильд, Нью-Джерси: Princeton University Press, 1998.

Сайдеман, Стивен. «Ящик Пандоры наполовину пуст или наполовину полон? Ограниченная вирулентность отделения и внутренние источники дезинтеграции », в International Spreak of Ethnic Conflict ed.Дэвид Лейк и Дональд Ротшильд, Нью-Джерси: Princeton University Press, 1998.


[1] Джеймс Фирон, «Проблемы приверженности и распространение этнического конфликта» в журнале The International Spread of Ethnic Conflict, ed. Дэвид А. Лейк и Дональд Ротшильд. (Нью-Джерси: Princeton University Press, 1998), 116.

[3] t Стюарт Дж. Кауфман, «Символическая политика или рациональный выбор? Проверка теорий крайнего этнического насилия », Международная безопасность, Том. 30, № 4 (весна 2006 г.), стр. 48.

[4] Дональд Горовиц, Этнические группы в конфликте. (Калифорния: Калифорнийский университет Press, 1985), 143.

[7] Кауфман, Символическая политика или рациональный выбор ?, 69.

[10] Fearon , «Проблемы с обязательствами», 116.

[12] Кауфман, Символическая политика или рациональный выбор? 83.

[13] Дональд Ротшильд и Дэвид А. Лейк, «Сдерживание страха», в International Spread of Ethnic Conflict ed.Дэвид А. Лейк и Дональд Ротшильд (Нью-Джерси: Princeton University Press, 1998), 204.

[15] Кауфман, Символическая политика или рациональный выбор? 83.

[16] Стивен Сайдеман, «Ящик Пандоры наполовину пуст или наполовину полон?» Ограниченная вирулентность сецессии и внутренние источники дезинтеграции », в International Spread of Ethnic Conflict ed. Дэвид Лейк и Дональд Ротшильд (Нью-Джерси: Princeton University Press, 1998), 149.

[17] Кауфман, Символическая политика или рациональный выбор? 47.

[19] Саидеман, «Ящик Пандоры наполовину пуст или наполовину полон?» 150.

[20] Тимур Куран, «Этническая диссимиляция и ее международное распространение», в International Spread of Ethnic Conflict ed. Дэвид Лейк и Дональд Ротшильд (Нью-Джерси: Princeton University Press, 1998), 59.

[21] Там же, 59.

Написано: Кэтрин Грин
Написано: McGill University
Написано для: Стивен Сайдеман
Дата написания: 5 декабря 2012 г.

Дополнительная литература по электронным международным отношениям

.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Back To Top